Лора Таласса – Смерть (страница 10)
Теоретически это должно быть несложно, вот только весит он как чертов кит, а когда я подсовываю руки ему под плечи, крылья – уверена, они это нарочно – окутывают меня, и в рот набивается множество перьев, а полдюжины окровавленных стрел царапают
– Почему нужно быть таким… здоровущим… говнюком? – задыхаясь, я дюйм за дюймом мучительно втаскиваю тело в кузов тележки.
Едва мне удается погрузить его целиком, ноги разъезжаются и я валюсь на спину, а Смерть обрушивается сверху. Так я лежу довольно долго, кляня Бога за то, что не могу умереть. По крайней мере, я бы тогда не оказалась в таком, черт бы его побрал,
Наконец я кое-как выползаю, хватаясь в процессе за окровавленную шею Смерти и пряди его черных длинных кудрей.
При взгляде на лежащего мужчину у меня колотится сердце, и я убеждаю себя, что это от страха, а не от… от… ладно, просто
Заталкиваю в тесную тележку ногу Смерти и закрываю задний борт. Справившись с этим, достаю из сумки свой ремень с ножнами и надеваю – так, на случай, если что-то пойдет не по плану.
Сажусь на велик и начинаю крутить педали, увозя из Лексингтона одного мертвого всадника.
Глава 10
Не знаю, сколько миль я проехала к тому времени, когда за спиной зацокали конские копыта. Оглядываюсь через плечо – так и есть, серый в яблоках жеребец Смерти уверенно сокращает расстояние между нами. Доскакав галопом до моей тележки, он склоняет голову и тыкается носом в тело всадника.
Мое сердце громко бьется, ведь надо мной навис сверхъестественный конь, и кто его знает, вдруг в следующий момент окажется, что сверхъестественные скакуны любят лакомиться человечиной, ну или творят еще что-нибудь ужасное.
Но обнаружив своего хозяина, конь, кажется, удовлетворен и просто трусит за нами следом.
Остаток дня и потом всю ночь я налегаю на педали, стараясь увезти Смерть как можно дальше. Рано или поздно он придет в себя и, конечно, продолжит свою чудовищную миссию, но, надеюсь, мне удалось задержать его хоть ненадолго.
Время от времени из тележки слышится какой-то стук. Остановив велосипед, чтобы разобраться, я вижу несколько окровавленных стрел, валяющихся на дне рядом с всадником. Сначала я думаю, что эти несколько штук едва держались, вот и выпали от тряски. Но идут часы, и одна за другой окровавленные стрелы, которые
Это… заставляет не на шутку занервничать.
И снова я качу в ночь на велосипеде. Ноги у меня уже дрожат, их все чаще сводит судорогой, к тому же стало адски холодно, и, наверное, мне уже несколько часов назад надо бы было остановиться и отдохнуть. Я совсем выбилась из сил.
Тем не менее я продолжаю движение, пока не понимаю, что буквально не могу больше шевельнуть ногой. Только тогда сворачиваю на обочину и останавливаюсь. По пятам за мной идет конь Смерти.
Из последних сил я переношу ногу, сползаю с седла и выдвигаю велосипедную подножку. Хочу только одного – упасть на землю и спать, спать, спать.
Впрочем, подойдя к тележке, я колеблюсь. Я почти уверена, что из тела Смерти уже выпали почти все стрелы, а это значит, что он исцеляется, причем очень-очень быстро.
Я смотрю и смотрю на его крылатое тело. Моя рука сама ползет к висящим на боку ножнам, я жду, что Смерть вот-вот вскочит и бросится на меня, застав врасплох. Проходит минута, но ничего не происходит; тогда я заставляю себя успокоиться и сделать несколько глубоких вдохов.
Учитывая, что умереть он
Когда я просто ему надоела, он сломал мне шею. Что же он выдумает теперь, когда я реально навредила ему?
Мне нужно быть наготове.
Я озираюсь. Вдоль шоссе густые заросли деревьев, можно улечься где-то там… Может, он не станет меня искать, а если и станет… ну, может быть, я проснусь вовремя. А может, при свете дня этот ряд деревьев вовсе меня и не скроет. Мысль о заметившем меня всаднике вызывает неописуемый ужас.
