Лорел Гамильтон – Багровая смерть (страница 96)

Итан посмотрел на меня в ответ:

— Анита, тебе что-то нужно?

Я моргнула и сказала, очень спокойно:

— Многие кланы тигров подталкивали меня начать серьезно встречаться с тобой, потому что в тебе большинство родословных.

Рука Дамиана немного сжалась вокруг наших рук с Натэниэлом. Как будто он боялся, что я что-нибудь не то ляпну. Я не планировала этого. Рука Никки осталась нейтральной на моей ноге, как будто он знал, что этого не случится или его не парили чувства Итана; и то и другое с ним было верно.

Итан кивнул.

— Я помню, это был способ для тебя не выбирать между кланами, а выйти сразу за несколько. Мое смешанное наследие, из-за которого ни один из красных кланов не захотел со мной спариваться, внезапно стало достоянием.

— Я знаю, что вырастивший тебя клан относился к тебе как к дерьму, — сказала я.

— Ты спасла меня, — сказал он с улыбкой.

— Мне жаль, что после того как я спасла тебя, моя танцевальная карточка была переполнена для романтики, которую ты бы хотел, но я видела, как Нильда целует тебя на прощанье на стоянке. Я не думала увидеть ее такой счастливой. Вообще-то я думала, она слишком сумасшедшая, чтобы встречаться. И рада, что ошибалась, и что вы нашли друг друга, — сказал я.

Итан улыбнулся той улыбкой, которая у вас появляется, когда вы впервые влюбляетесь.

— Все древние вермедведи немного того, но Нильде просто нужна любовь и парная терапия.

— Вы отправились на парную терапию, как только начали встречаться? — спросил Сократ, поворачиваясь на своем кресле, чтобы уставиться на другого мужчину.

— Она была в списке для обязательной терапии, или ее бы сняли с охраны. Это напугало Нильду, и я предложил походить с ней, если это поможет, и через какое-то время это превратилось в парную терапию.

Сократ покачал головой.

— Ты должен был хотеть пережить с ней все дерьмо, или ты просто лучше, чем я. Когда моя жена попросила о терапии, я ответил отказом.

— Она была на парковке, целуя тебя на прощанье. Она простила тебя?

— Нет, она меня бросила. Думаю, я хотел, чтобы она ушла, когда только стал оборотнем. Я думал, что был опасен для нее и нашего сына, и затемгруппа гиен в ЛА была безумно жестокой. Только когда попал сюда, я подумал, что у меня есть работа и жизнь, которая не поставила бы их под угрозу.

— Тебе повезло, что она ждала, пока ты одумаешься, — сказал Каазим.

— Очень повезло, — согласился Джейк с сиденья рядом с ним.

— Она не ждала. В смысле она встречалась. У нее были серьезные отношения с одним парнем, когда я попросил ее попробовать начать сначала.

— Тогда тебе вдвойне повезло, — сказал Каазим. Джейк только кивнул.

— Да, повезло. Вы видели ее: она красивая и могла получить любого, кого пожелала бы. Я не заслуживаю ее после всего, через что ей пришлось пройти.

— Я рада, что ты чувствовал себя достаточно безопасно, чтобы привезти ее и вашего сына в Сент-Луис, — сказала я.

Сократ улыбнулся мне.

— Я тоже.

— Когда ожидается пополнение? — спросила я.

— Скоро, и мы только что узнали, что это девочка.

Отовсюду раздалось улюлюканье. Фортуна произнесла с задних сидений, где сидела рядом с Эхо:

— Это замечательно чувствовать себя в безопасности, чтобы иметь семью.

Я вспомнила, как Син сказал, что Фортуна говорила с Натэниэлом о том, чтобы стать мамой его ребенка. Последовал всплеск ревности, которую я не часто испытывала.

Ревность переросла в гнев, что было моим обычным проявлением любых негативных эмоций. Рука Дамиана сжалась, но на этот раз Никки наклонился ближе, проводя рукой вверх по моему бедру. Этобыло не сексуально, больше — утешительно, но он расстегнул свой ремень безопасности, чтобы сделать это, таким образом, внезапно, оказалось, что я смотрю ему в лицо с расстояния достаточно близкого для поцелуя. Я знала, что он ощущает мои эмоции, но не мысли. Что, по его мнению, заставило меня ревновать?

