Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 74)

– Думаете, джентльмен пойдет с каким-то негром, которого никогда раньше не видел?

Я взглянул на Синнэмон. Казалось, что она все еще на том корабле. Ее глаза почти светились в отсветах пламени.

– Скажи ему, что речь идет о корабле, страховку которого он когда-то оформлял, – о «Темном ангеле». Он вспомнит. Скажи ему, что у тебя находится рабыня, которая пережила то плавание, а ты выступаешь переговорщиком от ее имени. И скажи ему, что ее рассказ сделает его очень богатым человеком.

Глава шестьдесят пятая

Если бы мы жили в другом, лучшем мире, убийство Таддеуса Арчера могло бы изменить ход истории. Гектор Себрайт выиграл бы дело против компании «Атлантик Трейдинг и партнеры», и это вызвало бы общественный резонанс из-за утопления африканских рабов. Все страхи Напье Смита оправдались бы: петиции и брошюры, отказ людей от сахара из Вест-Индии. И прозвучал бы похоронный звон по работорговле.

Но, как любит говорить Каро, это мир, в котором мы живем. О «Темном ангеле» слышало очень мало людей – кроме тех, кто сейчас читает мою рукопись. И еще меньше задумываются о трехстах шести африканских мужчинах, женщинах и детях, убитых на борту в течение семи жутких дней в декабре 1778 года.

Гектор Себрайт пришел в бывший дом предварительного заключения, чтобы услышать рассказ Синнэмон, и его очень заинтересовало услышанное. Всего неделю спустя он подал иск против компании «Атлантик Трейдинг и партнеры» в Суд королевской скамьи. В ответ Вест-Индское лобби поступило так, как поступало всегда, когда появлялась угроза их интересам: заплатило много денег, чтобы проблема исчезла.

Надо отдать должное Себрайту, он умело разыграл эту карту. Почувствовав, что лобби в отчаянии, он держался до последнего вечера перед днем слушания в суде и получил двадцать пять тысяч фунтов стерлингов, что почти в четыре раза больше страховой суммы, которую он вынужден был заплатить по иску. «Темный ангел», корабль потерянных душ и призраков, тихо уплыл в анналы тайной истории страны.

Справедливость восторжествовала только в одном. Вест-Индское лобби, недовольное стоимостью урегулирования предъявленного иска, выплеснуло все свое негодование на Джона Манди. Ему отказывали в кредитах, он не мог найти достаточно инвесторов для походов невольничьих кораблей и объявил себя банкротом весной 1782 года. Свои дни он закончил в долговой тюрьме. Миссис Манди с детьми были отданы на милость работного дома.

Последнее путешествие до того, как банки закрыли перед Манди свои двери, совершил его невольничий корабль «Феникс» осенью 1781 года. Он без проблем дошел до залива Биафра, где было куплено более четырехсот африканских рабов, которых потом продали на островах Карибского моря. На обратном пути в Дептфорд корабль попал в сильный шторм в Северной Атлантике и утонул. Погибли все, кто находился на борту, среди них был третий помощник капитана Натаниель Гримшоу.

Теперь Синнэмон ведет тихую жизнь в маленьком домике к западу от Хэмпстеда. По условиям соглашения, заключенного от ее имени Сизаром Джоном, ей выплатили пять процентов от суммы, которую получил Гектор Себрайт. Люций Стоукс вынужден был отказаться от всех прав на нее. Ее свободу подтвердили в суде. Она ни в чем не нуждается, ей нужно только постараться все забыть.

Что касается меня, то я уже почти четверть века заседаю в парламенте. Хотя мне не удалось занять высокий пост – отчасти из-за враждебности Вест-Индского лобби, – несколько лет назад меня назначили парламентским секретарем Совета по торговле. Одной из моих первых задач на этом посту стала работа председателем постоянного комитета по выбору места для строительства нового Вест-Индского причала.

Прошедшие годы не пошли на пользу притязаниям Дептфорда, и возглавляемый мною комитет рассматривал только два конкурентных предложения. Первое – расширить уже имеющийся порт в Уоппинге, второе – дерзкий план – прорубить канал через болота на Собачьем острове. Я склонял комитет, а потом и палату общин к принятию второго плана, в 1799 году он получил одобрение короля. Хотя это мало повлияло на мое мнение по данному вопросу, я должен признать, что испытываю небольшое удовлетворение, думая о том, что Люций Стоукс, теперь впавший в маразм, вынужден смотреть на ведение этих работ при каждом посещении дока в Дептфорде.

И последнее – это исчезновение Джеймса Брэбэзона. Событие, которое сначала было для Дептфорда загадкой, а позднее, после получения мэром и магистратом нескольких писем из Шотландии, стало считаться неприятной темой, о которой город предпочел забыть. Те, кто задумывался об этом, предположили, что Брэбэзон покончил жизнь самоубийством, когда понял, что определенные события из его прошлого вот-вот всплывут. Но истина, как часто в Дептфорде, отличалась от предположений.

Мой последний визит в кабинет Джеймса Брэбэзона состоялся через несколько часов после взрыва «Темного ангела», незадолго до посещения мистера и миссис Манди. Брэбэзон, как и супруги Манди, уже не спал. В центре гостиной стоял большой дорожный сундук, частично заполненный одеждой и другими вещами.

