Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 52)
– Да, конечно, в тот вечер был ужин, – сказал Робертсон. – После дневной лекции. Я сам выступал с докладом об использовании хинной коры для лечения тропической лихорадки.
Это был невысокий жилистый джентльмен с высоким лбом, крючковатым носом и бегающими черными глазами. Я мог представить, как он считает монеты, сидя над сундуком при свете свечи, или прядет из волос какой-то несчастной девушки золото.
– Всего было примерно сорок пять человек. В основном члены Ассоциации хирургов, хотя обычно к нам присоединяются и другие врачи, которых интересует военно-морская медицина. Было представлено несколько докладов, потом, как и всегда, проводилась демонстрация. В тот день речь шла о ardor urinae [55]. Мистер Гривес показал нам, как вставлять катетер – серебряную трубку, которая вводится в пенис для облегчения мочеиспускания.
Я поморщился. Мы шли по широкой дороге между двумя прибрежными крыльями госпиталя. Дорога вела в большой парк, купол Королевской обсерватории выглядывал из-за верхушек деревьев.
– Вы помните, присутствовал ли хирург из Дептфорда Джеймс Брэбэзон?
– О да, мистер Брэбэзон присутствовал. Он часто посещает наши лекции и ужины.
– Вы помните, когда он уехал?
– Ему пришлось уехать к пациенту в Дептфорде после лекции, но он вернулся на ужин и оставался почти до самого конца. Если не ошибаюсь, уехал около часа ночи.
– Вы уверены?
– Точное время я вам назвать не могу, но в конце вечера с Брэбэзоном произошел инцидент, поэтому я запомнил.
– Инцидент?
Он колебался:
– Могу ли я спросить, чем вызваны ваши вопросы? Я не люблю сплетничать.
– Мистер Брэбэзон живет в непосредственной близости от военно-морской верфи, сэр. Верность шотландца английской короне никогда не следует воспринимать как должное.
– Да, конечно, – кивнул Робертсон. – Я – патриот своей страны, сэр.
– В таком случае, пожалуйста, расскажите мне про инцидент, который вы упомянули.
Он нахмурился:
– Это было довольно странно. Один из врачей, приехавших на нашу встречу, был земляком Брэбэзона, из Глазго. Похоже, он узнал Брэбэзона, но назвал его другим именем, он назвал его Прайс.
Какие бы подозрения ни вызывал у меня Брэбэзон, такого я не ожидал.
– Что сделал Брэбэзон?
– Побледнел и сказал тому врачу, что он ошибся. Как джентльмен, врач принял объяснения, но, кажется, они его не убедили. Впоследствии я слышал, как он говорил: «Я мог бы поклясться, что это Ричард Прайс». После этого Брэбэзон надолго не задержался.
– Что вы об этом думаете?
– Я предположил, что он сменил имя и фамилию, когда перебрался на юг. Он не был бы первым, кто это сделал. Может, порвал со своей семьей и не хотел, чтобы ему напоминали о прошлом. Есть много самых невинных объяснений.
И много совсем не невинных. Я подсчитал, что даже если Брэбэзон уехал в час ночи, то он все равно мог успеть вернуться в Дептфорд, подкараулить Тэда, замучить его и убить. Едва-едва, но успеть.
Мы вернулись в кабинет Робертсона, где я записал имя врача из Глазго, доктора Калума Блэйра.
– Не завидую вам, если вам приходится жить в Дептфорде, – сказал Робертсон. – На днях я обедал с начальником военно-морской верфи. Не знаю, как он все это выдерживает. Наши отношения с городом здесь, в Гринвиче, по большей части строятся на честности, но в Дептфорде, кажется, учатся разбойничать еще в колыбели. От власти тоже никакой пользы. Говорят, что магистрат раньше был плотником. – Он печально улыбнулся. – Как вы считаете, он сам смастерил свою судейскую скамью?
– Насколько я понимаю, у магистрата с начальником военно-морской верфи были разногласия? – Об этом мне сказал Брэбэзон, когда мы обедали вместе.
– Каждую неделю на верфи что-то пропадает. Повозки, лошади, порох. Это явно дело рук воров из города, но магистрат ничего не предпринимает. Начальник верфи пожаловался лорду-канцлеру [56] и попытался отстранить мистера Чайлда от должности, но мэр подключил Вест-Индское лобби. А кто хочет идти им наперекор? Только дурак.
– И правда, кто? – сказал я с тяжелым сердцем.
Глава сорок вторая
Я поспрашивал в окрестностях приходской церкви о таверне «Артишок», том месте, где, по словам Ямайки Мэри, ругались Брэбэзон и Тэд. Мне подсказали, куда идти, и я отправился в ту часть Гринвича, которая находится между Темзой и Дептфорд-Криком. Худшая часть города, хотя, в отличие от Дептфорда, здесь я не волновался за свою безопасность. И все же общего было много. Таверны, бордели, игральные дома. Моряки и проститутки. Пьяницы.
