Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 41)
Ну и денек
Виталик понял, что Барри, видимо, гребет деньги лопатой на ETC. Действия Барри для него выглядели финансовой атакой на Ethereum в стиле Джорджа Сороса.
Авса твитнул: «Classic похож на трудного сына-подростка: ты его любишь, ты его породил, помог вырасти, а он только и говорит, как бы прикончить тебя во сне». Кто-то ответил: «Сын-подросток, которого родители-алкоголики бросили и теперь хотят убить атакой 51 %, лол».
Не один Барри выступил против Ethereum. Чарльз Хоскинсон, все еще недовольный отношением со стороны сообщества с тех пор, как его выгнали два года назад, твитнул: «Никогда не думал, что твитну такое… Я возвращаюсь в Ethereum, чтобы вкладывать в Classic. Подробнее расскажу потом».
Виталик подумал: «Ну ладно, от него чего-то подобного как раз можно было ожидать».
Пришел еще один имейл от одного из главных разработчиков биткойна Грегори Максвелла:
От других до меня дошли сведения, что ты получил мое сообщение и поделился его содержимым. Но я ответа так и не получил.
Ты веришь, что ETC дороже, чем я предложил? Я же просил о контрпредложении! Так или иначе, мое предложение в силе.
Виталик проигнорировал то, что писал Грег-Один-Мег, как он его называл – подразумевая, что во время гражданской войны биткойна из-за одного технического вопроса с философской подоплекой Грег объединился с теми, кто хотел ограничить размер блока биткойна одним мегабайтом.
Для Polo ставка на Classic сыграла по-крупному. Она все-таки внедрила защиту от повтора и потому не могла выслать ETC, когда кто-нибудь снимал ETH, и наоборот. Но вот другие биржи, не внедрившие защиту, остались уязвимы для атак с повтором. И, собственно, через три дня после начала торгов ETC на Polo другая биржа, BTC‑e, объявила ETC «аферой» в своем блоге. Пожалуй, это не столько правдивое заявление, сколько обида из-за пропажи ETC. В посте говорилось: «На второй день после старта торговли ETC BTC‑e получила сообщение от Poloniex о том, что мы должны обезопасить ETC в своем ETH-кошельке. К этому времени наши пользователи уже отправили бóльшую часть монет в Poloniex. Поэтому в нашем кошельке их почти не было». Произошло следующее: люди размещали ETH на BTC‑e (или уже имели там ETH), потом снимали этот эфир и вдобавок к нему получали ETC, который затем могли продать на Polo, – например, чтобы конвертировать в новый эфир, перенести его обратно в BTC-e и повторить. Спустя три дня BTC‑e по-прежнему получала запросы от клиентов с требованиями выдать их ETC, но у них уже ничего не осталось, учитывая, что за предыдущие сутки в Poloniex утекло как минимум 500 тысяч ETC (1,4 миллиона долларов на пике стоимости ETC).
В следующие дни стоимость ETC упала ниже 2,55 доллара, остановившись в пределах от 1 до 2 долларов. Виталик вернулся домой в Торонто с IC3 вместе с Мин, Кейси и Мартином Бече и поглядывал на стоимость ETC, пока был у родителей.
Барри снова злорадствовал:
При том, сколько людей назвали меня дураком за покупку ETC, я чувствую себя просто зашибись. Вспоминается 12-й год, когда я начал скупать BTC <$10
На следующий день, 1 августа, цена ETC снова приблизилась к 2 долларам. Стоимость ETH тем временем продолжала снижаться.
Кто-то твитнул Виталику:
@VitalikButerin Виталий, это правда, что ты ушел из ETH и теперь работаешь в ETC? Можешь прикончить этот слух раз и навсегда, пожалуйста!
Он ответил:
Я на 100 % работаю в ETH.
Его ретвитнули Михай, Джо, Фабиан, Стефан Туаль, Йен Мейкле и еще больше сотни тысяч человек. Так стало ясно, что бóльшая часть сообщества Ethereum по-прежнему на его стороне.
И все же 2 августа ETH скатился до 8,20 доллара, а ETC поставил новый рекорд в 3,53. Это было уже далеко не 2–3 % от рыночной капитализации Ethereum, как надеялся Виталик. Это было уже 43 %.
Многие программисты Ethereum не могли взять в толк, почему так происходит. Они не видели никакого смысла в существовании ETC. Казалось бы, ему давно пора умереть. Виталик внутренне готовился к риску, что Ethereum схлопнется. Теперь он понял, что Барри и/или другие киты из приверженцев неизменности пользуются моментом и разгоняют ETC выше ETH, создавая впечатление, будто Ethereum Classic и есть настоящий Ethereum. Так даже самые равнодушные решат уйти назад и бросят новый форк, чтобы оставаться с «Ethereum». В поезде по дороге в аэропорт Торонто, куда он ехал, чтобы встретить папу и мачеху, Виталик думал: «Если ETC и правда победит, что мне делать?» Он решил, что уйдет из фонда, ненадолго заляжет на дно, работая над парой задуманных технических обновлений для Ethereum, а потом начнет новый блокчейн.
