Лора Таласса – Мор (страница 18)

– Я не испытываю от этого удовольствия, – парирует он.

– Я тоже, – при воспоминании о Море, истекающем кровью на дороге, горящем и все еще живом, меня до сих пор передергивает.

– Мне так не показалось, – возражает он.

Я заставляю себя усмехнуться.

– Значит, ты совсем не разбираешься в людях, а еще берешься их судить.

Мор опускает голову.

– Возможно, – соглашается он, – но мне и не нужно в них разбираться, ты не находишь?

Ему нужно просто их убивать.

Мы умолкаем. Всадник сосредоточенно проверяет лук на гибкость, а я сижу, чувствуя, как замерзаю в остывшей воде.

– А у тебя есть имя? – приходит мне в голову вопрос. – Другое, не Мор Завоеватель?

Он откладывает лук.

– Мне никто не дал имени.

Я решаю не углубляться и не уточнять, кто мог бы его дать?

– Почему же?

Мор внимательно смотрит мне в глаза.

– Я не нуждаюсь в имени, чтобы обрести цель. Смертные – вот кто требует, чтобы у каждой травинки на этой доброй зеленой Земле непременно было собственное имя.

Потому что, называя вещи, мы облагораживаем, очеловечиваем их. И тем самым принципиально признаем их существование. Но, учитывая, что миссия всадника – массовое уничтожение людей, меня не удивляет, что у него глобальные проблемы с очеловечиванием чего-либо.

Ему никто не дал имени. Какое-то время я пытаюсь это осмыслить.

Какую бы сильную неприязнь я ни питала к этому парню, сейчас мне его даже жалко. Как же так, у него нет имени.

Ты должна радоваться, Сара. А не то ты, не приведи господи, еще попыталась бы очеловечить его.

И что, это было бы так ужасно?

– Значит… ты не против, чтобы тебя называли Мором? – уточняю я.

– Это всего лишь имя, – он опускает голову.

Всего лишь имя. Презабавно, учитывая, что минуту назад он утверждал, что имени у него нет. Хотя, если вдуматься, то, возможно, я все неправильно понимаю. Мор Завоеватель – это имя, которое дали ему мы. Это имя не было написано у него на лбу в тот день, когда он появился. И сам он не представлялся, когда выкашивал под корень город за городом.

Я пристально смотрю на Мора. Даже глазам больно. Хорошо, что я никогда не доверяла смазливым мужикам. Потому что этот – самый красивый из всех, кого я видела. Кроме, разве что, троих его собратьев, но поскольку о них ни слуху ни духу… остается он, и он самый ужасный.

Мор поднимается, вешает на плечо сначала лук, потом колчан.

– Выходи, – командует он. Снимает с крючка полотенце и бросает мне. Я не успеваю его поймать, и оно падает в воду и успевает изрядно намокнуть.

– Я знаю, ты закончила мыться, – продолжает Мор, игнорируя мои негодующие взгляды. – И мне не терпится покинуть, наконец, это отхожее место.

– Это не отхожее место, – уточняю я, вставая и заворачиваясь в полотенце. – Это ванная комната.

Качая головой, он открывает дверь.

– Ванная комната, – он выговаривает эти слова с таким презрением, словно выплевывает. – Ирония этого термина меня забавляет.

– Ты о чем?

– Только вам, смертным, кажется, что это умно – располагать туалет рядом с резервуаром для мытья.

А я вижу в этом смысл. Ну да, сначала гадишь, потом моешься, как-то так. Что может не нравиться в таком расположении?

– А как бы ты их разместил? – я наклоняю голову, чтобы вытереть волосы.

Он открывает дверь.

– Не рядом.

О да, это очень помогло.

– Конечно, лучше нудить и поливать грязью, чем искать решение, – хмыкаю я.

Мор оглядывается на меня через плечо и выходит в коридор.

– Необязательно иметь решение, чтобы выявить проблему, когда с ней сталкиваешься.

– Может, твое решение в том, чтобы жечь сортиры повсюду. Верно? Они же зловонные, мерзкие. Надо от них избавиться!

Идущий передо мной Мор досадливо вздыхает.

– Только смертному могло прийти в голову такое нелепое решение.

– Я пародировала тебя!

– Кажется, пародия – вид насмешки? – оглянувшись на ходу, он косится на меня. – Насколько я заметил, именно ты только что сравнила себе подобных с отхожими местами.

Фу. Да уж, именно это я и сделала.

– Ты не уловил сути, – обороняюсь я.

– Я вообще ее не вижу в твоих словах.

Это никогда не закончится. Мы так и будем ходить кругами до скончания века.

– Ладно, забудь, – бормочу я в спину Мору, и отправляюсь на поиски одежды.

В спальне хозяев я нахожу женскую рубашку, брюки и все остальное, что еще нужно. По большей части все коротко и тесновато, но мне все же удается подыскать штаны, в которых я не похожа на жирную сардельку, и рубашку, прикрывающую все, что нужно.

Одевшись, я возвращаюсь в гостиную. При виде всадника у меня перехватывает дыхание. В окна льется свет вечернего солнца, и в этих лучах его волосы сияют, словно жидкое золото. У меня сжимается сердце точно так же, как когда я смотрела репродукции Сикстинской капеллы.

Его красота настолько ошеломляет, что действительно чувствуешь близость Бога.

Я забыла, что мы ссорились, что он страшный враг. В этот миг я чувствую щемящую боль в груди.

Близость к Богу…

К Богу, которому угодно, чтобы все мы умерли.

Глава 14

– Попробуй.

– Ни в коем случае.

– Да брось, попробуй, – настаиваю я.

– Я сказал нет.

Учитывая, как обычно проходят утра с тех пор, как я в плену у Мора, это начинается довольно хорошо. Солнце окрасило все вокруг нежно-розовым светом. Красота невероятная. Мне ни с того ни с сего великодушно развязали руки, и я сжимаю в них термос с собственной версией божественного нектара.

Локтем я подталкиваю Мора, сидящего позади меня.

– Ты же сам знаешь, что тебе интересно.