Под натиском противоречивых эмоций умиротворение стало рассеиваться. Внезапно, я забеспокоилась, испугалась и… Проклятье, если при мысли о том, что у Натэниэла будет ребенок с кем-то другим, я чувствую подобное, то, что это говорит обо мне, о нас? При том, что Фортуна была нашей общей любовницей. Это было хорошим и практичным решением для всех, так почему же у меня в голове и сердце это не кажется таким уж хорошим и практичным?

Натэниэл наклонился и нежно поцеловал меня в щеку. Это заставило меня повернуться и посмотреть на него. Я поняла, что он получает не только мои эмоции, но иногда и мысли. Сколько он получил прямо сейчас? Внезапно, у меня в горле забился пульс, в груди сжалось, но это был не страх полетов. Не-а, паника относилась к ребенку, но была не той, что обычно. Я сидела в ванной, пристально смотрела на тест на беременность и молилась, чтобы он оказался отрицательным. У меня даже был один ложно-положительный результат, когда я заполучила всех своих внутренних зверей. Но глядя в глаза Натэниэла с расстояния в несколько сантиметров, я внезапно кое-что поняла. Я действительно хотела иметь ребенка от него и Мики. С Микой такой возможности не было… потому что за несколько лет до нашей встречи, он сделал вазэктомию… Но Натэниэл и я могли. Просто до этой секунды я не знала, что хотела этого. Блядь, это было чертовски плохой идеей.

Натэниэл подарил мне улыбку, которая озарила все его лицо. Он просто светился счастьем. А это означало, что он точно знал, о чем я думаю и чувствую. Черт возьми, черт, черт.

— Почему ты считаешь это чертовски плохой идеей? — спросил Дамиан, и я поняла, что в данный момент мы втроем были слишком взаимосвязаны, чтобы он остался в стороне.

Дев наклонился над спинкой сиденья Дамиана и спросил:

— Что плохая идея?

Натэниэл посмотрел на Дева этим сияющим, счастливым лицом.

— Анита хочет иметь ребенка со мной.

Дев позволил удивлению проявится его на лице.

— Вау, это… неожиданно. Отлично, но… Вау

— Желание иметь ребенка с кем-то не означает, что ты это сделаешь, — сказала я с некоторым отчаянием.

— Я думала, что это так и работает, — сказала Фортуна.

Я внезапно рассердилась на нее, потому что ее готовность забеременеть заставила меня слишком сильно об этом задуматься. Я была в бешенстве на нее в тот момент.

— Это несправедливо, Анита, — сказал Натэниэл.

— Ты действительно позволишь забеременеть от тебя кому-то?

— Я хочу иметь ребенка с тобой, но ты сказала мне, что этого никогда не случится, а я хочу детей.

— Тебе еще и двадцати пяти нет. Что за спешка? — спросила я.

— Это должно произойти не прямо сейчас, но я думал, что ты отнесешься к этому иначе, если это будет женщина из нашей полигруппы.

— Я тоже, — призналась я.

Фортуна сказала:

— Если я правильно поняла, то вы говорите обо мне и Натэниэле. Разговор о нем и обо мне не был серьезным, не более того, что я могла бы прекратить использовать противозачаточные и продолжать заниматься сексом со всеми. Как Арлекинам, нам не разрешалось размножаться, если только Мать не выберет нас для этого, и тогда, как и Сократ, мы не чувствовали себя в безопасности настолько, что я могла бы позволить себе выносить ребенка.

Эхо взяла ее за руку и сказала:

— Мы чувствовали себя в безопасности настолько, чтобы размышлять об этом, но это не ребенка Натэниэла мы хотим, а своего собственного.

Я кивнула.

— Понимаю… честно… и ты абсолютно не заслужила моего гнева, но меня просто корежит из-за того, что именно я из-за этого чувствую. Я имею в виду то, что ты и сказала: беременность выведет меня из строя. Я не смогу выполнять свою работу.

— Я тоже, в конце беременности, — согласилась Фортуна.

— Но после родов вы сможете вернуться в боевую форму, — сказала Эхо.

— Но тогда у нас будет ребенок, который может стать величайшим заложником на свете, — произнесла я.

— Забрать ребенка Жан-Клода и Аниты Блейк было бы самоубийством, — сказала Эхо.

— Маловероятно, что Жан-Клод станет биологическим отцом. Ему более шестисот лет. Большинство вампиров становятся не фертильны после сотни или около того, — сказала я.

— В юридическом плане ты выйдешь замуж за Жан-Клода, так что в глазах всего мира ребенок будет его, — сказала она.

Я взглянула на Натэниэла.

— Как тебе такое?