Лорел Гамильтон – Запрещённый приём (страница 105)

— Если нам предстоит разговор с танцовщицей, то я бы предпочел, чтобы этим занимались мы с тобой. — Заметил Олаф.

У себя в голове я подумала: «Ни за что на свете», но Эдуард спас меня, не дав озвучить свои мысли.

— Ладно тебе, Отто. Ты разбираешься в том, что способно сотворить оружие с человеческим телом, а Анита разбирается в стриптизерах.

— Я даже помолвлена с двумя. — Добавила я. Можно было возмутиться на его подколку, но Эдуард дал мне шанс на небольшую передышку от Олафа, и я не собиралась его профукать.

Олаф кивнул.

— Каждый из нас займется тем, в чем он эксперт.

— Ага, типа того. — Сказала я, и решительно направилась к джипу Ньюмана. Мы тут все-таки жизнь спасаем. Тот факт, что в процессе я окажусь подальше от Олафа и его чудачеств, был всего лишь приятным бонусом.

60

Ньюман распахнул дверь стрип-клуба так, словно мы были обычными посетителями. Никто не остановил нас, не заорал: «Шухер, легавые!», нас как будто вообще не заметили. Интерьер в клубе был такой темный, что даже после того, как мы сняли солнечные очки, нашим глазам пришлось привыкать к освещению. Тут хотя бы не было площадки на входе, где твой силуэт вырезан светом, в то время как ты сам ни черта не видишь, как в некоторых барах. В таких ситуациях ты выглядишь, как мишень, но, разумеется, это просто моя полицейская паранойя, которая сформировалась из-за того, что я слишком много работаю. Никто еще не нападал меня, пока я стою и жду, когда мои глаза привыкнут к освещению в клубе, и сегодняшний день не был исключением. Мне просто было бы легче, если бы я могла лучше видеть, передвигаясь при таком тусклом свете.

На сцене была танцовщица в сияющих стрингах и тех прозрачных каблукастых туфлях, по которым так прутся все стриптизеры. Жан-Клод запретил использовать их во время выступлений в «Запретном плоде». Считал, что они выглядят дешево. По мне, так они просто кажутся неудобными, но это справедливо для всех туфель, которые носят танцоры. Танцовщица на сцене почти не двигалась в такт музыке, как будто того, что она была обнажена по пояс, было достаточно, чтобы посетители забрасывали ее деньгами. В «Запретном плоде» это бы не сработало, но Жан-Клод помогал своим танцорам разрабатывать программу. Некоторые даже занимались специальной хореографией. Если ты планируешь просто вертеться под музыку, то твои движения должны быть спортивными, отлаженными, или хотя бы ритмичными. Ни одно из этих условий женщина, обхватившая шест, не выполняла. «Запретный плод» явно испортил мое представление о стрип-клубах.

В темном и тусклом интерьере клуба мне почти не хватало яркой и динамичной атмосферы «Запретного плода». Может, если бы больше управляющих такими клубами начинали свою карьеру с профессии танцора, они бы тоже были внимательнее к деталям. Бал находился прямо рядом со входом, а человек за стойкой был на пару дюймов выше Ньюмана — шесть и пять, может, шесть и шесть (195–198 см. — прим. переводчика). Он также был раза в два шире Ньюмана в плечах, и большую часть этой ширины действительно составляли его плечи. Он улыбнулся нам так, будто и вправду был рад нас видеть, и сказал:

— Бар открыт, у нас есть несколько спецпредложений на сегодня. Чего желаете?

Я заметила рубцовую ткань на костяшках его рук, когда он протянул нам меню. Либо он начинал свою карьеру, как вышибала, и дослужился до бармена или официанта, либо был весьма разносторонним человеком. Поскольку каждый его кулак был размером с мое лицо, я постараюсь, чтобы эти стороны не вышли нам боком.

Ньюман махнул своим жетоном.

— Нам надо переговорить с одной из ваших танцовщиц, это недолго. — С улыбкой произнес он.

Я просто стояла рядом, стараясь казаться безобидной. Обычно у меня неплохо получается, хотя с пушками, ножами и бронежилетом сделать это немного сложнее. Большинство людей не замечают всего, что на мне навешано, но то, как бармен окинул меня взглядом, дало мне понять, что он заметил.

Он продолжал улыбаться, но взгляд его стал серьезнее и холоднее.

— У вас тоже есть значок? — Поинтересовался он.

Я выудила свой жетон и показала ему. Он хотел коснуться его или, может, моей руки, но я успела шагнуть назад — так, чтобы он не смог до меня дотянуться.

— Я просто хочу получше рассмотреть ваше удостоверение, только и всего.

Мой жетон по-прежнему был у него на виду. Лицо бармена скривилось так, будто он съел что-то горькое.

— Маршалы из сверхъестественного отдела. Вы, вероятно, адресом ошиблись. У нас здесь монстры не выступают. — Слово «монстры» он произнес так, словно это было ругательство.

Я почувствовала, как напрягаюсь, и знала, что мое лицо уже не было таким дружелюбным, как раньше.

