Лорел Гамильтон – Запрещённый приём (страница 104)

— Она солгала насчет романа. — Заметила я.

— Анита, она спит со своим собственным братом. У любого от такого голова пойдет кругом.

— Думаю, здесь что-то еще. — Пробормотал Ньюман.

Мы все уставились на него.

— Мне кажется, она боится, что Бобби и правда убил Рэя. Вспомните, это ведь она настояла на том, чтобы он перекинулся в ночь, когда практически все териантропы наименее опасны.

— В новолунье. — Сказала я.

— Да, так что если она думает, что Бобби убил Рэя, она может винить в этом себя.

— Если она видела, как он перекинулся и вылез в окно в форме леопарда, то она должна была знать, что, когда он вернется в человеческую форму, то вырубится на несколько часов. Он же все еще отключается, как новообращенный. Именно поэтому шериф с его помощниками смогли оттащить Бобби в клетку без лишнего шума. — Заметила я.

— Может, он вернулся к себе в спальню и отключился — так, что Джоселин этого не заметила. — Предположил Ньюман.

— Она жила бок о бок с его зверем десять лет. Поверь мне, когда живешь с оборотнем, ты невольно узнаешь азы их поведения.

— О романе с Бобби она могла соврать из чувства стыда, но о том, что он был в человеческой форме, когда она уехала из дома, Джоселин могла соврать только по одной причине. — Заметил Эдуард.

— Чтобы его подставить. — Добавила я.

— Многие поверят, что он просто вернулся домой и убил жертву, потому что он — дикое животное. — Сказал Олаф.

— Все говорят, что Бобби хорошо контролировал своего зверя. — Возразила я.

— Люди верят, что оборотни всегда находятся в шаге от убийства.

— К тому же, Анита, ты видела, как Бобби отреагировал на детали смерти Рэя. — Добавил Ньюман. — Он чуть не перекинулся прямо в клетке, рядом с нами.

— Я могу поспорить насчет того, что люди уверены, будто бы все оборотни чертовски опасны, но с этим спорить не стану. Значит, остановимся на том, что Джоселин скрывала свой роман с Бобби потому, что если он убил их отца, то она бы не смогла любить его дальше? — Поинтересовалась я.

— Все может быть куда проще, Анита. — Заметил Эдуард.

Я уставилась на него.

— Слушаю. Круто, если в этом деле найдется хоть что-то простое.

— Она верит, что убийца он. Она знает, что это значит — он буквально одной ногой в могиле. Она уверена, что через несколько часов после преступления его казнят. Либо она единственный выживший член семьи во всей этой трагедии, либо девчонка, которая трахнула своего брата и довела его до убийства собственного отца. Кем бы ты была на ее месте, когда все уляжется?

Я задумалась над этим на секунду, потом кивнула.

— Резонно, и если бы ее версия событий изменилась сразу после убийства, я бы согласилась на все сто, но она как минимум за неделю до этого рассказала поварихе и своей подруге о том, что Бобби к ней приставал.

— Это тоже резонно, но ты забываешь о деньгах. Если Бобби умрет, ее доля увеличится.

— Этого мы пока не знаем. — Возразил Ньюман.

В этот момент, как будто мы только этого и ждали, зазвонил его телефон. Это был Ледук. Ньюман несколько раз утвердительно угукнул в трубку, после чего сказал:

— Спасибо, Дюк.

Мы все уставились на него, ожидая пояснений. Когда он ничего не сказал, я не выдержала:

— Ну?

— Большая часть денег достанется Бобби — предметы искусства, фамильный антиквариат. Джоселин получит землю и дом, а также все, что в нем есть, за исключением того, что причитается Бобби. Он сорвет большой куш, если продаст все предметы искусства и семейные реликвии по завышенной цене. Если он умрет, Джоселин унаследует большую часть семейного богатства, а также земли и кучу всего в довесок. Семейные портреты и некоторые другие ценности отправятся в музей вместе с пожертвованием на создание нового крыла или корпуса. Очевидно, Рэй никому, кроме Бобби, не доверял историю своей семьи, как и самые ценные предметы искусства.

— Учитывая, что Мюриэль и Тодд пытались стырить их и продать еще до того, как успело остыть его тело, он был прав. — Согласилась я.

— Рэй не стал удочерять Джоселин потому, что ей было уготовано наследство от ее родного отца, но только в том случае, если она сохранит его фамилию. Ей также достанется трастовый фонд с деньгами ее матери, полученными от работы моделью, актрисой, автором песен и прочего. Доступ к фонду она получит, когда ей стукнет тридцать пять. Но с точки зрения закона она не Маршан, и некоторые старые завещания от предыдущих поколений не позволяют ей получить доступ к семейному наследию, так что дарственная защищает имущество от Мюриэль и ее мужа.

— Погоди, но ведь здесь все зовут ее «Джоселин Маршан». — Не поняла я.

— В ее водительских правах и официальных документах она по-прежнему «Джоселин Уоррен» — по крайней мере, так адвокаты передали Дюку.

— Кто и сколько получит в наследство в случае смерти Бобби и Рэя? — Спросил Эдуард.

— Его сестра и ее муж — неопределенную сумму от нуля до двух миллионов.

— А Джоселин? — Поинтересовалась я.

— Если она продаст все имущество и ликвидирует инвестиции, то как минимум два миллиарда.

— Ты сказал «миллиарда»? — Переспросила я.

Ньюман кивнул.

— Что она получит, если Бобби выживет? — Уточнил Эдуард.

— Только то, что выручит за продажу имущества.

— Ого. — Сказала я.

— Сколько ей причитается от ее родного отца? — Спросил Эдуард.

— Меньше трех миллионов. — Ответил Ньюман. — И это по большей части инвестиции.

— Не настоящие деньги. — Сказал Эдуард. — Если инвестиции рухнут, она может потерять почти все.

— А что там насчет трастового фонда ее матери? — Поинтересовалась я.

— Два миллиона.

— Настоящие?

— Да.

— Два миллиона против двух миллиардов. — Подытожил Эдуард.

— Это мотив. — Заметила я.

— Те два миллиона, которые получат Мюриэль и ее муж, по сравнению с этим ничтожны, но это все еще на два миллиона больше, чем то, что они получат, если Бобби останется в живых. — Сказал Ньюман.

— Значит, мотив мы выяснили.

— У Тодда с Мюриэль нет хорошего алиби. — Заметил Ньюман.

— Надо понять, насколько твердое алиби у девчонки — она могла подделать его. — Сказал Эдуард.

— Нам нужно орудие убийства помимо зверя Бобби. — Добавила я.

— Надо осмотреть тело и исследовать раны. — Сказал Олаф.

Я точно знала, что не я буду тем маршалом, который окажется в одном помещении с Олафом, когда он начнет осматривать труп. Плавали, знаем — было стремно пиздец.

— Вы с Тедом езжайте в морг. — Предложила я. — А мы с Ньюманом поедем в стрип-клуб и проверим, насколько хорошо алиби Джоселин.

— Что если я предпочел бы поехать в стрип-клуб вместе с тобой? — Поинтересовался Олаф.

Как хорошо, что на мне все еще были солнечные очки, и он не видел моих глаз, потому что я почувствовала, как один из них дернулся в нервном тике, и это сразу же меня выдало бы. Остальную часть своего лица я контролировала.

— Твое мнение о ранениях может быть нашей единственной надеждой разобраться в том, что было орудием убийства. — Вообще-то, это была правда.

— А если танцовщица солжет, чтобы подтвердить алиби?

— Если мы с Ньюманом решим, что она рассказала нам не все, что знает, то вы с Эдуардом можете ею заняться.