Лорел Гамильтон – Рафаэль (страница 23)

Это был первый раз, когда кто-то из них упомянул имя Джулианны без удушающей тоски. Она была человеком-слугой Ашера и любовью всей жизни для них обоих. Двадцать лет благословенного счастья оборвались в тот момент, когда церковь сожгла ее, как ведьму, за связь с вампирами, и изуродовала Ашера, облив его святой водой. Ее смерть могла бы убить и его, но он выжил. Это заставило меня гадать, способен ли он пережить смерть Кейна. Вслух я об этом не спросила — слишком уж это было холоднокровно, даже для меня.

— Значит, ты считаешь, что если Ашер верит в победу Нарцисса, то так тому и быть?

— Oui.

— Знаешь, до того, как я узнала, что Гектор — крыса зова некого вампира, я бы волновалась о том, что Нарцисс убьет Рафаэля и оставит зияющую дыру на вершине иерархии веркрыс. — Сказала я.

— Или что он возглавит гиен и крыс одновременно. — Добавил Жан-Клод.

— Погоди, это же невозможно. Они не допустят смешанного лидерства.

— Так было до того, как Коалиция начала привлекать всевозможные группы животных под управлением одного лидера. Наш Мика ведет кампанию по сплочению их всех в единый голос в борьбе за человеческие права. Для решения своих локальных проблем теперь многие обращаются к нему и к ныне сформированной большой и смешанной группе различных верживотных.

— Ты хочешь сказать, что Коалиция создала прецедент, который позволит Нарциссу совершить подобный переворот?

— Он угрожал, что сделает это. — Заметил Ашер.

— Господи, когда ты собирался рассказать мне об этом?

— Я сам только что узнал. Жан-Клоду я рассказал, как только его увидел, и теперь говорю об этом тебе. Вам решать, кто еще должен узнать.

— Мика должен. — Сказала я.

— Мы расскажем всем, как только они придут. — Успокоил меня Жан-Клод.

— Мы не можем позволить Нарциссу так задирать нас. Не тогда, когда на нас наезжает другой вампир. — Заявила я.

— Мы уже пришли к соглашению по этому вопросу, ma petite. Начнем дискуссию о том, какие у нас есть варианты, как только придут остальные.

— Я прошу прощения за свою роль в этой проблеме с Нарциссом. — Сказал Ашер.

— Твою роль? Твою? Да это полностью твоя вина.

Ашер вздохнул так глубоко, что я увидела, как приподнялась и опала его грудь, а учитывая, что ему не надо было дышать, это был очень глубокий вздох.

— Мой гнев жаждет отрицать это, чтобы найти повод свалить вину на прореху во власти, которую создала смерть Райны и Маркуса, после чего Ричард взял под контроль вервольфов, и это позволило Нарциссу взрастить свои силы, сделав вергиен полноценными соперниками для волков и крыс. Обвинить Ричарда в том, что если бы он держал свою стаю в узде так, как это делал Маркус, Нарцисс бы не был для нас такой угрозой сегодня.

Часть моего собственного гнева рассеялась.

— Ладно, ладно, в этом ты прав. Ричард работает над своими ошибками, но многие из них исправлять уже поздно.

— Он начал заниматься этим до того, как это сделал я. Я выставлял его на посмешище, и я стыжусь этого — того, что я, как говорится, бросил его под автобус, пытаясь спасти свою шкуру.

— И ты не был неправ. — Заметила я.

— Да, но это не отменяет того факта, что я сыграл большую роль в этом кризисе.

— Ma petite, иди к нам. — Жан-Клод похлопал по постели между ними двумя.

— Почему ты продолжаешь предлагать мне это, хотя я уже сказала «нет»? — Возмутилась я.

— Потому что ты напугана и нуждаешься в комфорте.

— И вовсе я не напугана. — Автоматически парировала я, как будто Жан-Клод не имел доступа к моим чувствам.

— Ma petite, когда-то я мог бы пропустить эту ложь сквозь пальцы, но пока другие важные для нас люди учились брать под контроль свои проблемы, я научился обращаться к тебе и просить у тебя то, в чем я нуждаюсь, вместо того, чтобы собирать со стола крохи твоей любви. — Он вновь похлопал ладонью по постели.

— Это еще что значит?

— Разве ты не можешь ощутить то, что я чувствую?

— Нет, ты слишком сильно закрылся щитами.

— А ты — нет. — Заметил он.

— Если я закроюсь достаточно, то отрежу от себя всех остальных, и рискую отрезать Дамиана с Натэниэлом, а это может стоить им жизни.

— Тогда просто проверь, ma petite, что это сделает меня безмерно счастливым, если ты сдашься и присоединишься к нам.

Я скрестила руки на груди, насколько мне позволяла наплечная кобура, одновременно нахмурившись в его сторону.

— Я не прошу тебя заняться с нами сексом здесь и сейчас, ma petite, просто позволь нам обнять тебя. Позволь нам дать тебе тот покой, в котором ты нуждаешься и который мы жаждем предложить тебе, пока ждем остальных. Как только они прибудут, мы начнем наш маленький военный совет, но до тех пор мы можем полежать, обнимая друг друга и успокаивая, пока война еще не началась.