«Артишок» оказался большой деревянной таверной, построенной вокруг грязного двора. Я подождал, пока хозяин закончит обслуживать клиентов – пару посетителей, затем поинтересовался комнатами наверху и описал ему Тэда и Брэбэзона.
У мужчины было худое лицо с резкими чертами и редкая борода.
– Да, я их помню.
– Кто из них снимал номер? – Я пододвинул к нему два шиллинга по поверхности барной стойки.
– Если честно, я не очень хорошо помню тот день. – Он пристально смотрел на монеты, пока я не добавил третью. – Вот теперь вспомнил. Номер снял невысокий худой мужчина. А крупный спросил про него в баре. Я отправил его наверх.
– Я слышал, что они о чем-то спорили. Вы случайно не знаете, о чем?
– В обед здесь много народа и шумно. Услышать ничего невозможно, если только не кричат: «Убивают!» Хотя кое-что я помню… – Он запнулся. – Нет, опять забыл.
Я с неохотой добавил четвертую монету к трем, уже лежавшим на барной стойке. Владелец таверны ухмыльнулся и показал еще одну сценку о том, как вспоминает случившееся.
– Когда они первый раз приходили сюда, высокий выглядел расстроенным, покидая мое заведение.
– Они были здесь дважды?
– Да. Первый раз – примерно пять недель назад.
Совпадает со вторым визитом Тэда в Дептфорд. Я задумался, почему он выбрал именно это место для встречи с Брэбэзоном. Вероятно, чтобы их не видели вместе. Теперь я склонялся к тому, что информатором Тэда был Брэбэзон, а не Дэниел Уотерман. Во время их первой встречи Тэд предложил ему выкрасть контракты. Вторая встреча состоялась за день до убийства Тэда, когда Брэбэзон, предположительно, передал ему документы. Значит, они до сих пор должны быть в Дептфорде.
Зачем Брэбэзону помогать Тэду? Не ради денег. Похоже, у Брэбэзона просто не было другого выхода, и поэтому он чувствовал себя несчастным. Я задумался, не связано ли то, чем Тэд держал хирурга, с чем-то из его прошлого. Я устроился в таверне и написал длинное письмо доктору Калуму Блэйру на адрес факультета общей медицины и хирургии в Глазго.
Я шел пешком назад в Гринвич, погрузившись глубоко в свои мысли. Так глубоко, что чуть не попал под повозку пивовара. Возница сам ехал слишком быстро, но это не остановило его от шквала крепких словечек в мой адрес.
Если бы не этот инцидент, вернувший меня к действительности, я мог бы его не заметить. Я замер и уставился на него, игнорируя поток ругательств. По противоположной стороне улицы шел высокий мускулистый мужчина. На нем было сизовато-серое пальто и перчатки, шляпу он надвинул низко на лоб. Издалека можно было и не понять, что он чернокожий.
Сципион. Ничего удивительного, хотя я вспомнил, что вчера вечером, перед тем как мы расстались, он сказал, что сегодня отправится в Лондон по делам Стоукса. Он заявил, что уедет сегодня в шесть утра и не вернется до завтра. Мы договорились снова встретиться завтра днем. Вероятно, его планы изменились, но что-то в его походке – он шел быстрым шагом, с опущенной головой – подсказывало, что он не хочет, чтобы его заметили и запомнили. Заинтригованный, я решил последовать за ним.
Он перешел дорогу у церкви и пошел в направлении военно-морского госпиталя. Я держался примерно в двадцати шагах позади него. Мы дошли до небольшого ряда магазинов, и он нырнул в кофейню. Заведение было совсем маленьким, и я не мог последовать за ним внутрь и остаться незамеченным.
Я остался снаружи, наблюдая за происходящим в кофейне сквозь окно. Сципион кого-то поприветствовал и уселся за столик к другому джентльмену. Внутри было сумрачно, и я не мог рассмотреть лицо второго мужчины. Они беседовали минут пять, потом Сципион встал и ушел. Я нырнул за прилавок магазина с чернилами. Сципион пошел в направлении реки, и я оказался перед дилеммой. Последовать за Сципионом или подождать и посмотреть, с кем он встречался? Я выбрал второй вариант.
Джентльмен допил кофе и тоже направился к выходу. Он перешел дорогу к ожидавшей его большой черной карете. Я смотрел, как она трогается и едет к платному мосту и дороге в сторону Лондона, в совершенном замешательстве и полный сомнений. Как я ни старался, я все же не мог придумать разумное объяснение тайной встречи Сципиона с моим покровителем,
Глава сорок третья
Сципион и Николас Кэвилл-Лоренс. Я размышлял о них весь вечер, сидя в обеденном зале постоялого двора на Дептфордском Бродвее. Сципион ведет двойную игру против своего хозяина и служит Кэвилл-Лоренсу? Я всегда подозревал, что Кэвилл-Лоренс преследует свои собственные интересы, отличные от интересов Вест-Индского лобби. Или Сципион ведет двойную игру против меня, побуждая поглубже запутаться в этом деле, и докладывает о моих действиях Кэвилл-Лоренсу? Я не понимал, зачем он это делает, но решил больше ничем с ним не делиться.