Лорел Гамильтон – Рафаэль (страница 5)

— Ты мой царь, но она должна знать, что происходит.

— Кто-нибудь, объясните мне, что за херня, потому что у меня уже нервишки пошаливают.

Рафаэль кивнул Бенито.

— Ты хотел рассказать ей, так говори.

Бенито выглядел так, словно слова Рафаэля застали его врасплох, но он быстро пришел в себя и посмотрел на меня очень серьезно. Что бы он ни собирался мне рассказать, он не ожидал, что я буду в восторге от этой информации.

— Причина для этого вызова — их страх перед тем фактом, что, если ты сделаешь Рафаэля крысой своего зова, то все веркрысы Соединенных Штатов станут рабами вампиров через твою связь с Жан-Клодом, потому что ты — его человек-слуга.

— Местный клан должен понимать, что это не так. — Возразила я.

— Я больше не царь клана Сент-Луиса. Я царь всех веркрыс в этой стране, так что они все голосуют.

Я нахмурилась.

— Как все веркрысы могут одновременно голосовать за сегодняшнюю схватку?

— Онлайн, мы повесили голосование онлайн. — Ответил он.

— И как обстоят дела?

— Я проигрываю.

— Боже, думаю, я могу понять, что, если они не знают лично меня или Жан-Клода, то действительно могут переживать. Они ведь понятия не имеют, что мы с ним отнюдь не злобные ублюдки.

— Они знают твою репутацию легального ликвидатора таких, как мы, и они видели съемку из Колорадо, когда ты подняла там армию зомби. — Сказал Рафаэль.

— Если я скажу, что армию мертвецов первым поднял плохой некромант, и мне пришлось остановить его, это что-то изменит в лучшую сторону? — Улыбнулась я, делая ставку на то, что я была миниатюрна, и, пользуясь этим, могла казаться очаровательной. Я годами ненавидела в себе это, но некоторые женщины моей жизни научили меня тому, что женские хитрости — это не всегда про секс, и что миловидность имеет свою собственную суперсилу. Хотелось бы мне узнать об этом хотя бы пару лет назад, или просто захотеть использовать это чуть раньше.

Рафаэль рассмеялся, но Бенито был непробиваем.

— Твоя репутация пугает, Анита. Если бы ты была женщиной Рафаэля, это сделало бы его могущественным, но ты помолвлена с Жан-Клодом, и ты будешь королевой вампиров в этой стране. Эта мысль пугает наш народ.

— От оборотня во мне не меньше, чем от вампира. — Возразила я.

— Они видели тебя и твоих зомби онлайн, когда люди снимали вас на телефоны. Они видели тебя под руку с Жан-Клодом на видео с помолвки, на интервью, которых с приближением свадьбы становится все больше, и в то же время ты не перекидываешься, они не видят тебя с нами. Они не чувствовали твою силу, как королевы леопардов для твоего короля Мики. Они не чувствовали тягу твоей внутренней крысы. Однако они почувствовали, как ты кормишься на них через Рафаэля, и это пиздец как их напугало.

— Думаю, это самая длинная речь, которую я от тебя когда-либо слышала. — Констатировала я.

— Я могу говорить за Рафаэля, если он сам этого не делает.

— Угроза должна быть по-настоящему серьезной, если ты так говоришь, Бенито. Этот новый противник реально настолько хорош или в чем там прикол?

Бенито кивнул.

— Насколько? — Уточнила я.

— Достаточно, чтобы я боялся за своего царя и друга.

Эта фраза меня напугала, потому что Бенито так никогда не говорил.

— Твоя вера в меня на поединках в бойцовской яме настолько слаба? — Спросил Рафаэль.

— Ты хорош, ты невероятно хорош, мой царь. Ты был свиреп сегодня на тренировке.

— Но недостаточно свиреп для того, чтобы победить Гектора.

— Думаю, ты можешь победить его, но если ты проиграешь в голосовании, то каждый следующий претендент может воспользоваться той же причиной для нового вызова. Никто не выдержит такого напора. Рано или поздно все проигрывают. В драке до первой, или даже до третьей крови, ты теряешь свою репутацию, но это не несет угрозы для жизни.