Бармен это заметил, потому что он добавил:

— Мы вправе сами решать, кого нам нанимать на работу.

— Ну разумеется. — Вмешался Ньюман мелодичным и дружелюбным тоном. Он уже успел обернуться и увидеть мое лицо, так что теперь играл хорошего копа, поскольку я выбрала себе роль сердитого.

Я очень постараюсь не превратиться из сердитого копа в плохого, но ничего не могу обещать. Все зависит от того, как сильно меня выбесит бармен, и того, будет ли он с нами сотрудничать. Я уже давно ношу свой жетон. Я могу стерпеть предрассудки в обмен на нужную информацию.

— Ей так не кажется. Не правда ли, куколка? — Сказал бармен.

— Во-первых, не называйте меня куколкой. Во-вторых, нам просто нужно поговорить с одной из ваших танцовщиц, больше ничего.

— Я могу звать вас стервой, которой нравится бить по яйцам, если вам это больше импонирует.

Я посмотрела на Ньюмана.

— Я ведь хорошо себя веду, да?

— Для тебя — очень хорошо. — Ответил он и улыбнулся.

Я нахмурилась, но все же развернулась к бармену.

— Давайте попробуем еще раз. Первое — я еще даже не начинала бить вас по яйцам. Когда начну, вы поймете. Второе — мы здесь только для того, чтобы задать пару вопросов одной из ваших танцовщиц по поводу охоты, которую мы сейчас ведем. Вы даже не спросили, с кем именно мы хотим поговорить. Сдается мне, вы знаете, о ком речь. Вы просто делаете вид, что набиты предрассудками по поводу монстров, потому что на самом деле вы на их стороне? Вы местный фанат сверхъестественных… Как вас там? Я, конечно, могу называть вас расистским мудаком, но это кажется мне грубым.

— Пошла ты. Я не гробовая подстилка. — Это был очень грубый термин для обозначения тех, кто встречался с вампирами. Хотя меня за эти годы и похуже называли.

— Какой ты дерзкий. Есть какие-то предпочтения в виде верживотного или тебе все заходят?

Он вспыхнул, а его руки так крепко сжали барную стойку, что пошли пятнами. Я не могла сказать точно из-за громкой музыки, но, думаю, отполированное дерево издало протестующих звук, как будто бармен мог вот-вот отломать кусок от своей стойки. Черт, для человека он был силен.

— Гребаная сука. — Голос бармена стал ниже от всплеска тестостерона, который спровоцировала его злость.

Он как-то слишком быстро вскипел. Он был буквально в ярости — я чувствовала, как гнев окутывает его, подобно ауре. Думаю, гнев заполнил его ауру, как воздушный шарик, и все, что мне нужно было сделать, это лопнуть его, выпустив наружу эту ярость, которой я могла бы напитаться. Как только я об этом подумала, до меня доперло, что мне нужна нормальная еда. Сколько времени прошло с завтрака? Черт.

— А вот теперь она бьет вас по яйцам. — Заметил Ньюман.

— Чего? — Бармен перевел взгляд на Ньюмана, как будто потерял нить разговора.

— Маршал Блейк вам сказала, что вы поймете, когда она действительно ударит вас по яйцам. Это она и делает. Видите разницу?

— Пошли нахрен отсюда, оба.

— Или что, полицию вызовете? — Поинтересовалась я. Я склонилась над стойкой, но была слишком низкой, чтобы по-настоящему навалиться на нее. Бармен был вне пределов досягаемости, и это хорошо, потому что его гнев был теплым и приятным.

— Если вы и правда ненавидите сверхъестественных, то помогите нам разобраться с этим. — Предложил Ньюман.

— Вы утверждаете, что по нашему городу разгуливает монстр? — Его гнев начал угасать, ему на смену пришел страх. Бармен был здоровенным и крутым парнем. Я не ожидала, что он так легко испугается.

Как только его гнев исчез, а страх возрос, я чуть было не надулась от обиды. Страхом я питаться не могу. Блядь, это ведь потенциальный свидетель, а не добыча. Я уставилась на него, большого и крутого, напуганного, и задумалась, не потому ли он ненавидел сверхъестественных граждан — потому что они по определению были сильнее, чем он в принципе мог стать? Сколько бы тяжестей он не тягал, сколько бы не потел в зале, ему никогда не достичь уровня ликантропа или вампира.

— Нет, ничего такого. — Ответил Ньюман. — Нам просто нужна информация, чтобы подтвердить пару догадок, после чего мы ликвидируем его.

— Если поможете, в мире станет на одного монстра меньше. — Добавила я.

— Обещаете? — Почти прошептал бармен, и на секунду я задумалась, вдруг у него есть реальная причина для ненависти к монстрам. Мне больше нравилось просто ненавидеть этого типа. Не хочется думать, что с ним случилось что-то плохое, из-за чего он теперь так напуган. Гораздо веселее ненавидеть его за то, что он предвзятый ублюдок.

— Обещаем. — Сказал Ньюман.

— Кого вы ищете? — Спросил бармен, и дерзости в нем больше не осталось.