Лора Шин – На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума (страница 12)

Джефф в Амстердаме испытывал схожие чувства. Глядя на восьмерых учредителей, он видел, что трое из них пишут код, а пятеро делают черт знает что. Занимаются рекламой? Если да, неужели для этого нужно сразу пять человек, если самой работой заняты трое? На еженедельных созвонах, во время отчетов соучредителей, Джефф слышал только стандартный набор слов: «Посетил такую конференцию, сякую конференцию, рассказал людям об Ethereum». Джеффу казалось, что в первую очередь стоит что-то сделать, а уже потом ходить по конференциям. Что касается Любина, то лично против него он ничего не имел, но, как и Гэвин, не доверял ему. Чутье подсказывало, что с Джо следует быть поосторожней: если того потребуют обстоятельства, он всадит нож в спину. (Сам Джо считает, что в то время Джеффом манипулировал Гэвин.) Но больше всех из учредителей Джеффа возмущал Амир. Если кто-то в их группе и работает меньше всех, то это Амир.

Гэвин и Джефф, два программиста, сказали бы, что их претензии в основном касаются «бизнесменов» (Чарльза, Энтони, Амира и Джо), особенно потому, что большинство из них отстаивали коммерческую направленность предприятия, отчего складывалось впечатление, будто они просто не понимают, что такое открытый исходный код. Разработчики – и Михай с ними – выступали за организацию в духе «Мозиллы», созданную ради общего блага, а не личного обогащения.

А у «бизнесменов» были свои взгляды. Джо, наблюдавший за растущим расколом между программистами и «бизнесменами», верил, что все раздоры коренятся исключительно в стремлении Гэвина к власти. Энтони казалось, что теперь, когда код уже в процессе написания, разработчики считают финансирование – то есть его деньги – не столь уж нужным. Ему было тридцать семь, он был на четыре года старше Гэва и на семь – Джеффа, и в его глазах они вместе с двадцатишестилетним Михаем казались неофитами, которые не понимают, как устроен мир, не разбираются в законах и нормах.

Впрочем, может, сами Гэвин и Джефф думали, что противостоят в основном «бизнесменам», но выбирать стороны пришлось и не-программистам, и даже не-бизнесменам – например, администраторам в «Космическом корабле». Они думали, что разработчики заодно презирают и их. Тейлор в Цуге – сам программист, но занимавшийся сайтом, – опасался, что Гэвин с Джеффом считают и его одного поля ягодой с малоценными, далекими от IT людьми. Разрабы, по его мнению, не видели в сотрудниках, засевших в Цуге, никакого смысла. (Это не совсем соответствует действительности, но Гэвин и Джефф иногда сомневались в их полезности. Например, Джеффу нравился Михай, но он не понимал, какое отношение к Ethereum имеют его странные выдумки вроде холонов.)

Группа начала понемногу понимать, что приближается развязка. Более того – два участника высшего уровня, не из соучредителей и даже не из Цуга, собирались поставить вопрос ребром.

В мае Матиас – двадцатичетырехлетний датчанин, работавший в Швейцарии сперва над сайтом, а затем над юридической стороной краудсейла, отправился домой к Стефану Туалю в Туикенем, к юго-западу от Лондона, чтобы помочь учредить лондонский филиал. Поначалу, вспоминает Матиас, он не понравился Стефану: француз считал, что датчанин в одной упряжке с Чарльзом. (Сам Стефан эти подозрения отметает.) Так или иначе, ночной разговор за вином быстро растопил лед. В следующие недели они обсудили недоверие и внутренний раскол в Ethereum. Наконец они решили, что так продолжаться не может. Мало того – оба были готовы рискнуть и вылететь из проекта, лишь бы спасти его. Главный камень преткновения, согласились они, – это Чарльз.

И дело не только в его жутких манипуляциях. (Хотя и они имели значение – невозможно существовать с СЕО, которому почти никто не доверяет.) Но, поразмыслив, они поняли, что в корне всех проблем лежат разногласия о миссии проекта. А организация с двумя миссиями – это как корабль, плывущий на утес: если один капитан тянет штурвал влево, а второй – вправо, судно разобьется о скалы. Проще говоря, планы Чарльза на Ethereum не совмещались с ви́дением Виталика. Денег и на то, и на другое не хватало. По расчетам Матиаса, минимальная стоимость разработки жизнеспособного продукта – 15 миллионов долларов. Они не представляли, сколько смогут собрать, к тому же технологические проекты почти всегда превышают бюджет. Однако в текущем бюджете на разработку отводилось только 60 %, а целых 40 % – на «тщеславные», по их мнению, проекты Чарльза типа бизнес-инкубатора. Взвесив непростую ситуацию, Матиас и Стефан поняли, что по-настоящему незаменимые соучредители – это разработчики Гэвин и Джефф; они важнее даже Виталика, который в одиночку Ethereum не напишет. Это софтверный проект – без разработчиков его не запустить.

