Лора Вайс – Мой Орк. Другая история (страница 28)

— Убрать! — кивнул Кархем страже, затем бросил окровавленный меч на стол и снова обратился к лекарям. — Эта кровь пролитая зря. Не окажись орук таким невеждой, сидел бы живее всех живых, но он предпочел смерть новым знаниям и возможностям. Как бы вы ни относились к людям, они во многом превзошли нас. Их сила в знаниях. Скажи-ка мне, гэл Маката, — посмотрел на повитуху из клана сифрата, — сколько детей ты приняла на свет за два года, что мы здесь?

— Так, — забеспокоилась сразу, — и не счесть. Много.

— Габан. А сколько потеряла?

— Тридцать самок не смогли разродиться, — выпалила как на духу.

— Погибли все? — аж брови вскинул от удивления.

— Все.

— Какой был возраст у самок?

— Молодые.

— Точнее.

— От семнадцати до двадцати двух.

— Неужели вы сами не видите, какие огромные потери мы несем? А сколько оруков сгинуло от разных хворей? Вам нужны знания, которые есть у них! — указал на людей. — Мы откроем лазареты Аранхарма, где вы будете врачевать вместе с людьми. Хайвиту нужны настоящие лекари, а не знахари, которым деды наказали до скончания веков лечить больных бычьей мочой!

— Кто же будет главным в этих лазаретах? — вступил Балкар. — Тоже люди?

— Нет, — выпрямился вожак, — заправлять лазаретами будете вы, но люди станут вам помощниками, а не рабами. И вы дадите им возможность лечить своих. В Аранхарме много пленных, которым также требуется помощь. Главным лекарем Аранхарма я нарекаю тебя Балкар, Садат — главной повитухой. Отныне все имена беременных самок будут заноситься в лекарские книги. Так проще вести учет. В городе имеется четыре лазарета, два из них начнут принимать больных, а два — беременных, при каждом лазарете обоснуются травники, врачевать им запрещается, только готовить порошки, настои и мази. Есть возражения? — окинул взором орков.

— Правильные слова ты сказал, — с трудом поднялся пожилой знахарь клана тукморат, — если мы хотим спасать жизни, надо учиться. Опыта наших предков уже недостаточно. Ко мне много приходит больных, и хворь у них разная. В пустыне мы с такими болезнями не встречались, а здесь совсем другая природа. На днях вот самка пришла с детенышем, а тот весь в крапинку, чешется, слюни до колен текут. И что с ним делать, ума не приложу, — развел руки в стороны.

— Полевая оспа это, — вдруг подал голос один из пленных.

Глава 36

Тут же на него все уставились.

— Понимаешь наш язык? — обратился к нему Кархем.

— Успел выучить, — кивнул в ответ мужчина средних лет.

— Так, что за оспа? — подался вперед Балкар.

— Полевая. На равнинах здешних трава есть — пахарка, по весне семена сбрасывает, и те ветром разносятся по округе. Если попадет в неокрепший организм, начинается чесотка, сыпь, нос и глаза текут. Люди давно к ней привыкли, детям с рождения и до трех лет мы даем по капле настоя на основе этих семян, чтобы переносили легче. А вы еще не привыкли и если не лечить оспу, ребенок будет долго мучиться чесоткой, а во сне может слюной захлебнуться. И такие случаи были.

— Вот о чем я и говорю, — кивнул вожак. — Лазареты должны быть открыты в кратчайшие сроки. Приступайте. Воины помогут в обустройстве.

После совета Кархем поспешил к ней. Видеть ее, обнимать ее стало необходимостью, не проходящим желанием. А Эйва снова сбежала в кухню. На сей раз, вожак нашел жену по запаху. И когда переступил порог кухни, обнаружил свою птичку за столом — она чистила репу и пела.

— А ведь ты должна петь только для меня, — подошел к ней со спины, уткнулся носом в макушку.

— Разве? — скорее развернулась.

— Угу. И снова убежала. Надеюсь, не одна?

— Прости, — закусила губу, — Ирхат не пришла.

— Как так? — и не утерпел, склонился к ней, провел языком по уху, отчего Эйва задышала собачкой, а внизу живота все заныло.

— Не знаю, — обхватила его лицо руками.

— Пойми, нельзя тебе расхаживать по чертогам в одиночку. Это опасно. А Ирхат за самовольство еще получит.

