Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 53)

Я просидел в обеденном зале до полуночи. Затем отправился на конюшню и забрал Зефира и норовистую гнедую кобылку, которую арендовал для Синнэмон. Я повел лошадей по темному Дептфордскому Бродвею, мимо церкви и вверх по засаженной деревьями дороге, которая вела прямо к вилле Стоукса.

Кобыла все ржала и трясла головой. Я успокаивал ее, нервы у меня были на пределе, все тело напряжено. Добравшись до ворот дома Стоукса, я увидел, что в сторожке темно. Я увел лошадей в заросли и привязал к деревьям. Достал карманные часы. Почти половина первого. Синнэмон сказала, что встретится со мной в это время.

Я ждал, мое беспокойство нарастало с каждой минутой. Чтобы укрепить свою решимость, я постоянно напоминал себе, зачем это делаю. Показания Синнэмон, несомненно, очень важны – и как только я раскрою все секреты, окружающие «Темного ангела», останется мало мест, где убийца Тэда сможет укрыться. К тому же я делал доброе дело. Я видел, как Стоукс с ней обращается. Принципы человека нельзя считать добродетельными, если он им не следует.

Лунный свет почти не проникал сквозь кроны деревьев, и я вздрагивал каждый раз, когда слышал шорохи в подлеске. Воздух был пропитан ароматом зелени, от дыхания лошадей шел пар. Почти час ночи. Где она? Ее поймали? Я ожидал услышать крики, увидеть фонари, приближающиеся ко мне среди деревьев.

Я прокрался назад через лес, пока снова не увидел ворота. Было тихо. Я пытался понять, что теперь делать. Ждать дальше, хотя Стоукс мог вернуться домой в любую минуту, или в одиночестве вернуться на Стрэнд и бросить Синнэмон на произвол судьбы?

Я все еще размышлял об этом, когда заметил, как в темноте мелькнуло что-то белое. Синнэмон в платье цвета слоновой кости бежала по подъездной дороге. Мы уставились друг на друга сквозь прутья ворот, стоя по разные стороны дороги. Я и раньше задавался вопросом, как она планирует выбираться с территории виллы, окруженной высокими стенами. Теперь я понял, что она собирается перелезть через ворота. Железная конструкция была украшена многочисленными завитушками и металлическими цветками. Так что ее ногам было на что упереться. Но я все равно восхитился тем, что она способна сделать это. Отчаяние превращает самых слабых мужчин в атлетов. Кажется, и женщин тоже.

Она добралась до верха и перекинула одну ногу, затем замерла – распахнулась дверь сторожки. Шаркая ногами и что-то напевая себе под нос, вышел пожилой африканец. Прихрамывая, он доковылял до кустов и помочился. Я двинулся вперед, но Синнэмон жестом сказала мне оставаться на месте. Когда привратник повернется, он точно увидит ее. Он долго справлял нужду, затем похромал назад, пытаясь застегнуть штаны. Он явно был сильно пьян. На всем пути до сторожки он пытался справиться со штанами и не поднимал голову. Наконец дверь закрылась.

Синнэмон быстро спустилась, прыгнув на землю примерно с метровой высоты. Она перебежала дорогу ко мне, и я повел ее сквозь рощу. Отсюда до Лондона было около часа, но многое зависело от того, как хорошо Синнэмон держится в седле. Если Стоукс поймет, что она сбежала, когда вернется домой, он может послать за нами погоню. Нельзя было исключать и другие опасности – лошадь захромает, воры остановят нас на дороге. Я пытался дышать ровно, чтобы успокоить биение сердца.

Мы приближались к месту, где я оставил лошадей. Я увидел только Зефира и стал оглядываться в поисках гнедой кобылки. Синнэмон вскрикнула, и я тут же потянулся к пистолету. Среди деревьев стоял Сципион и держал гнедую кобылку под уздцы.

– Иуда, – сказал он. – Вы дали мне обещание. – Он выпустил лошадь и схватил Синнэмон за руку. – Я говорил себе, что мои подозрения необоснованны, хотя знал, что у меня есть все основания для них.

– Пожалуйста! – взмолилась Синнэмон. – Я не могу это все больше терпеть. Отпусти меня.

– Тебе плевать на тех, кого ты оставляешь? – холодно спросил Сципион. – На последствия, которые ждут меня?

– Если вы лишитесь работы, я помогу вам найти место в Лондоне. Обещаю, – сказал я. – Из всех людей вы не можете винить ее в том, что она хочет свободы. От вас требуется только закрыть глаза и дать нам уехать.

– Вы не понимаете! – В его тоне звучала неистовость, которой не было раньше. – Все, что у меня есть, – оно здесь, в Дептфорде. И я не позволю вам забрать это у меня.

У нас не было времени на споры. Я достал пистолет.

– Моя совесть не позволяет мне оставить ее здесь.

– Совесть не позволяет? И то, что вы ей помогаете, никак не связано с «Темным ангелом»? Она вам уже рассказала все, что знает? Это будет короткий разговор.

– Нет! – закричала Синнэмон. – Сципион, пожалуйста, не надо.

– Что, по вашему мнению, она знает? – продолжал Сципион. – Она может представить вам доказательства мошенничества со страховкой? Вы на самом деле думаете, что экипаж обсуждал подобные вещи в присутствии рабов? Она видела, как топили рабов, как она вам и рассказала, но больше она ничего не видела и не слышала. Стоукс уже допрашивал ее. И я тоже. Вы думаете, что ей позволили бы остаться в Дептфорде, если бы она могла причинить вред кому-то здесь?