Кто-то твитнул Виталику: «Что будешь делать, если стоимость ETC обойдет ETH?»
Он ответил: «Все равно не поддержу ETC».
Тем временем в криптомире биржу Bitfinex (чей руководитель Фил Поттер послал эфир куда подальше после взлома The DAO) хакнули на 120 тысяч BTC, на тот момент – 66 миллионов долларов. Это было второе по масштабу ограбление биржи в истории криптовалюты после Mt. Gox. Из-за новостей посыпались костяшки домино, и ВТС скатился с отметки выше 600 долларов ниже 550, а весь крипторынок сократился с 12,2 миллиарда долларов до чуть больше чем 10,6 миллиарда. Во время паники мало кто был готов вложиться в такой рискованный актив, как ETC.
Следующую неделю ETC держался на 2 долларах, а потом наконец опустился. Стоимость ETH вернулась к 10 долларам, затем к 11 и 12 долларам. Виталик вздохнул с облегчением. Со временем он понял, что не стоило и переживать. Несмотря на тревожные скачки цен, главное в ETH и ETC не изменилось. К середине октября стоимость ETC сдуется ниже 1 доллара.
Примерно в то же время несколько человек – в том числе Грифф, Лефтерис, Джорди Байлина (чей смарт-контракт спас последние 4 миллиона долларов во время контратаки) и другие – объединились, чтобы вернуть законным владельцам их ETC, созданный из спасенных 69 % ETH. Назвавшись Группой белых шляп (White Hat Group, WHG), они возьмут на себя юридические риски за то, что брали чужие деньги без разрешения, хранили без банковской лицензии, а затем найдут законных владельцев и вернут им монеты.
Сразу после форка Группа белых шляп испытала этакий «DAO Сурка». Во время краудсейла кит Крис Харборн вложил в The DAO 38 383 ETH. Харборн – седоватый британец, который владел компанией по продаже авиационного топлива, ездил по миру, чтобы не платить налоги в конкретной стране, и издавна помогал Владу Замфиру, снимая ему квартиру в Лондоне, чтобы Влад мог спокойно разрабатывать так называемый алгоритм доказательства доли владения – более благоприятный способ поддерживать и сохранять Ethereum. В день хардфорка он решил снять свой эфир через контракт вывода средств. Как он позже скажет Гриффу и Лефтерису, он открыл Mist – свой Ethereum-кошелек – и начал транзакцию, а в ответ появилось уведомление. Он нажал «Ок». Новое уведомление попросило подтвердить, что он хочет конвертировать токены DAO в эфир. Его удивило, что для этого нужно сразу два подтверждения, но он все равно нажал «Ок». Однако через несколько часов, заглянув в Etherscan, обнаружил, что не послал токены DAO в контракт вывода средств, а послал 38 383 ETH в The DAO. То есть он отправил полмиллиона долларов (по курсу того дня) в The DAO – контракт, средства которого можно похитить в любой момент и из-за которого популярному блокчейну пришлось пережить первый в своем роде крупномасштабный и скандальный хардфорк, лишь бы спасти вложенные средства. Это как если бы он телепортировался на остров Комодо и остался там наедине с варанами после того, как всех людей вывезли на вертолете в разовой спасательной операции. Только в плен попал не он, а его полмиллиона долларов.
Харборн, крупный держатель эфира, был уже знаком с Группой белых шляп. Когда он рассказал о том, что произошло, они в шутку прозвали его Толстым Пальцем[20] – за то, что он по ошибке послал эфир в The DAO, а не токены – в контракт вывода средств. Но когда они разобрались в ситуации, прозвище потеряло смысл: оказалось, он
И вот снова у контракта появилось около 600 тысяч долларов, которые с помощью атаки повторного входа мог снять кто угодно. Группа не афишировала то, что случилось, но деньги и так лежали у всех на виду. (Информация была публичной, поэтому позже Грифф предположил, что все, кто это заметил, тоже помалкивали, чтобы успеть поживиться первыми.)
Они тут же вернулись к войнам DAO. Создали голосование на сплит и, к счастью, успели первыми. Это значило, что спустя семь дней, когда подойдет срок, всем потенциальным нападающим придется пользоваться DAO-сплитом Группы белых шляп, где кураторами являлись они. К этому моменту у них имелось целых 33,4 миллиона токенов для повторных вызовов – в сравнении с 25 миллионами, которыми они пользовались в войнах DAO перед хардфорком. Грифф говорит, что по завершении недельного периода голосования они применили сразу несколько тактик. Во-первых, запустили контракты с атаками повторного входа, как и во время операции по спасению через четыре дня после первого взлома. Но вдобавок к этому еще и заспамили сеть Ethereum конкретной стоимостью «газа» – комиссии майнеров за обработку транзакций. Они слали транзакции-атаки с повышенной стоимостью газа, чтобы майнеры обрабатывали их первыми, а транзакции других хакеров, присоединившихся, увидев драму на Reddit, отсрочились. Это как создать пробку на шоссе, чтобы замедлить конкурентов, а свои транзакции послать по пустой спецполосе.