Лорен Блэквуд – Среди проклятых стен (страница 13)

Я замерла, не успев зажечь ее.

Оно никак не могло читать мои мысли. Воплощения на это неспособны. Нет, оно всего-навсего выпускало общий страх. Большинство тех, кто заходил в этот чулан, наверняка имели отнош…

Тебя никто не любит.

– Это неправда, – возразила я, мгновенно почувствовав себя глупо. – Бог любит меня.

«Никто», – проговорило Нечто.

Я полезла в сумку за серебряным диском, бормоча себе под нос:

– Дурацкое Воплощение.

Тебя никто не любит.

– Ты уже это говорило.

Он тебя не любит.

Я замерла, прежде чем выжечь первый штрих.

– Кто – он?

Я ждала. Не знаю, почему я не приступила к работе в наступившей тишине, но голос затих, а мне не хотелось пропустить ни единого слова.

Дыхание колыхало паутину, которая – о боже! – пока я не видела, поглотила уже большую часть моего щита и теперь находилась прямо напротив моего лица. Большой светящийся белым паук, в чьем прозрачном тельце виднелись внутренности, тянул ко мне одну из своих восьми тонких лапок, ее кончик едва доставал мне до носа.

«Он никогда тебя не полюбит», – сказал он, мое тело охватила дрожь от прозвучавшего в его голосе веселья.

– Кто? – сдавленно повторила я.

В тусклом свете, пробивавшемся из коридора, сверкнули паучьи клыки.

Твой отец.

Внезапно ощутив что-то на своей ноге, я выскочила в коридор. Принялась стряхивать с себя пауков и остатки паутины, переводя дыхание. Не почувствуй я ничего, так бы и стояла до сих пор в оцепенении, не в силах пережить услышанное.

Сделав еще один глубокий вдох, я вспомнила те слова… Он никогда тебя не полюбит.

Встряхнула головой, прогоняя навязчивый шепот.

Вполне вероятно, Воплощение говорило вовсе не обо мне. Ведь это Магнус был проклят – возможно, эти слова предназначались ему или даже его отцу. К тому же у меня не было настоящего отца. Во всяком случае, кровного, который был бы мне дорог. Вероятно, таковым можно было бы считать Джембера, но он совсем не обладал отцовским инстинктом.

И все же… точное попадание этих слов настолько меня обескуражило, что я мигом захлопнула дверь и бросилась в покрытую сажей комнату, более безопасную, решив лучше заняться ей.

Глава 9

Я вошла в столовую и обнаружила там Магнуса: тот сидел в одиночестве и читал книгу, положив ноги на стол. Значит, сегодня мы вдвоем, только я и он – облегчение и стресс в одном флаконе. Конечно, Магнус сам по себе не подарок, но мне хотя бы не придется общаться еще и с Келелой. Одного высокомерного выскочки хватало с головой.

Я села на свое обычное место и, придвинув стул к столу, поморщилась, когда деревянные ножки скрипнули по полу.

– Добрый вечер, Андромеда, – сказал он, не отрываясь от книги.

– Добрый вечер.

– Дай мне еще минутку, и я посмотрю на тебя.

Удивительно, как сильно его слова походили на угрозу.

– Ох, Магнус, – взволновалась Пегги. Она вошла через кухню, неся в руках две тарелки с чем-то красно-коричневым. – Опусти ноги, дитя.

Магнус поставил ноги на стул и устроил книгу на поднятых коленях.

– Спасибо, – сказала я, когда она поставила передо мной тарелку. На ней лежала кучка каких-то длинных, бледных… штуковин, политых красным соусом.

– Опусти ноги на пол, как подобает джентльмену. – Услышала я слова Пегги, пока пыталась понять, что же такое мне предстоит съесть. Червяков? Но у них вроде бы нет внутренностей… – Ты не кот.

Магнус зашипел на нее, и я с усмешкой посмотрела на них.

Лицо Пегги пылало.

– Опусти. Ноги.

В конце концов Магнус повиновался: его ноги соскользнули вниз и стукнулись об пол.

Женщина довольно кивнула, поставила перед ним тарелку и вышла из комнаты.

Магнус сидел тихо до тех пор, пока ее шаги не стихли. Затем отодвинул книгу в сторону, подальше от еды, и снова положил ноги на стол. А затем, как и обещал, посмотрел на меня.

– Эта женщина из принципа уморит меня голодом, – сказал он, беря маленький инструмент с тремя зубцами.

Я последовала его примеру и взяла свой прибор.

– Можно узнать, для чего он?

– Ты никогда не ела спагетти? – Магнус выпрямился, опустив ноги на пол, – казалось, мое невежество заставило его позабыть о демонстративном неповиновении. – Я влюбился в них после того, как провел целое лето во Флоренции.

По правде говоря, инструменты в наших руках и слово «Флоренция» ни о чем мне не говорили, но это не имело значения. Я наблюдала за тем, как он воткнул прибор в центр кучки и повернул. Спагетти скрутились вокруг него, образовав небольшой пучок.

Я старалась повторить его движение, но поворачивать прибор одной рукой было куда сложнее, чем казалось.

Магнус достал из-под стола бутылку вина, откупорил ее и налил себе гораздо больше одной порции.

– Как прошел день? – поинтересовалась я, прервав молчание. Прожив с Джембером не один год, я прекрасно знала, что такое количество алкоголя означало: физически, психологически, эмоционально, неважно как, но ему было плохо.

– Как мило, что ты спросила, – сказал Магнус. Он отхлебнул красной жидкости. – Если только ты не пытаешься вести светскую беседу. Тогда я отвечу: «Боже, разве нам обязательно это делать?»

Уголок моих губ дернулся в улыбке. Стоило признать, его чудаковатость нравилась мне все больше.

– А о чем бы вы хотели поговорить?

– Не знаю, – ответил он, уклончиво махнув рукой. – Какая твоя любимая вещь?

– Относительно чего?

– Выбери сама.

– Для меня вот это похоже на светскую беседу.

Магнус подавился вином и закашлялся.

Я протянула руку и похлопала его по спине.

– Вы в порядке, сэр?

Он прочистил горло, вытирая губы рукавом.

– Слетающая с твоих губ честность просто поражает меня.

– Неужели вы настолько привыкли к тому, что вам лгут?

Магнус задумчиво пожевал губу.

– Пегги желает мне добра. Мой круг общения в Англии выступал категорически против моей неспособности сойти за белого, поэтому она так меня защищает. Не говоря уже о том, что у меня не было родителей.

Горстка спагетти, которую я пыталась взять рукой, выскользнула из пальцев и упала обратно на тарелку.

– Мне жаль.