Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 51)

Многим казалось, что она пыталась создать у Виталика впечатление, будто это она решает все проблемы и спасает фонд. Ведь это она освободила его от управленческих задач, которые его совершенно не интересовали. Что ни говори, Мин существенно сократила расходы, избавилась от непродуктивных фрилансеров, закрыла «Космический корабль», уволила Гэвина (хотя есть мнение, что отношения Виталика и Гэвина не испортились настолько, чтобы его увольнять), создала хорошую репутацию у надзорных органов и сосредоточила всю власть в руках Виталика – несмотря на возражения совета в предыдущем году, у него так и остались три голоса. Программистов низшего звена впечатляло, как она умела наводить порядок в работе. И те, кто смотрел с подозрением на Гэвина, к Мин относились положительно, считая, что она со всеми общается тепло, по-матерински, всегда отвечает на письма.

Но даже ее положительные качества были палкой о двух концах. Например, когда фонд укрепил свое финансовое положение, она экономила на потенциальных работниках. К ним приходили бывшие сотрудники Google и заявляли свои требования к окладу, а она отвечала в духе «Никому столько не платят» или что столько не платят конкретно ей с Виталиком, – будто зарплату программистов почему-то нужно сравнивать с ее собственной. (На тот момент даже инженеры нижнего звена в Google, как правило, зарабатывали больше Мин и к тому же получали акции компании, а оклад старших инженеров мог достигать миллиона долларов в год, включая акции.) Как минимум один бывший работник Google работал в фонде за половину прежнего оклада, к тому же в статусе подрядчика, то есть без отпусков и льгот; другой соискатель из Google просто не пошел в EF.

Вызывали вопросы и некоторые решения Мин. Например, в качестве юридического консультанта она привлекла собственную сестру, несмотря на конфликт интересов. Сократила зарплату человеку, в чьи обязанности входило только ездить на конференции, – это было правильное решение, – но потом рассказывала об этом другим, называла его по имени и говорила, что никому в фонде не хочется с ним работать. Или жаловалась на то, что, хоть она избавилась от Гэвина, Джефф ей по-прежнему не доверяет. Скандал с The DAO тоже произошел под ее контролем. Одни говорили – она четко дает понять во внутренних чатах скайпа, что The DAO и EF – разные вещи, но другие указывали на троллинг и FUD (страх, неуверенность и сомнение), которые связывали их друг с другом, и на тот простой факт, что большой процент участников The DAO тогда или ранее был связан с фондом.

Со временем плохое стало перевешивать хорошее. Во-первых, исполнение ее обязанностей. Джефф, лидер команды Geth, занимал высокое положение в компании, а значит, должен был часто общаться с исполнительным директором. Но на любой разговор с ней уходила целая вечность, и он избегал ее как огня. Если они все-таки созванивались, ему казалось, что она может только ныть о своих проблемах, а когда он предложил поручить работу другим, стало ясно, что Мин просто не умеет этого делать, – она по самому своему характеру не годилась в исполнительные директоры. К тому же она была контрол-фриком – или, как выразился один человек, «боссом мафии». Когда в групповых чатах скайпа говорили то, что ей не нравится, она писала или звонила лично этому человеку: «Зачем ты поднял эту тему? Надо было обращаться напрямую ко мне». Из-за какой-то паранойи она не любила ничего писать в сообщениях. Отсюда постоянные звонки. За дотошность разрабы прозвали ее «Династия Мин» и «Мин-Разрушительница».

Люди заметили, что она обожает конфликты. Каждый день, иногда по нескольку раз, она звонила своей сестре Тун, юрисконсульту фонда, и они часто ссорились. Те, кто жил с Кейси и Мин в Цуге, постоянно становились свидетелями их скандалов – раз по десять на дню, даже по поводу остроты блюд навынос, которые Кейси заказывал для Мин. По ночам их крики становились невыносимыми.

Ее неуживчивость влияла и на отношения с коллективом. Иногда в своих легендарных телефонных разговорах она переходила на личности. Много лет спустя человек, считавшийся ее другом, назовет это «несколько оскорбительным», но потом добавит: «С рациональной точки зрения это было тогда необходимо – уж такова крипта. Иногда, чтобы что-то сдвинулось, нужно быть ужасно энергичным. Надеюсь, это не что-то психологическое и не оправдывает ее оскорбительные поступки». Даже он признал, что со временем ее поведение стало неприемлемым.