- Не сердись на нее, вдруг была серьезная причина.

— Мой приказ — вот что главное и самое серьезное. Она воин, а раз так, должна следовать когуму.

— Но ведь все хорошо. Со мной Риа была.

— Кто такая?

— Служанка. Мы с ней сдружились с самого первого дня.

— И ты все время, пока была здесь, разносила еду? Для стражи в том числе?

— Да.

А он так странно посмотрел на нее, будто с сожалением.

— Макора здесь? — произнес низким голосом.

— Нет. Ушла в погреба.

Тогда Кархем закрыл дверь на засов, после чего вернулся к своей птичке, подхватил под бедра и усадил на стол. Утренний разговор о беременных самках взбудоражил, завел, а сейчас, глядя на Эйву, захотелось сразу всего. В следующий миг вожак задрал подол юбки, подтянул жену к себе поближе. Она же и слова против не сказала, наоборот, только шире развела ноги, помогла ему расшнуровать штаны. Когда Кархем вошел, Эйва сразу опустилась на спину. Каждый раз приходится привыкать к нему, какое-то время не двигаться, но потом… потом хочется принять этого большого зверя полностью, хочется, чтобы он двигался быстро. Хотя, он уже не зверь, нет…

— Мой орк, — слетело с губ.

— Что ты сказала? — навис над ней.

А она запустила пальцы ему в волосы:

— Что ты мой орк, — и прикрыла глаза.

Ее орук? Её! Так и звенело в ушах. Значит, все-таки не просто хозяин. Слукавила. Но эти слова полностью отключили разум, зато разбудили инстинкты. Кархем не смог сдержаться. Эйва лишь вздрагивала от сильных и быстрых толчков, а спустя несколько секунд случился взрыв.

— Кархем, — вжалась лицом ему в шею, застонала. Это ни с чем несравнимое ощущение, когда внутри все сжимается, пульсирует, оно такое сумасшедшее, такое необыкновенное.

— Знаешь, кто ты? — заставил посмотреть на себя.

— Не рабыня, помню.

— Ты моя жена, Эйва.

— Что? — аж дернулась. — Что ты такое говоришь?

— Да, — кивнул, затем выпрямился и ее потянул за собой, чтобы села. — Эвар бекда — ритуал тех, кто вступает в союз. Мужья и жены перед духами предков клянутся друг другу в вечной верности и скрепляют клятву кровью.

— В вечной верности… мужья и жены, — пробормотала растерянным голосом. — Но почему? Почему я, Кархем? Я не оручек. Я… я пленница, человек, в конце концов. А ты… — но договаривать не стала, побоялась обидеть, ведь сказать хотела, что он захватчик.

— А я пришел и забрал вашу землю. Да, Эйва. Так и есть.

— И зачем я тебе нужна? Ни династии за мной, ни владений, я дочь простого купца.

— А я сын кузнеца.

— Ты вожак. Считай правитель. А правители не берут в жены дочерей купцов, тем более, пленных.

— Те есть, — принялся зашнуровывать штаны, — тебе куда проще было бы оставаться моей наложницей, чем быть женой? — кровь тотчас вскипела, желваки на скулах заходили ходуном.

— Так было бы понятнее, — отвела взгляд в сторону. — Женятся или по большой выгоде, или по большой любви. С меня выгоды никакой, а любовь… разве можно любить ту, чей вид ты ненавидишь, чьи земли разоряешь?

— Я задал вопрос, Эйва. Наложницей или женой?

Глава 37

— Ни той и ни другой, — снова посмотрела на него, но взглядом полным злости. — Мне проще было бы быть свободным человеком, выбирать, как жить и с кем. Меня пригнали сюда, — спрыгнула со стола, — как животное. Сказали идти в слуги, а если не справлюсь, обещали отправить на рынок на погибель. А потом меня увидел ты. Разве я для тебя равная? Разве я свободная? Знаю, после таких слов, скорее всего, ты или голову мне снесешь, или отведешь на рынок. Ну и пусть, — сжала руки в кулаки, засопела, лишь бы только не разреветься. — Пусть. Мирида принимает мучеников, вот и меня… примет.

— По-твоему я такое чудовище?! — и со всей силы ударил кулаком по столу, а после и вовсе перевернул его. — Говори!

— Ты Кархем, орк клана хаватов. Завоеватель и убийца, — опустила голову. — Я готова.

— К чему?! — взревел.