Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 50)

– Дэнни считал, что их украл Брэбэзон?

– Он сказал, что в тот вечер никто не поднимался в кабинет на складе, кроме Манди и его жены. Это не был кто-то из них, значит, Брэбэзон.

Я ничего не понимал.

– Но Брэбэзон потенциально пострадал бы от расследования Арчера. Его могли повесить за его преступления! Зачем ему помогать Арчеру? Не за деньги же. Он богатый человек.

– Я только повторяю вам то, что сказал Дэнни. Арчер пытался расспросить его об этих мертвых рабах, но Дэнни ничего ему не сказал. Он был таким – верным. Дрейк отвел его на заброшенный склад и пытался заставить Дэнни сказать, где документы. Он не знал, но Дрейк ему не поверил. Он засунул ногу Дэнни между двумя ящиками и ударил молотком, который используют портовые грузчики.

– Дэнни сказал, где находится этот склад?

– Только, что это где-то у причалов.

– Вы никогда не думали привлечь к делу мистера Чайлда?

– А толку-то? Дрейк и Чайлд – одна семья. Мама говорит, что после смерти жены Чайлда Дрейк словно чем-то его держит.

– А как умерла миссис Чайлд?

– Утонула в Дептфорд-Рич. Она с сыном пошла туда купаться, и их унесло течением.

– Сын Чайлда тоже умер?

– Да, сэр. Ему и шести еще не исполнилось.

Мне стало жалко этого человека, а потом я ощутил укол иррационального страха за Габриеля. Теперь я понимал, почему Чайлд с такой яростью набросился на меня там, где бык дрался с собаками. Я спросил его, думал ли он когда-нибудь об утонувших детях.

– Сципион сказал, что ночью, перед тем как ты нашел тело Арчера, он видел тебя во дворе конюшни. В тот вечер там оставили куклу обиа. Мисс Синнэмон приходила в тот вечер ухаживать за Уотерманом?

– Да, сэр. Вместе с миссис Манди.

– Она могла оставить эту куклу?

– Возможно. Но в другой раз я видел двух убегающих мужчин.

– Ты уверен?

Он нахмурился:

– Зачем мне врать?

– Я только имел в виду, что ты мог ошибиться.

– Нет, я не ошибся, – покачал головой Натаниель. – Я видел двух мускулистых негров, по виду лакеев. Вот кого я видел.

Я подумал о лакее мэра Аврааме, который был в доме Манди в тот день, когда на пороге оставили мертвого петуха. Но миссис Манди сказала мужу, что это не мог быть он.

– Я порасспрашивал о вашем жетоне, сэр, во всех борделях и игорных домах. Никто ничего подобного не видел. Вы уверены, что он из Дептфорда?

– Нет, не уверен. – Может, он вообще не имеет никакого отношения к этому делу. Я вручил ему половину кроны. – Спасибо, что попытался.

Он выглядел разочарованным. Может, надеялся на большее.

– Мне нужно идти. Гробовщик придет за Дэнни.

Когда мы расстались, я понял, что пытался не обращать внимания на неприятную правду. Отец Натаниеля входил в экипаж «Темного ангела» и сыграл активную роль в утоплении тех рабов. Он также получил долю прибыли с того рейса. Если мошенничество будет доказано в суде, то семье Эймоса Гримшоу, которая и так находится в бедственном положении, придется отдать деньги, которые они, вероятно, уже потратили. Это означает банкротство. Ужасы долговой тюрьмы. Я замер на месте.

Мне нравился Натаниель, и я его жалел. Я считал его умным, восприимчивым парнем. Трудно было представить, чтобы он приносил кому-то боль, не говоря уже о том, чтобы замучить одного из клиентов своей матери до смерти. И все же я должен был оставаться бесстрастным, должен был рассмотреть все возможные версии, даже самые маловероятные. Хотя интуиция подсказывала мне, что я не прав, я все равно должен был считать Натаниеля подозреваемым.

Интерьер церкви был римско-католическим и напоминал театр – темные дубовые скамьи, галереи, коринфские колонны. Все сверкало, и я вспомнил, как Стоукс говорил, что дептфордские работорговцы жертвуют много денег церкви. Может, учитывая природу их занятий, они считали, что это поможет при встрече со святым Петром у ворот рая.

Джон Манди стоял на коленях перед алтарем. Больше я никого не видел. Его глаза были закрыты, а губы шевелились – он молился.

– Молитесь за Дэниела Уотермана? – спросил я. – Или мистера Арчера? Или за триста мертвых африканцев? Потребуется много молитв.

Он открыл глаза, но даже не пошевелился.

– Я молюсь за них всех.

– А как Бог относится к мошенничеству со страховкой? Как апостолы смотрят на то, что людей убивают, чтобы набить вам карманы?

– Это неправда, – ответил он, глядя прямо перед собой. – Эван Вогэн и Брэбэзон поклялись мне на Библии, что это было не так.

– Какая-то часть вас, должно быть, сомневалась в их словах. Вам было не все равно? Или вы сказали себе: что сделано, то сделано? Ничего нельзя изменить, так что лучше оставить себе деньги и молиться?

