Лорд Дансени – Тень служанки (страница 29)
Так, невесело размышляя, юноша дошел до кряжистого дуба, присел на мшистый корень и, прислонившись к стволу, достал из котомки пергамент, перо и чернила, захваченные с собою, и принялся выводить мнимые письмена языческих земель, вписав между ними второй слог заклинания, который обеспечил бы ему две трети ключа к ларцу с тенями.
Но не успел он вывести тот один-единственный Поднебесно-имперский иероглиф и добавить к нему несколько фантастических каракулей собственного сочинения, как вдруг неподалеку в лесу что-то зашуршало. Рамон-Алонсо, сидя на мхе, насторожил уши: послышался топоток маленьких ножек, как если бы кто-то спешно улепетывал по палым листьям, ломясь сквозь папоротник и перепрыгивая через камни и валежник: словно бы смятение внезапно объяло лес и растревожило заросли куманики и шиповника впереди и вдали – и справа, и слева. Торопливый топоток приближался. Послышалось пронзительное попискивание; внезапно на прогалину выскочил бесенок, а потом еще двое и еще один. Шорох донесся с другой стороны, хрустнул сучок, Рамон-Алонсо обернулся на звук: мимо пробежали еще шестеро бесенят, и вот уже целая их вереница во все лопатки удирает через лес, даже не пытаясь прятаться от чужака за древесными стволами; несколько промчались мимо юноши на расстоянии вытянутой руки. Рамон-Алонсо видел, как эти кругленькие упитанные созданьица подпрыгивают вверх-вниз, словно мячики; слышал, как они продираются сквозь папоротник вдалеке, и ни один ни на миг не задержался. На бегу они переговаривались друг с другом – тараторили какую-то тарабарщину, по-видимому встревоженные не на шутку. А потом появился старый гном с узлом за плечами, в три раза крупнее бесенка, одетый и даже при шляпе. Он был явно напуган не меньше бесенят, хотя бегать так быстро не умел. Рамон-Алонсо уже догадался, что, верно, какая-то великая беда постигла магических существ; а поскольку гномы говорят на языке людей и если учтиво к ним обратиться, то всенепременно ответят, юноша приподнял шляпу и спросил у гнома, как его звать.
Гном, поспешая мимо шаркающей походкой, даже не подумал остановиться, но на ходу ответил:
– Алараба, – и тронул край шляпы, но вот снять ее позабыл.
– Что случилось, Алараба? – спросил Рамон-Алонсо.
– Белая магия. Беги! – молвил гном и проворно засеменил прочь. Ничего больше он к тому не прибавил, да и зачем? Ведь он назвал ту единственную опасность, которая внушает такой страх волшебному народцу.
Мимо промчались еще несколько тварюшек из числа тех, которые прячутся в лесу и подчиняются магии, – один-два эльфа и им подобные; и вот лес объяло глубокое безмолвие, ведь все бежали прочь. Рамон-Алонсо, недоумевая, затаился, и вслушался в тишину, и вскорости уловил перестук подкованных копыт, доносящийся с той стороны, откуда улепетывали обитатели чащи.
Зашуршали раздвигаемые ветки, куда более шумно, нежели при суетливом бегстве магических существ, но неспешно и спокойно. Стало быть, вот она, белая магия; ей удирать ни к чему. Цокот копыт слышался все ближе; все ближе с шелестом раздвигались крупные ветви. И вот сквозь листву проглянула морда мула, и, низко пригнувшись, чтобы не стукнуться о дубовый сук, появился отец Хосе.
Его раскрасневшаяся физиономия блестела от пота, ведь разъезжать по лесу – это вам не развеселая прогулка. При взгляде на взмокшего толстяка никто бы не заподозрил, что этот человек вселил такой ужас во всех магических обитателей темной лесной чащи.
– Утречко доброе, – поздоровался отец Хосе.
– И тебе доброго утра, отче, – отозвался Рамон-Алонсо, поднимаясь со своего мшистого сиденья и снимая шляпу.
Отец Хосе кое-как слез с седла (что далось ему непросто), взял мула под уздцы и подошел к Рамону-Алонсо.
– Какими судьбами ты оказался в лесу? – смущенно спросил Рамон-Алонсо, ибо у того, кто имеет дело с магией, совесть неспокойна.
Краснолицый отец Хосе просиял широкой улыбкой.
– Тебя повидать приехал, – сообщил он.
Рамон-Алонсо снова снял шляпу.
– И что же привело тебя ко мне? – спросил он.
– Опасность, коей подвергается душа твоя, – жизнерадостно объяснил отец Хосе.
Рамон-Алонсо надолго умолк.
– Разве моя душа в опасности? – неуклюже спросил он.
– Ты разве не знаешься с Черной Магией? – улыбнулся отец Хосе.
– Но я не делаю ничего такого, что поставило бы под угрозу спасение души, – заверил юноша.
– А ну-ка, давай посмотрим, – предложил отец Хосе.
И он осенил Рамона-Алонсо знаком креста. Сей же миг, хотя юноша этого и не видел, ибо стоял лицом к солнцу, фальшивая тень отвалилась от его каблуков. Тогда отец Хосе взял скляницу со святой водой, выдолбленную из горного хрусталя, что висела у его пояса на тонкой серебряной цепочке, и сбрызнул святой водой мох вокруг подошв юноши. И фальшивая тень, лежащая на мху, вскочила и кинулась прочь. На глазах у Рамона-Алонсо она метнулась через солнечную прогалину и затерялась среди громадных, настоящих теней деревьев.