— Ты же не о том, что Нарцисс развяжет войну?

— Non, ma petite, этот мастер вампиров проник в нашу страну, в то время как мне полагается быть королем всех вампиров. Моя власть должна быть абсолютна. Даже если мы уладим этот конфликт и сохраним при себе веркрыс, другие вампиры узнают, что кому-то из них удалось найти брешь в моих доспехах, и, подобно Рафаэлю, который не имеет права показаться слабым перед лицом других претендентов на свой трон, я должен действовать соответствующе. Если я не использую этот случай, чтобы сделать из него пример, другие станут искать мою слабость и обязательно найдут ее, потому что ничья защита не совершенна.

— Ты тоже напуган. — Осознала я.

— Да, и очень.

— Почему «очень»? Что я пропустила?

— Мне известно, что рядом с нами находится некий мастер вампиров. Я знаю, кто его moitié bête, знаю, где этот зверь сейчас, но при всех этих знаниях я все же не могу почувствовать самого вампира. Ты понимаешь, что это значит, ma petite?

Внезапно пульс застрял у меня в глотке, а кожа покрылась мурашками.

— Вот дерьмо. Этот вампир, должен быть, чертовски силен.

— И чертовски стар. Вероятно, намного старше меня.

Я вылупилась на него, а пульс забился у меня в глотке с такой силой, что я чуть не задохнулась, и в этот момент я поняла, что это был не мой страх, а страх Жан-Клода. Он сидел на кровати, уверенный и спокойный, как море во время штиля, но под этой маской Жан-Клод не просто бултыхался в воде — он буквально тонул.

Он протянул ко мне свою руку.

— Пожалуйста, ma petite, позволь нам обняться и успокоить друг друга прикосновением прежде, чем мы встанем на тропу войны.

Я посмотрела на его протянутую ладонь, а после подняла взгляд, что увидеть его лицо. Может, это и не было лицо того, кто потопил тысячи кораблей, но это было лицо того, кто открыл мое сердце заново, вернув мне способность любить. Я перевела взгляд на Ашера. Он пялился на свои колени и волосы закрывали практически все его лицо, как если бы он не мог смотреть на меня, или просто не мог позволить мне смотреть на него. Если бы он смотрел мне в лицо, весь такой дерзкий и потрясающий, я, может, и засомневалась бы, но он вел себя разумно и рассуждал здраво, и он правда старался. Разве это не то, что пытается делать каждый из нас?

Я подошла к постели и поставила на нее свое колено. Кровать была достаточно огромной, чтобы мне пришлось буквально ползти, чтобы добраться до них. Жан-Клод улыбнулся мне, и его лицо озарилось счастьем так, как он никогда не показывал на публике, потому что для старых вампиров настолько явная демонстрация нежных чувств означала слабость. Я начала ползти к ним, по-прежнему увешанная оружием и полностью одетая, потому что наш маленький военный совет должен был начаться с минуты на минуту. Я даже не пыталась ползти сексуально — просто двигалась в их сторону, но, может, и этого было достаточно, потому что Ашер поднял на меня свой взгляд, показав мне бледно-голубой глаз, похожий на потерянную звезду в зарослях золотых облаков его волос. Я знала, как выглядят шрамы вокруг этого глаза, потому что целовала их достаточно часто.

Я приняла руку Жан-Клода, и он подтянул меня к себе, сокращая расстояния между нами. Ашер сидел рядом со мной, напряженный и немного смущенный, его волосы были подобны щиту между нами. Жан-Клод протянул руку над моим плечом в его сторону, но Ашер не смотрел ни на кого их нас, как, впрочем, и не попытался от нас отстраниться. Он все так же сидел, держа руки у себя на коленях, укрытых парчовым халатом, и избегал смотреть на меня.

Я свернулась в клубок на груди у Жан-Клода, смотрела на золотистый водопад этих волос, и понятия не имела, что делать. Наконец, я сказала:

— Ашер, ты сам позвал меня сюда, помнишь?

— Мне так стыдно за то, как я вел себя прежде.

Я потянулась к нему и позволила себе прикоснуться к его густым, сияющим волосам, а после отвела их в сторону, чтобы увидеть не тронутую шрамами часть его лица. Я попыталась убрать волосы Ашера так, чтобы открыть все его лицо, но он перехватил мое запястье и сказал:

— Пожалуйста, не сейчас.

— Хорошо. — Согласилась я и опустила свою руку.

В конце концов мы с ним взялись за руки и смотрели друг на друга с расстояния в несколько дюймов. Первая слеза скатилась по его щеке — она была розоватой от крови того, кто отдал ее ему добровольно этой ночью.

Я поймала слезинку кончиком пальца до того, как она соскользнула к подбородку.

— Не плачь. — Попросила я.

Его слезы потекли еще сильнее, и вдруг Жан-Клод обнял его, а Ашер принялся твердить, как заведенный: