Лора Вайс – Весна (страница 17)

- Люблю я тебя. С того самого дня, как повстречал. Когда ты дом отчий покинула, света белого не видел. И искал тебя, токмо без толку всё, уж думал, не свидимся больше. И вдруг счастье такое – сама воротилась. Я принял твое возвращенье за знак божий, за судьбу свою.

После этих слов Весна призадумалась, жалко ей Отая стало. Парень и впрямь влюбился, да еще как.

- Да чего во мне такого особенного? Я с норовом, люблю по чаще бродить, охотиться, рыбу удить. Не дева я. Будто у отца с матерью и не было дочери, будто сыном я была всегда. На кой тебе такая, а?

- Я с детства мечтал иметь жену не ту, что будет денно и нощно прислуживать, а ту, которая жизнь со мной разделит, которая будет мне спутницей. Ты имеешь страсть к жизни, а я всю молодость провел в ученьях за тридевять земель от отчего дома, надоело в одиночку-то хаживать, хочу с тобой идти в ногу, хочу так же на мир глядеть.

- Отай… Так может и не любовь это вовсе?

- Любовь, я точно знаю. Кроме тебя рядом с собой никого не вижу.

- Ох, Отай…

Весна сейчас же ладонями лицо закрыла, душа девичья заболела.

- Не бойся меня, вся ласка и нежность будут только для тебя.

Отай взял ее за руку, подтянул к себе и принялся целовать, но Весна остановила его:

- Прежде чем стану твоей, давай выпьем за наше начало…

И протянула краса мужу чарку с квасом, себе вторую взяла. Они выпили все до последней капли, Отай отбросил чарку в сторону и одним движеньем усадил Весну себе на коленки. Но уж скоро помутнело у него в глазах, а через мгновенье парень упал на кровать без чувств.

- Прости, - прошептала Весна. – Но не ты мне судьбою уготован.

Часть 16

И покамест народ пировал, Весна вышла из сарая, убежала в самый конец огорода, откуда уже и перемахнула через плетень. Над головой к тому времени месяц вовсю сиял.

Девица обернулась назад только тогда, когда стояла на лесной земле, но чего теперь думать, воротиться никак не получится. Она махнула рукой и про себя решила, коль суждено ей сгинуть сегодня, то так тому и быть.

До речки, о которой Велес говаривал, бежать и бежать, а ночка-то не бесконечная. И чтобы успеть, Весна вспомнила о друге старинном, подошла дева к осине, постучала по стволу три раза, вокруг себя крутанулась и прошептала слова заветные: «Леший, Леший наворожи, тропку к речке укажи». Сейчас же следы волшебные проявились на земле, по ним-то краса и пошла.

Эх, и ветки к волосам цеплялись, и сучки с пеньками под ногами как грибы вырастали, и совы недобро ухали, глядя на полночную гостью, но Весна не думала останавливаться, до боли в сердце хотелось ей снова увидеть зверя, спросить у него, почём решил бросить в чаще, почём не искал после. Но главное, желалось девице броситься к нему в объятья и забыть обо всех днях, проведенных в печали и тоске.

Не замечая ни времени, ни помех, выбежала краса на небольшую полянку, от которой до реки было рукой подать. Тогда остановилась она, сомненья начали одолевать, а вдруг нет его там? А может, он и вовсе решил посмеяться над ней, позабавиться? Токмо думать долго не пришлось, позади ветки затрещали, а вскоре и голос послышался:

- Пришла?

То Лан был, Весна как услыхала его голос, так задрожала мелкой дрожью:

- Ты же видеть хотел, вот и пришла.

- А муж как же? – эти слова резанули побольнее самого острого клинка.

- Муж? – обернулась Весна. – Да как ты смеешь?! – сорвалась на крик девица. – Не ты ли бросил меня?

- Под венец я тебя не водил! Сама пошла! – также разозлился Лан.

- А выбор был у меня, а? Изверг проклятый! Был, спрашиваю? Али я должна была сгинуть в чаще лесной по твоей милости?! - заходила Весна взад-вперед, замахала руками. - Мне пришлось домой воротиться, к отцу с матерью в ноги броситься и прощенья просить, чтобы вон из деревни не погнали! Старейшина запугал, заставил замуж пойти! Не тебе пришлось себя в жертву принесть!

- Я видел тебя! Стояла с ним и разнесчастной особо-то не казалась!

- Да чтоб ты сквозь землю провалился, ирод! Для этого позвал? Чтобы потоптаться на останках гордости моей? Так радуйся, от меня больше ничего не осталось! Я ж любви твоей хотела, - перешла девица на шепот, а из глаз слезы полились. – Хотела бросить всё, уйти куда подальше с тобой, а ты …

- А я любил тебя, - ответил Лан и глаза его запылали. – По сей день люблю, только разве мог я признаться? Я ж ирод, зверь проклятый, да кто угодно, только не Лан. Я зверь для тебя. А ты дочь самого Перуна, созданье небесное.

- Не дочь я ему, а он не отец мне. И знать его я не желаю боле, одной встречи сполна хватило. За признанье благодарствую, слова твои душу согрели, - как-то совсем погрустнела дева, - мне надо было тебя увидеть, теперь прощай.

Но Лан и не думал отпускать ее, он подошел совсем близко, руками обхватил сердешную, а носом в макушку уткнулся:

- Нет уж… Не могу я без тебя.

- Поздно, Лан. Уже поздно. Я женою не тому стала, Старейшине слово дала, что буду достойной невесткой, а иначе погонит он вон из деревни отца с матерью.

- Да пусть горит оно все синим пламенем, пойдем со мной. Тебе ж жизни там не будет.

- Легко тебе судить. Не в обиду, но ты семьи не знал, посему обязательств ни перед кем не имеешь. А меня отец с матерью вырастили, я ради них на всё готова.

Тогда Лан отошел от нее, сел на поваленное бревно и сник. Забрать ее силой, он права боле не имел, да и Весна не простит такой выходки, дева к родне привязана, предать их не сможет. Так и молчали они, у каждого в очах тоска-печаль поселилась. Но Весна уходить не хотела, всем своим естеством краса тянулась к зверю.

- Послушай, - обратилась она к Лану. – Такой путь нам Боги уготовили, сначала свели, а после порешили разлучить. Они забавы ради все затеяли, хотели силой помериться. Но мы-то не лыком шитые, - грустно усмехнулась Весна. – Я пришла к тебе. Вот она я… - сейчас и страх пропал, и злоба куда-то делась.

А Лан спорить не захотел, он уж давно мечтал хотя бы в глаза ей посмотреть.

- Пойдем, покуда ночь наша, - прошептал Лан.

Вскочил зверь с места, подхватил красу и закружил. От ейного хохота пол-леса всполошилось, нечисть всякая из болот и нор повылазила, уж больно интересно им стало, что за невидаль такая посмела покой их нарушить, но как духа лесного заприметили, так сразу притихли. Токмо кикимора старая разворчалась. Прихрамывая, вышла она к баламутам, встала руки в боки:

- Чаво шумите, спать не даете? Разошлись тут, охальники! Вона, топайте-ка на шабаш, там и разбойничайте! Неча честной народ будить!

- Не серчай, бабушка, - слегка поклонившись, ответил Лан. Знал он старуху Ведунью, частенько за целебными травами к ней хаживал.

- Ух, чертяки малолетние, - погрозила им Ведунья подогом и поплелась восвояси.

А Весна как прыснет, отчего аж Лан вздрогнул:

- Будто не я сегодня замуж вышла, - сквозь хохот произнесла она. – Думать не думала, что меня отчитывать старая кикимора будет, да еще и в чаще лесной.

- А права она была, - подмигнул Весне Лан. – Айда на шабаш. Такого ты еще видеть не видывала.

И потянул он ее за собой, ну а краса сопротивляться не стала.

Неизвестно как долго шли двое, да только скоро донеслась до ушей музыка. В глубине темного леса огоньки мелькали, смех слышался.

Весна с Ланом обогнули высокие дубы, что стеной росли, а за ними творилось большое веселье. И правда, вся молодежь лесная собралась у большого кострища, тут и кикиморы были, и черти с чертовками, и чародеи с чародейками, лешие, русалки, сирины, банники, а о некоторых Весна и слышать-то, никогда не слышала.

Девицы с парнями как увидели гостей, так засвистели, в ладоши захлопали. Кикиморы тут же обступили Весну:

- Из людей чё ли будешь? – спросила одна из них.

- Да как сказать, - застеснялась краса. – И да, и нет.

- Наших кровей, значит, - захихикала вторая. – Матушка небось согрешила с чертякой каким.

А черти с чародеями уважительно Лану поклонились, знали они духа лесного хорошо, частенько он гонял их по чаще, дабы те не особо буянили.

- Этой ночью все мы равные, - прошептал Весне на ухо Лан. – Существа здешние порою собираются вместе, пляски устраивают.

- Гляжу, ты тут гость особенный, вона как они засуетились, - усмехнулась краса.

- А пускай суетятся, сейчас мне до них дела нет.

Вдруг музыка стихла. На место одних музыкантов, вышла другая троица - черт с балалайкой, банник с дудкой, кикимора со свирелью. Как расселись на пеньках, так заиграли мелодию задорную. Молодежь тут же плясать побежала, средь них были и Лан с Весной. Уж чего только они ни делали, и хороводы-то водили, и ухажерами менялись, и прыгали, и кружились… Так весело Весне давно не было, совсем она закисла, покуда сидела в светелке и ждала печальной участи. А сейчас в душе сады расцвели.

Лан наглядеться ею не мог, он и сам ощутил доселе чувства незнакомые. Да и какое веселье может быть на услужении у Велеса?

Как двое выдохлись, так вышли из толпы, присели около костра. Лан взял Весну за руку, а в это время сирины запели грустную песню:

- Боязно мне, - произнес он.

- Чего страшишься?

- Боюсь, что не отпущу тебя.

- Тогда и я признаюсь. Мне тоже боязно, что не захочу уходить. Но ты должен отпустить меня, - другой рукой Весна коснулась лица сердешного. – Я жить не смогу, ежели с родителями что недоброе случится.

- До восхода не много времени осталось.