— А нельзя сделать так, чтобы драка за корону была только до третьей крови, не такой опасной? — Спросила я.

Я не удержалась и покосилась на черную корону на предплечье Рафаэля. Это был знак его права на трон в родере, и он же давал название клану веркрыс Сент-Луиса — Клану Темной Короны.

Бенито покачал головой.

— Если еще что-то, что я должна узнать, пока мы тут болтаем? — Поинтересовалась я.

— Да. — Ответил Бенито.

— Нет. — Возразил Рафаэль.

— Бенито. — Обратилась к нему я.

— Прошу тебя, мой царь, друг мой, она должна знать, что ты нарушил одно из наших самых священных правил.

— Она не перекидывается, она не настоящая веркрыса, так что это правило тут не работает.

— Кто-нибудь, объясните мне уже, что это за правило такое, и я сама решу, работает оно со мной или нет.

Ребята переглянулись между собой. Со стороны коридора раздался голос Клодии:

— Анита имеет право знать.

Я покосилась в ту сторону, чтобы понять, нет ли рядом с ней Кейна, но она была одна. Она, наверное, поняла, что я его высматриваю, потому что добавила:

— Гелиос повел Кейна на его новую тренировку с железом. Я приставила к ним еще двух охранников. Они все потягают столько, сколько должны потягать за сегодня, а у Кейна будет достаточно людей вокруг, чтобы придавить его, если понадобится.

— Если Кейн представляет такую опасность для Аниты, его нужно убрать. — Сказал Бенито.

— Мы не можем рисковать жизнью Ашера. — Возразила я.

— Но можем рисковать жизнью Рафаэля. — Парировал он.

— Хватит, Бенито. — Приструнил его Рафаэль.

— Прошу тебя, Рафаэль, пожалуйста, Анита должна знать. — Взмолилась Клодия.

Клодия никогда никого ни о чем не молила. Мой желудок внезапно завязался узлом. В этот момент до меня дошло, что Бенито и Рафаэль уже дали мне достаточно подсказок.

— Я знаю, что стать частью родере можно не только пережив нападение или несчастный случай. Можно заслужить свое место там, победив в драке. Я не думала, что это касается меня, потому что я не планировала присоединиться к родере.

— Да, если бы ты была обычным человеком, который хочет стать одним из нас, ты могла бы взять холодное оружие и биться против кого-то из нас в полузвериной форме.

— Не биться, Клодия. — Поправил ее Рафаэль. — Достаточно всего лишь раз пустить кровь, после чего один из нас может сделать это в ответ трижды.

Любопытно, что для Рафаэля это не было дракой, но я не стала спорить, просто сказала:

— Вот почему вы все так круто деретесь — потому что вам нужно было уметь драться просто для того, чтобы попасть в клан.

— Именно так, но наш царь привел тебя в клан так, словно он был львом, леопардом или другим животным со своей любовницей. — Сказал Бенито.

— Это единственная форма териантропии, которую я приняла добровольно — все остальные я получила случайно или во время нападения.

— Ненавижу этот новый политкорректный сленг. — Заметил Рафаэль.

— Смысл в том, что «ликантропия» — это только про вервольфов, а «териантропия» затрагивает все формы. — Пояснила я.

— Я знаю, что это значит, но мы все и так понимает, что ликантропия стала общепринятым термином для всех нас.

— «Териантропия» — это достаточно простой термин. — Сказала я.

— Да, но они на этом не остановились, эти борцы за социальную справедливость, они создали для нас целую кучу других терминов. Язык сломаешь, пока выговоришь «ароураиотропия» (скорее всего, это слово означает веркрысиную ликантропию, но точно может знать только Лорел — прим. переводчика), а большинство из нас еще даже с вариантом произношения этого слова не определились.

— Я согласна, что новый сленг — это просто смешно, но мне, как маршалу, приходится его использовать, либо на меня напишут жалобу.

— А на тебя уже писали жалобы? — Поинтересовалась Клодия.