Лорд Дансени – Человек, который съел Феникса (страница 41)

Теперь о том, как выглядит сам фургон. Лили Бостум предполагает, что он удобный, чистенький, может быть, выкрашен в зеленый цвет и, конечно, с муслиновыми занавесками на окнах. Это все-таки дамский фургон, а Лили Бостум острым глазом сыщика заметила, что миссис Ваннельт аккуратистка. Вот такой фургон обязательно надо взять под наблюдение. Боюсь, это доставит неудобство многим обитателям фургонов, но ведь такие люди, как Лили Бостум, всегда доставляют другим массу хлопот.

Следует помнить, однако, что вся эта история держится на чистых домыслах; но, если кто-то из тех, в чьи руки она теперь попадет, каким-нибудь вечерком где-нибудь в укромном месте найдет доказательства в пользу версии Лили Бостум, пусть его не затруднит незамедлительно связаться с инспектором отдела похищений Старого Скотленд-Ярда по телефону: Блэкфрайарс 00–00.

Повторяю: Блэкфрайарс 00–00.

Вероятность жизни на третьей планете

О бумагах, оставшихся после смерти Альфреда Смалкера, мне нечего сказать, за исключением разве что одного документа. Архив этого джентльмена свидетельствует, что он был довольно эгоистичным; должно быть, метил в великие мужи, но без всяких на то оснований. Кто нынче помнит Альфреда Смалкера? У него, впрочем, была возможность прославиться, и проживи он на несколько месяцев дольше, так бы и случилось, но только благодаря счастливой случайности, а не личным его заслугам.

Счастливый случай произошел тогда, когда он, настроив приемник на волну Би-би-си, оставил его включенным, лег спать, но, проснувшись в два ночи, вспомнил об этом, и спустился, чтобы выключить радио, и тут-то услышал голос странной станции, вещавшей на неизвестном языке. Оказалось, шла передача с Марса. Конечно, передай Смалкер сведения об этом специалистам немедленно, его имя не было бы забыто и за год сделано было бы больше, нежели он смог сделать за десять лет; но этому человеку хотелось присвоить себе всю славу без остатка.

Конечно, он широко развернулся и смекалки ему было не занимать. Достаточно сказать, что он догадался о том, что послание, принятое его приемником, посылалось с другой планеты. Он взял в аренду дорогостоящий инструментарий, с помощью которого установил, из какой области космического пространства исходит сигнал, и обнаружил, что неизвестный источник находится в постоянном движении.

Поначалу он предположил, что передача ведется с морского судна, но со временем понял, что передающее устройство движется слишком медленно для корабля, плывущего в далеких водах. Тогда он своими силами стал нацеливать прибор на просторы Вселенной и обнаружил, что получает сигналы с Марса.

В течение следующих десяти лет он пытался расшифровать неведомый язык. С помощью филологов он справился бы с этой задачей в десять раз быстрее, но боялся упустить хоть частицу своей будущей славы, которой в итоге так и не получил, потому что его жизни хватило на запись всего одной передачи с соседней планеты. И эта передача – единственная вещь, представляющая интерес в том ворохе его бумаг, что попали мне в руки.

В этих бумагах содержались тысячи предположений о природе странных звуков; слово за слово, предложение за предложением, не имеющие ни малейшего смысла, и все это на сотнях и сотнях страниц, покуда наконец он не набрел на некое разумное зерно, из которого за восемь или девять лет составилось несколько связных фраз. Все это время стрелка шкалы стояла на одном и том же месте; Смалкер не позволял даже стирать с приемника пыль, дышать на него, боясь, потому что знал, что сдвиг с найденной волны всего лишь на волос будет роковым – вновь ее не найти. Да что там волос – слишком грубый измеритель для определения счастливого случая, который представился Смалкеру, иначе бы люди сотнями попадали на удачную волну, несмотря на то что вещание на ней идет глубокой ночью и что у Смалкера очень мощный радиоприемник.

Так вот, в течение следующих двух лет Смалкер все свободное время посвящал изучению нового языка – об этом говорят сотни исписанных им страниц; по истечении этого срока он уже писал на том языке целые эссе. А пока не овладел им в совершенстве, не записал ни единой передачи с Марса. Или, возможно, записал, но не сохранил. Он намеревался поразить мир окончательно оформленным посланием, которое засвидетельствует его единоличный контакт с Марсом.

К сожалению, то единственное послание, которое он зафиксировал, само по себе значительного интереса не представляет; это, по-видимому, всего лишь лекция по астрономии, прочитанная в каком-то марсианском университете и переданная с какого-то тамошнего мощного передатчика. Новых сигналов никому получить не удалось; после смерти Смалкера кое-кто получил доступ в его апартаменты, один человек признался, что повертел ручку настройки, сняв с приемника предохранительное устройство, чтобы узнать точное время. Да и не он один крутился возле аппарата.

Таким образом, на сегодняшний день это единственное донесение с Марса, или, точнее, единственное разборчивое послание, поскольку я не беру во внимание все те маловразумительные звуки, которые мы обычно списываем на атмосферные явления. Итак, вот это послание с пометками Альфреда Смалкера, и уж если оно вас не взволнует, тогда остается дождаться другого контакта с Марсом; может, оно окажется более содержательным.

«…третьей планеты».

«На этих словах, – комментирует Смалкер, – я понял, что лектор-астроном имеет в виду именно нас, а потому решил записать все на бумагу, потому что это может представлять интерес для всех жителей нашей планеты. Но вообще-то, я собирался получить нечто более существенное, с местным колоритом, что можно было бы предъявить в качестве первого послания с Марса.

Близость третьей планеты к Солнцу не так страшна, чтобы исключить возможность жизни на ней только из-за жары; дело в том, что, хотя жизнь на срединных пространствах ее поверхности невозможна, на полюсах существуют обширные покрытые льдом области, вблизи которых может существовать жизнь и есть пригодный для дыхания воздух. Однако похоже, что атмосфера на территориях, где могла бы существовать жизнь, состоит из водяных паров, проливающихся такими обильными дождями, что они истребили бы любые проявления жизни, которая могла бы появиться благодаря наличию воздуха.

Сезоны ливневых дождей сопровождаются частыми электрическими разрядами, которые, в свою очередь, тоже способны за недолгий срок уничтожить всю жизнь, ну а жизнь в центральных районах, где нет такой влажности, немыслима из-за жары. По этим причинам какая бы то ни было жизнь на третьей планете исключена, если не считать моря, которым покрыта бóльшая часть планеты, где могут обитать рыбы. Логично предположить, что так оно и есть, поскольку вся Вселенная сотворена ради людей с Марса (Тлекретона, как они называют его, уточняет Смалкер), и с нашей точки зрения неприемлемо, как убеждают нас в том Хойс, Хоббук и другие, будто жизнь в той или иной форме существует повсюду, и где-нибудь еще есть кто-то, кто мог бы разделить с нами эту привилегию.

Теория Хойса состоит в том, что разумная раса на третьей планете появилась, но ненадолго, поскольку ее разум по мере своего развития начинает преследовать разрушительные цели. И по мнению Хойса, эта раса вскоре сама себя уничтожит. Хоббук, в свою очередь, утверждает, что хотя разумная жизнь на третьей планете существует, но только в зачатке и зрелого состояния достигнет не ранее чем через тысячу лет, потому что наличие устройства, принимающего радиоволны, было зарегистрировано там всего лишь три или четыре года назад. Следовательно, вплоть до недавнего времени там не могло существовать рационального способа передачи мысли от сознания к сознанию, за исключением примитивного крика или громоздкого способа общения через письменный текст, передаваемый из рук в руки.

Следовательно, любая мысль, которая могла зародиться внутри данной формы жизни, – это индивидуальная, единичная мысль, и представить себе некие коллективные формы жизни на этой планете невозможно. Итак, Хоббук практически исключает существование на третьей планете разумной жизни, а Хойс его признает, но только в очень примитивном виде, лишенном мудрости. С помощью телескопов Хойс увидел разрушительные взрывы на этой планете и сделал вывод о вероятности наличия и других способов самоуничтожения».

Я вовсе не собираюсь приводить все комментарии Смалкера; но одно замечание, касающееся летоисчисления, очень точное. Речь идет о том, что, когда марсианский ученый говорит о «годах», следует иметь в виду, что марсианский год длится не наши 365 дней, а дольше.

«Если серьезно отнестись к теориям Хойса и Хоббука, – продолжал лектор, – то надо понимать, что жизнь людей на этой планете обусловлена соответствующими обстоятельствами; начать с того, что Солнце там – гигантский раскаленный диск, низвергающий на них невыносимый жар, последствия чего, судя по всему, и Хойс, и Хоббук недооценили; интересно также то, что у этой планеты только один спутник. Люди, если они там есть, обладают уникальным опытом: они всегда видят только половинку единственного спутника, поскольку период его вращения вокруг своей оси совпадает с периодом обращения вокруг планеты, и потому он всегда обращен к ней одной и той же стороной. Отсюда следует парадокс: мы больше знаем о географии их спутника, чем они сами, – разумеется, если мы разделяем теорию о существовании жизни на этой планете.