– Она сбежала! – воскликнул юноша.
– Да, – подтвердил отец Хосе.
Так скрылась из виду и сгинула навсегда тень фальшивая, магическая и неспособная расти, однако ж та единственная, что еще оставалась у Рамона-Алонсо. Еще совсем недавно он только об этом и мечтал и даже пал духом, не зная, как от фальшивки избавиться, но теперь его захлестнуло совсем иное чувство – пока стоял он там, понимая, что ныне у него вообще никакой тени нет.
– Что же мне делать? – удрученно произнес он.
– Верни свою собственную, настоящую тень, – подсказал отец Хосе.
– Но как, если это мне не под силу? – отозвался юноша.
– Ты должен вернуть себе тень во что бы то ни стало, – повторил священник.
– Неужто это так важно? – удивился Рамон-Алонсо.
Тогда благодушное краснощекое лицо отца Хосе непривычно посуровело, – так порою вечерами внезапно до странности преображается солнце, – и священник с настойчивой убежденностью проговорил:
– На Земле человек водит тень за собою туда и сюда, куда захочет; но в загробной жизни все наоборот, и, куда бы ни пошла тень, туда же, увы, последует и человек, и это только справедливо, ведь за все время их пребывания в этом мире никогда того не бывало, чтобы тень вела, а человек ходил за ней по пятам.
– А как же та тень, которая убежала в лес? – спросил Рамон-Алонсо, устрашенный тоном священника. – Что она такое?
– Она навеки проклята, – объяснил отец Хосе. – И если человек, к пяткам которого прицепилась такая штука, умрет, он ахнуть не успеет, как тень уже и утянет его в свою обитель. Ангелы и вчетвером его оттуда не вытащат.
Рамон-Алонсо, который с замиранием сердца ловил каждое слово, с облегчением выдохнул, услышав, что прóклятая тень одержит победу, только если человек умрет, не успев от нее отделаться.
– Так ведь она больше на мне не висит! – весело воскликнул он.
– Да, и скажи за это спасибо, – отозвался отец Хосе. – Но погоди-ка! А где твоя настоящая тень?
– В ларце, – признался юноша.
– Такие тени не затемняют ни цветка, ни травинки во всех угодьях Небесных.
– Им разве туда пути нет? – спросил Рамон-Алонсо.
– Им спасение заказано, – отозвался священник.
– А мне? – спросил Рамон-Алонсо.
– Я тебе уже ответил.
– Неужто всего-навсего какая-то тень способна увести меня за собою?
– В Царстве Теней они имеют больше веса, нежели люди.
– А побороться с ними никак нельзя? – спросил юноша.
– Их власть неодолима, – объяснил священник, – так же, как неодолима власть тела над тенью здесь, в нашем мире.
– Увы, – вздохнул Рамон-Алонсо.
– Неужто ты никак не можешь вернуть себе тень? – спросил отец Хосе.
– Я попытаюсь, – вымолвил Рамон-Алонсо.
Отец Хосе улыбнулся. Он ведь только того ради и приехал, чтобы дать сей благой совет. И теперь он снова тяжело взгромоздился в седло.
Рамон-Алонсо снял шляпу и учтиво попрощался со священником, напряженно размышляя про себя о ключе, который пытается воссоздать, чтобы открыть ларец с тенями и освободить свою душу из когтей прóклятой тени. Но что, если маг откажется читать очередное «письмо»? Что, если он смолчит при виде второго Поднебесно-имперского иероглифа и никак его не озвучит? Перепуганный не на шутку, Рамон-Алонсо поскорее уселся на свое мшистое сиденье под стволом дуба и принялся торопливо выводить ту фразу, в которую, точно диковинный драгоценный камень, кристалл какого-то редкостного элемента – в оправу, вписал второй слог заклинания. И как бы фантастически ни выглядели выдуманные буквы, китайский иероглиф все равно выделялся среди всех прочих как самый чужеродный и даже – как показалось юноше – самый жуткий на этом пергаменте. Вместе с новым «письмом» он поспешил обратно в жилище чародея.
Глава XXII
Рамон-Алонсо пытается одолеть магию сталью
Не отбрасывающий тени Рамон-Алонсо прошел через лес, ощущая себя так же неловко и неуютно на любой прогалине и в лучах солнечного света, как человек, который крадется по городу после того, как грабители сняли с него платье, и вдруг оказывается на оживленной улице. Не отбрасывая тени, юноша переступил порог дома.
Теперь бы ему следовало остеречься: тень юноша утратил и едва не погубил душу, – теперь бы ему не спускать глаз c чародея, выжидая, пока не подвернется удобный случай обратиться к нему с просьбой. Но все обстоятельства, которые должны были бы удержать Рамона-Алонсо от опрометчивых поступков, сейчас, напротив, его неодолимо поторапливали и подстегивали. Что, если уже нынче ночью он умрет и прóклятая тень тут же ухватит его душу за горло и поволочет в ад? Мешкать ни в коем случае нельзя! Надо поскорее отвоевать свою тень – во что бы то ни стало!