Царапина на его щеке резко выделялась в свете, лившемся через венецианское окно. Матерый крестоносец, стоящий на коленях перед своим Богом.

– Или, может, вы принимали более активное участие? Дрейк зашел слишком далеко с Уотерманом, и вы решили, что больше не можете доверять своим людям исполнение ваших приказов. Вы сами взялись за меч? И от убийства у вас так тяжело на душе?

– Нет. Зачем мне? Если даже то, что вы говорите – о мошенничестве, – правда, то у меня не было причин бояться Арчера. Я легко могу пережить потерю моей доли прибыли. У меня не было причин его убивать. Как и остальных.

– Вы уверены? Я думал о бумагах, которые украл Уотерман. Они не могли содержать доказательства мошенничества, потому что зачем бы вы их хранили? И все же Арчер так хотел их заполучить, что был готов рискнуть жизнью. Напье Смит упоминал юридические документы, контракты. Предполагаю, это были ваши договоры с синдикатом, который финансировал рейс «Темного ангела».

Он никак не отреагировал, но я знал, что прав.

– В королевстве не так много людей, которые могут позволить себе инвестировать в плавание за рабами. Это известные, богатые джентльмены, которые дорожат своей репутацией. Если их фамилии будут фигурировать в суде, да еще и с учетом убийства, грандиозного скандала не избежать. Я спрашиваю себя: а как другие ваши инвесторы отреагируют на это? Не очень хорошо, я подозреваю. «Атлантик Трейдинг и партнеры» будет мало торговать и лишится партнеров. Последствия для вас и вашей семьи будут катастрофическими.

Все то время, пока я говорил, Манди стоял на коленях и смотрел на алтарь. Только когда я замолчал, он повернулся. Его глаза странно блестели, может, это была просто игра света. Его рука дрожала, когда он коснулся царапины на щеке.

– Вы думаете, что понимаете последствия приезда Арчера сюда? Вы вообще ничего не понимаете. А теперь оставьте меня в покое, капитан Коршэм. Дайте мне помолиться.

Глава сороковая

Остаток дня я провел, гуляя по улицам в районе городских причалов. Сначала я вернулся к тому крюку, на котором нашли тело Тэда, и пошел оттуда до складов, которые охранял Натаниель. Оглянувшись, я определил: на глаз между ними было примерно двести метров. Далековато, чтобы сходить покурить среди ночи.

В отличие от частных причалов и верфей, многие склады у городских причалов были в плачевном состоянии. Некоторые, судя по виду, давно стояли заброшенными. Как говорил Чайлд, здесь немало тихих мест, где Тэда могли пытать и убить. Мне удалось проникнуть в несколько складских помещений через дыры в сгнивших досках или рассыпающуюся кирпичную кладку, но внутри я обнаружил только стаи голубей, пустые транспортные ящики, пыль и затхлый запах пыли и плесени. На одном складе я нашел нищую семью, сидящую у костра. По меньшей мере дюжина чумазых детей смотрела на меня сквозь дым и моргала. Их мать, спотыкаясь, подошла ко мне, взгляд у нее был совершенно пьяный.

– Секс за три пенса?

Я поспешно ретировался.

Если бы я собирался спрятать капитана Вогэна в Дептфорде, то выбрал бы что-то в этом роде. Манди исчез где-то здесь в тот вечер, когда покупал опиум в «Красном доме». А Тэд искал Вогэна точно так же, как ищу я. Тэд купил опиум во время своего первого приезда в Дептфорд, после разговора с Вогэном. Возможно, просто хотел умаслить его. Потом, во время своего последнего приезда, он снова купил опиум.

Я повторил его действия в хронологическом порядке, каждый его шаг. В последний раз Тэд приехал в город за контрактами, украденными Дэниелом Уотерманом – или Брэбэзоном, если верить Натаниелю Гримшоу. Он собирался отправиться прямо в Лондон, взяв с собой Синнэмон. Но что-то изменило его решение, что-то настолько важное, ради чего можно было рискнуть своей жизнью. Осматривая разваливающиеся склады, облупившуюся краску, пустые окна, я думал, нашел ли Тэд Эвана Вогэна.

Сципион пришел ко мне в номер сразу после девяти, как мы и договаривались.

– Вас кто-нибудь видел? – спросил я.

– Не думаю.

Я купил бутылку вина, и мы пили его, сидя на полу, подальше от окон.

– Я мало что узнал, – признался он. – Фрэнк Дрейк любит себя показать. Большинство людей в городе предпочитают с ним не связываться. Он любит то, что обычно и любят моряки: женщин, пиво, игру в кости. И тратит много. У него есть дом на Дептфорд-Стрэнд, в районе Грин. Хорошее место для третьего помощника капитана.

– А откуда он берет деньги?

– Думаю, что-то незаконное. Мне сказали, что он довольно часто ездит в Лондон. Похоже, любит театр. Комедии. В ту ночь, когда убили второго африканца, он был в Лондоне.

– Так было и с остальными. Кто-нибудь говорил что-то про еще одно здание у реки, принадлежащее Дрейку? Сарай или склад? Еще один дом?