По лицу Синнэмон я понял, что это правда.

– Она сказала Арчеру, что ничего не знает, и он бросил ее. Лучше бы и вам поступить так же. Если вы сейчас дадите нам уйти, я смогу вернуть ее домой до того, как кто-то поймет, что она исчезла.

Он потянул Синнэмон к дороге, хотя она сопротивлялась на всем пути.

Я колебался. Я могу помочь Синнэмон, но никак не продвинусь в своем деле и только найду новые проблемы себе на голову. Теперь, когда меня видел Сципион, мое участие в побеге не удастся скрыть. К тому же Синнэмон наврала мне. Я предполагал, что сделала она это, потому что опасалась, что я, как и Тэд, откажусь помогать ей. Только я знал, что Тэд все равно помог бы ей. Его только отвлекло другое дело, а потом у него уже не было шанса. Я не мог ее бросить сейчас просто потому, что так лучше для меня.

Я догнал их на дороге. Синнэмон продолжала умолять Сципиона, но он выглядел полным решимости.

– Я все равно отвезу ее в Лондон, – крикнул я ему в спину. – Дайте ей шанс.

Он не остановился:

– Тогда вам придется меня застрелить.

– Как ты можешь? – крикнула Синнэмон Сципиону, когда мы добрались до дороги. – После всего, что ты мне говорил!

Дверь сторожки снова распахнулась, и вышел привратник с мушкетом в руке.

– Что происходит? Мистер Сципион? Что тут делает девушка?

Из груди Синнэмон вырвался тихий стон.

– Я провожаю ее домой, – властным тоном ответил Сципион. – Ты ничего не видел, понял? Открывай ворота.

Он еще не успел закончить предложение, когда мы услышали стук лошадиных копыт и колес приближающейся кареты. Привратник шагнул к воротам с ключами, но было уже поздно. Фонарь осветил дорогу, потом из-за поворота показалась серебристо-бирюзовая карета Стоукса. Кучер вскрикнул и дернул за поводья. Карета остановилась, открылась дверца. Вышел Люций Стоукс. Авраам и еще один чернокожий лакей спрыгнули с запяток и встали по обеим сторонам от хозяина.

Мэр обвел взглядом нашу группу.

– Что здесь происходит?

Сципион выступил вперед:

– Я возвращался из города, когда услышал какой-то шум в лесу. Капитан Коршэм прижимал мисс Синнэмон к дереву.

Я понял, что он делает. Наказание за свидание в лесу будет гораздо более гуманным, чем за побег.

– Правда? – Стоукс посмотрел на меня.

– Девушка не возражала, – ответил я. – Я обещал ей полгинеи.

– Мне плевать, не возражала ли она. Она моя собственность. – Стоукс посмотрел на Синнэмон: – Он красив, в этом ему не откажешь. Интересно, что ты собиралась купить на эти полгинеи? Разве я не даю тебе все, что тебе требуется?

Лицо Синнэмон стало мертвенно-бледным:

– Даете, сэр.

В зарослях заржала гнедая кобылка. Я затаил дыхание, надеясь, что Зефир не станет ей отвечать. Если Стоукс обнаружит, что лошадей две, история Сципиона просто рассыплется.

– Авраам, уведи ее. И тщательно обыщи. Я скоро приду и разберусь с ней.

Привратник отпер ворота, и Авраам потащил Синнэмон по подъездной дороге к дому. Она не сопротивлялась. Во мне закипала ярость. Мы уже были бы на пути в Лондон, если бы Сципион не остановил нас. Наши глаза встретились, его взгляд был зеркальным отражением моего. Он винил в случившемся меня, а я – его.

Стоукс повернулся ко мне:

– Вы знаете, что на плантациях делают с ворами? Отрубают им руки. – Его взгляд упал на мой пистолет, он заметил, как напряжено мое тело, и улыбнулся: – Хорошо, что мы не дикари, как плантаторы. И все же, признаюсь, я разочарован, капитан Коршэм. Если джентльмен хочет позаимствовать что-то у друга, он обычно спрашивает разрешения. Кто знает, я мог бы сказать «да». Я говорил раньше.

– Мы не друзья, мистер Стоукс.

Его улыбка стала шире.

– В таком случае вы должны мне соверен. Ведь девушка не имела права сама сдавать себя в аренду. Плату должен получить я.

– Вам так нужна половина гинеи? – спросил я ничего не выражающим голосом.

– На кон поставлен принцип, сэр. Важный принцип.

Стоукс протянул руку, и в конце концов я дал ему деньги, опасаясь, что Синнэмон будет только хуже, если я этого не сделаю. Он сардонически поклонился мне и пошел к воротам, Сципион и лакей последовали за ним. Сципион не смотрел на меня, и я решил, что нашему сотрудничеству пришел конец. После событий сегодняшней ночи я об этом не жалел. Гнедая кобыла опять заржала в роще. На этот раз Зефир ответил ей. Стоукс на мгновение остановился, потом пошел дальше. Я не знал, слышал ли он ржание, но если и слышал, я мало что мог сделать. В общем, все обернулось полной катастрофой.