Я могла бы просто удрать, но при этой мысли ноги почти подкашиваются. Я сейчас ни на что не гожусь, выложилась полностью, спеша увезти его подальше.
И теперь понимаю, что у меня нет никаких шансов.
Взгляд возвращается к всаднику. В те несколько раз, когда я приходила в себя после собственной смерти, мне требовалось время, чтобы собраться и сориентироваться. Надеюсь, у всадника все будет так же.
Вот бы мне удалось проснуться как раз в тот момент, когда всадник начнет восставать, – тогда я, пожалуй, еще смогу контролировать ситуацию. Только это означает… это означает, что мне придется забраться
Нет, и речи быть не может. Лучше бежать отсюда подальше.
Не давая себе больше времени на раздумья, я заползаю в тележку за своими пожитками. Только возьму тихонько рюкзак, лук со стрелами и дам деру.
Когда я залезаю, тележка раскачивается, и мне приходится прикусить губу, чтобы не заскулить. Ноги и руки до сих пор трясутся от изнеможения, из-за этого искать в темноте еще труднее. Где же мои вещи? Ну где они? Где? Руки находят только стрелы, и ничего больше.
Я приподнимаю крыло Смерти, но тут же роняю его.
Оно теплое!
В ужасе таращусь на всадника.
– Смерть? – шепчу я.
Ответа нет.
– Я не верю, что ты мертвый, – тихо говорю я.
Ничего.
Может, он еще не ожил. Или, возможно, тело воскресшего и должно быть таким на ощупь.
Есть только один способ проверить.
Я опускаюсь на колени рядом с ним, стряхивая усталость, и ощупываю доспехи, пока не нахожу его руку. Сжимаю пальцами запястье, но пульса нет. И все-таки, если он еще и не ожил, это, безусловно, скоро произойдет. Меня, не поверите, охватывает облегчение, хотя, по идее, это последнее, что я должна бы испытывать. Тот факт, что Смерть невозможно убить, очень сильно осложняет мою задачу остановить его.
Опустив его руку, я возвращаюсь к поискам рюкзака, а у самой глаза слипаются. Пальцы то и дело натыкаются на выпавшие стрелы. Но вот, наконец, и мои пожитки.
Удача!
Я тяну – и обнаруживаю, что Смерть придавил мешок своим телом и крыльями. Вот же дерьмо, пиши пропало, теперь вещи не достать.
Я приваливаюсь к борту, задевая ногами всадника. Я устала, дико хочу спать, и весь мой великий план побега пошел псу под хвост.
Веки слипаются.
Но тело наотрез отказывается выполнять команды.
На самый крайний случай я могу перерезать всаднику горло или сделать еще что-то ужасное, пусть еще немного побудет мертвым. От такой перспективы меня чуть не выворачивает. Одного убийства в день вполне достаточно.
Я тру глаза. Руки ему, что ли, хотя бы связать.
А вот с этим я, пожалуй, справлюсь. Хотя и это
Я вздрагиваю и просыпаюсь от ощущения, что мое тело клонится и падает вперед.
Беру себя в руки, но потом все-таки решаюсь полежать на дне тележки.
Где-то в глубине сознания я понимаю, что это офигенно плохая идея, но рядом с всадником так тепло, а я слишком вымоталась, чтобы бояться, слишком вымоталась, чтобы тревожиться хоть о чем-то.
Я снова закрываю глаза, на этот раз окончательно.
Глава 11
Я просыпаюсь среди густого аромата ладана и мирры. Надо мной в небе разливается бледный утренний свет, купая облака в розовой дымке. Воздух довольно прохладный, но мне тепло здесь, под одеялом…
Одеяло?
Скосив глаза, вижу громадное черное крыло, накрывшее меня, как мое собственное, личное одеяло. Хуже того, ночью всадник в какой-то момент изменил позу. Теперь он лежит на боку, лицо в нескольких дюймах от моего.
О нет…
Сердце пытается выпрыгнуть из грудной клетки.