Ее припадки гнева, оскорбления и вспыльчивость наводили на мысли о психологических проблемах. Один человек предполагал биполярную депрессию или как минимум расстройство личности. Другой, считавший, что у нее налицо психическое заболевание, говорит, что Мин и сама рассказывала о своей депрессии, но неясно, ставили ли ей диагноз. Один сотрудник называл это «отцовским комплексом», а ее друг считал, что в детстве она пережила жестокое обращение или как минимум росла под сильным психологическим давлением. Мин рассказывал человеку в ETH Dev, что с ней жестоко обращался парень, а не отец, но при этом говорила о своей сестре так, словно Тун была любимым ребенком. (Тун работала комиссаром по ценным бумагам штата Гавайи.) Человек с опытом работы психотерапевтом говорит, что у Мин, вероятно, расстройство личности, ссылаясь на ее «полную неспособность воспринимать информацию и реагировать на нее объективно». В чем бы ни крылась причина, люди называли ее мировоззрение «бредовым», «искаженным», «нездоровым». Один человек высказался: «Кое-кто говорит, что она малость неадекватна. Я бы так не утверждал, но объективности ей явно не хватало».

Мин настолько не подходила для своей должности, что люди не понимали, как она умудряется оставаться исполнительным директором, и предполагали (либо до них доходили слухи), что Виталик нанял ее для изучения китайского. Впрочем, под этим нет никаких оснований: это опровергает сам Виталик, и к тому же, по его словам, она владела китайским хуже, чем он сам. Другие объясняли ее положение любовью Виталика к азиаткам. Мин и сама его из-за этого поддразнивала. Другие в Ethereum считали, что его чувства не совсем платонические. Иногда, наблюдая за их общением, один программист задумывался: «Минутку – они друзья или они встречаются?» По его словам, хотя она относилась к нему как к сыну, «Виталика она интересовала не как мать… Он знал, что ее парень – Кейси, но искал семейных, романтических отношений». Этот человек предположил, что свою роль могли сыграть его прошлые отношения с девушкой из Азии. (Виталик утверждает, что в этом смысле Мин его не интересовала.)

Еще один человек, полагавший, что единственное логичное объяснение присутствия Мин в фонде – интерес Виталика к азиаткам, в поддержку этой теории сказал: «У меня сработало чутье», добавив, что он и сам понимает, каково быть застенчивым парнем в двадцать с небольшим. Он помнит, как в том возрасте работал с начальницей на двадцать лет старше него и поддерживал с ней очень хорошие отношения, по-своему заменявшие романтические.

Представьте, что вы можете выбрать собственного начальника – человека, с которым проводите кучу времени. Вы чувствуете себя безопасно, потому что в этих отношениях нет сексуального напряжения. Зато есть материнская связь, заполняется эмоциональная пустота внутри, и в этом контексте можно создать сильные эмоциональные отношения… Это совершенно нормально. Представьте, что вы – парень двадцати лет, руководите огромным фондом и имеете авторитарный контроль над ним. У вас нет свободного времени, вы общаетесь только с коллегами. Это не то что нормально – это практически неизбежно.

Виталик, отвечая в мессенджере на вопрос об этом, написал просто: «Чё?»

Но через некоторое время дружеские и шутливые отношения Мин с Виталиком превратились в токсичные. Ему часто приходилось выслушивать ее крики – то без определенной причины, то по поводу других людей, но часто – насчет него самого. Через некоторое время нескончаемые вспышки гнева стали его травмировать. Он видел, что она относится к нему по-матерински, но при этом не уважает его независимость. Чтобы выбраться из-под ее контроля, он решил создать в Сингапуре отдельное юридическое лицо. Мин об этом даже не знала, пока Дмитрий, отец Виталика, не обронил на «ДевКон 2», что фонд, скорее всего, переедет из Швейцарии в Сингапур. (Сам Дмитрий не помнит этого разговора или даже того, что сам знал о EAPL.) Мин была в шоке. Она чувствовала, что Ethereum Asia Pacific Ltd. лишит ее власти, а Виталик, и так практически поселившийся в Азии, ускользает из рук. Как она ни тянула, но все же согласилась дать деньги фонда на организацию. Виталик стал получать из них зарплату и нанял в качестве исследователя своего друга Вирджила Гриффита – PhD из Калифорнийского технологического института, которому когда-то присылал первый черновик «белой книги» Ethereum. Подразделение позволило Виталику нанимать людей, не спрашивая каждый раз одобрения Мин. Это был маленький бунт ради свободы, и он дал Виталику ощутить, на что может быть похожа работа в Ethereum без Мин.

Но незадолго до этого Мин добилась преимущества и для себя. Почти год, согласно швейцарскому реестру, в совете фонда значились, несмотря на их уход, прежние «профессиональные» члены – Ларс, Уэйн и Вадим, а теперь наконец был объявлен новый состав: Виталик, юрист из Цуга Патрик Сторченеггер и Мин.