Стоило понять, что стоит на кону, – и для Матиаса, человека без семьи, вывод был прост. С тех самых пор, как он узнал о существовании биткойна, он считал децентрализованные транзакции, свободные от правительственного надзора, единственным решением финансового кризиса 2008 года, в котором сгорели миллионы его деда. И когда появился Ethereum, Матиас увидел в нем платформу для осуществления своей мечты. И был готов рискнуть всем, чтобы ее спасти. Матиас помнит, что Стефан исходил из других расчетов, но с тем же результатом: у него были жена и дети, а он почти полгода проработал даром: если Ethereum не заработает, ему конец. Стефан говорит, что и это правда, но все же он хотел спасти Ethereum, потому что верил в справедливый децентрализованный мир и считал платформу единственным криптопроектом, который может стать планетарным компьютером, независимым от цензуры.

Каждый соучредитель имел один голос, кроме Виталика, имевшего сразу два. Они предположили, что Джо, Энтони и Амир не проголосуют против Чарльза (как и сам Чарльз). Стефану и Матиасу оставалось убеждать Гэвина, Джеффа и Михая исключить Чарльза – и, если получится, последнее слово останется за Виталиком.

Действовать нужно было осмотрительно, ведь они знали: одна оплошность – и Чарльз потребует их головы. Прежде всего они связались с Михаем. В ночной конференции по скайпу 26 мая – при участии Михая, Роксаны, Тейлора Герринга и Ричарда Стотта – Стефан и Матиас перечислили недостатки Чарльза. Михай вскоре согласился, что его поведение представляет серьезную проблему.

Звонок имел большое значение еще для одного человека в «Космическом корабле», хотя и по другим причинам. Тейлор вспоминает, что Стефан и Матиас были несколько нетрезвыми, и Стефан как глава PR, участник внутренних чатов и бизнесменов, и разработчиков, сболтнул о том, что видит, как затевается крупная политическая игра. По словам Тейлора, Стефан был уверен, что, как только поступят деньги от краудсейла, Швейцария и бизнесмены потеряют значение и бюджет перейдет в руки разработчиков. А поскольку их предводителем считался Гэвин, это означало, что победит он. (И Стефан, и Матиас утверждают, что сильно не напивались, а Стефан подчеркивает, что звонок касался Чарльза, а не Гэвина.)

На тот момент все уже несколько месяцев работали без зарплаты. После первоначальных крупных взносов от Энтони и Джо некоторые, как Тейлор, начали давать биткойны взаймы, чтобы поддержать проект. И, по словам Тейлора, Стефан заявил всем, что присоединяется к Гэвину, потому что ему нужно чем-то кормить жену и детей. (Стефан не помнит, чтобы так говорил, но добавляет, что это представление могло сформироваться из-за их с Гэвином взаимных дружбы и уважения.)

Это насторожило Тейлора. «Ой, блин, люди уже расходятся по лагерям».

После первого успешного созвона пришла очередь Гэва и Джеффа. Матиас и Стефан очертили им моменты, которые уже обсудили с Михаем и остальными, но теперь добавили вишенку на торте. Они напомнили Гэвину и Джеффу, что только у них двоих есть «ядерная кнопка»: если Чарльз будет не уволен, они могут пригрозить уйти из проекта. Поскольку только Гэвин и Джефф могут создать Ethereum, Виталик будет вынужден согласиться.

Джефф и так об этом знал – причем довольно давно. Услышав, что все друг друга понимают, Матиас и Стефан отметили переговоры, выпив еще вина.

Через несколько дней Гэвин, Виталик, аналитик Ethereum Влад Замфир и их друг Янислав Малахов приехали в Вену, чтобы выступить на конференции на тему биткойна в Венском техническом университете, причем Виталик приехал в том же полосатом свитере, который надевал на январское открытие «Децентрала». Вечерами Гэвин с Яниславом выпивали допоздна и где-то гуляли, а молодые Виталик и Влад оставались работать в съемной квартире. Но днем Гэвин и Виталик обсуждали важные вопросы. Оба всегда хотели сделать Ethereum криптовалютной версией Mozilla – некоммерческим проектом с открытым исходным кодом – и наконец смогли проговорить свои опасения насчет коммерческой модели. По словам Виталика, во время их дискуссии в апартаментах, украшенных статуэткой жирафа, Гэвин, хоть он сам этого уже не помнит, заявил, что, если проект направят в коммерческое русло, он не останется на борту. Гэвин помнит только то, как сказал, что готов работать наравне с Виталиком или под его руководством, но ни в коем случае не с Чарльзом.

Виталик уже знал о мнении Гэвина, что лидеры из лагеря «бизнесменов» – только обуза, посторонние, которым повезло урвать позиции, которых не заслуживают, и отчасти был с этим согласен. В отличие от Гэва он не считал, что техническая сторона важнее всего остального, но признавал, что выхлоп от действий остальной команды слишком мал. Амир работал над Colored Coins и словно вообще не верил в успех Ethereum; из Михая, которого Виталик любил как друга, получился плохой маркетолог; Стефан не поладил с некоторыми участниками. Джо еще ничего, но и его основная ценность – бизнес-ангел со связями; Энтони им нужен, но он переоценивает свою важность. И, наконец, Чарльз – «математик» без рыночного опыта, захвативший руководящую роль.