– Уезжаете, мистер Брэбэзон? – спросил я.

Он нервно улыбнулся:

– Совсем ненадолго, к тете в Уэйбридж.

Он изобразил ужас при виде моих ранений и, несмотря на ранний час, любезно согласился обработать мои ожоги. Пока он смазывал их мазью и забинтовывал, я рассказал ему о признании и смерти Сципиона.

– Меня едва ли удивляет, что такие дикие преступления совершил негр, – заявил Брэбэзон. – Те, кто считает черную расу равной европейской, мало понимают природу африканского мозга.

– Он убивал не потому, что он африканец, – заметил я. – Он убивал, потому что жизнь в рабстве разрушила его разум. – Боясь выйти из себя и избить его до полусмерти, я сделал глубокий вдох и заговорил более спокойным тоном: – Я был в «Доме лилий».

Казалось, тень скользнула по его лицу, как и в тот день, когда я спрашивал его про поездку в Гринвич и встречу с Тэдом.

– Я добьюсь того, что это место больше не будет работать, даже если мне придется лично сжечь его дотла. Я не могу доказать, что вы посещали его, но знаю, что вы были информатором Арчера. Вы украли для него контракты, а потом свалили вину на Дэниела Уотермана. Вы пытались убедить Джона Манди убить Арчера, чтобы он не заставил вас давать показания в суде. Манди отказался, но вам улыбнулась удача, когда вмешался Сципион. Больше она вам не улыбается.

Брэбэзон попытался возразить и доказать свою невиновность.

– Не надо. – Сила в моем голосе заставила его замолчать. – Мне кажется, одного серебряного жетона было бы недостаточно. Вероятно, у Арчера было что-то еще. Может, жетон каким-то образом послужил ему подсказкой, и впоследствии он навел справки о Ричарде Прайсе из Глазго – как это сделал я. В Шотландии была еще одна девочка? Такого же возраста, как те в Ли? Или она была не одна? Скоро я все равно узнаю, так что можете рассказать мне.

У Брэбэзона начал дергаться кадык.

– Это не то, что вы думаете. Я любил ее, а она любила меня. Вы должны знать, что наши законы основаны на ошибочном понимании науки. Во многих частях света девочек выдают замуж в семь и восемь лет. Если они созрели, с точки зрения медицины никаких противопоказаний нет.

Его оправдания быстро лишили меня любопытства.

– Скажите мне только одно: кто придумал топить рабов? Вы? Учитывая то, что я слышал о Вогэне и о его душевном состоянии, не могу представить, чтобы эта идея пришла ему в голову. Чтобы придумать что-то настолько безнравственное, требуется развитой ум ученого человека.

Брэбэзон просто сидел и смотрел на меня, и в конце концов я потерял терпение.

– Что ж, возможно, к вашему возвращению из Уэйбриджа я уже получу ответ из Шотландии. Может, тогда вы станете более откровенны.

В последующие годы я часто задумывался, правильно ли поступил. Многие скажут, что Брэбэзона следовало отдать под суд за его преступления – и за маленьких девочек, и за утопленных рабов. Однако на тот момент у меня не имелось доказательств для его ареста ни по одному делу, и я боялся, что Брэбэзон просто исчезнет, как исчезал в прошлом, а потом всплывет в каком-то другом городе под новым именем.

Даже если бы потом я нашел его и предъявил обвинения, у меня все равно оставались бы сомнения. Присяжные – капризные существа, а мне на себе довелось испытать, какой убедительной может быть ложь этого двуличного человека. Я вполне мог представить, как он склонит весь зал суда к своей точке зрения. И вообще, как однажды сказал Сизар Джон, закон может быть сукой.

Хай-стрит перед домом Брэбэзона была погружена в бледный предрассветный полумрак. Пройдя несколько метров от его дома, я завернул в узкий переулок, откуда хорошо было видно его входную дверь. Там ждала Ямайка Мэри, взлохмаченная черная ворона в плаще с капюшоном. У нее за спиной маячили две мускулистые фигуры – Авраам и еще один лакей, которого я не узнал.

– Он собирается сбежать, – сообщил я.

Мэри понимающе кивнула и подняла голову, чтобы посмотреть на окно Брэбэзона. В комнате за задернутыми шторами двигались тени.

Она прищурила желтые глаза. Улыбка была многообещающей – так улыбаются любовнику.

– Далеко он не убежит.

Через два года после описанных здесь событий ко мне пришли аболиционисты Грэнвилл Шарп и Олауда Эквиано. До них, старых знакомых Тэда, дошли слухи о моем расследовании его убийства. Они хотели знать больше. По просьбе Шарпа я представил им отредактированную версию этой истории, после чего Эквиано рассказал мне про еще одну трагедию на борту другого невольничьего корабля. Это случилось на судне под названием «Зонг». Как и на «Темном ангеле» до него, на «Зонге» стала заканчиваться вода, пока он шел по Среднему пути. Экипаж просчитал, что стоимость покупки рабов покрывает страховой полис, и выбросил за борт сто тридцать три африканских раба.