Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 48)
«Я ВЫРЕЖУ ТВАИ ГЛАЗА, ЛЮБИТИЛЬ НЕГРОВ, И СКАРМЛЮ ДЕПТФОРДСКИМ САБАКАМ. ВАЛИ ИЗ ГОРОДА. ПАВТАРЯТЬ НИ БУДУ».
Глава тридцать восьмая
Меня разбудил крик. Сердце колотилось в груди, я вскочил с кровати. Потом я снова услышал его – женский крик. Я поспешил к окну и отдернул занавеску, заморгав от дневного света, внезапно хлынувшего в комнату. Брэбэзон несся вверх по лестнице в комнату над конюшней. Я быстро оделся и отправился выяснять, что случилось.
За дверью комнаты стояла миссис Гримшоу, она тяжело дышала, хватая ртом воздух. Я предположил, что кричала она. Натаниель сидел в кресле-качалке, сжав голову руками. Брэбэзон склонился над лежавшим на кровати Дэниелом Уотерманом. Его глаза были открыты, но неподвижны – как могут только глаза мертвеца.
Хирург кивнул мне:
– Печальный день, сэр. Похоже, нагрузка на организм из-за ампутации была слишком сильной. Сердце не выдержало.
Я стоял рядом с Брэбэзоном, с отчаянием глядя на мальчика. Я надеялся, что он многое сможет мне рассказать.
– Вы уверены, что дело в сердце?
– Я видел подобное в прошлом, правда, у пациентов более старшего возраста. – Брэбэзон покачал головой. – Я очень надеялся на его выздоровление.
Я в это не верил. Смерть Уотермана была выгодна многим.
– Может, кто-то не хотел, чтобы он выздоровел.
Лицо у Натаниеля побледнело, глаза покраснели от слез.
– Что вы такое говорите, сэр? Вы считаете, что кто-то его убил? Но зачем?
Открылась дверь, и вошел Перегрин Чайлд. Позади него я заметил конюха миссис Гримшоу, которого, вероятно, за ним отправляли. Парень не уходил, наверное, хотел получить хоть пенс от магистрата. Чайлд подошел к кровати с мрачным выражением лица.
– Что здесь произошло, мистер Брэбэзон? Я просил сообщать мне о состоянии парня.
Вероятно, он отдал этот приказ вчера, после того как я рассказал ему про нападение Дрейка на Уотермана. Я снова задумался, не таилась ли где-то за внешней двуличностью Чайлда совесть.
Брэбэзон повторил свое объяснение про сердце Уотермана.
– Я знал его отца, – сказал магистрат. – Он сам был практически ребенком. Проклятие!
Я оглядел комнату в поисках хоть чего-нибудь, подтверждающего мои подозрения. Все выглядело так же, как вчера ночью.
– Вы хорошо его осмотрели? – обратился я к Брэбэзону. – Взгляните, вон кровь на подушке. Это обычное дело при сердечном приступе?
Миссис Гримшоу прекратила плакать и посмотрела на подушку. Натаниель отвернулся.
– Может, кто-то решил, что Уотерман сильно расстроится из-за потери ноги и мыслей о своем будущем, – продолжал я. – Может, они боялись, что он решит поговорить со мной, и позаботились о том, чтобы он молчал.
– Вы никогда не остановитесь, да, сэр? – спросил Брэбэзон. – Этот парень не мог ничего рассказать ни вам, ни кому-либо другому, потому что ваши догадки не имеют никакого отношения к реальности.
Чайлд взял окровавленную подушку и осмотрел ее.
– Ну так как, Брэбэзон? Это нормально?
– Нормально это или нет, к делу не относится. У парня ампутирована нога, а это серьезная травма для тела…
– Я не об этом спросил, – перебил Чайлд.
– Вы всегда можете вызвать врача из Лондона, чтобы он осмотрел его, – сказал я. – Я с удовольствием заплачу.
– Давайте не будем забегать вперед. – Брэбэзон попытался всех успокоить. – Если этого желает мистер Чайлд, я сам осмотрю его внимательнее.
Я смотрел через его плечо, совершенно ему не доверяя. Лицо у Уотермана было синевато-белым, и я видел бледно-красные отметины на коже. Белки глаз тоже были покрыты крошечными красными пятнышками. Брэбэзон открыл парню рот и с помощью палочки из своего чемоданчика вытащил наружу язык. Он был распухшим и окровавленным, а в одном месте Уотерман, кажется, прокусил его чуть ли не насквозь.
– Мой отец умер от сердечного приступа, – сказала миссис Гримшоу. – Не помню, чтобы у него были такие глаза. И что, ради всего святого, у него с языком?
Брэбэзон нахмурился:
– После этого осмотра должен сказать, что капитан Коршэм прав. Признаки указывают на удушение. Я думаю, что кто-то держал подушку у него на лице.
– Господи! – Миссис Гримшоу снова расплакалась. Натаниель смотрел в пол. Брэбэзон перевел взгляд с меня на Чайлда.
– Я думаю, нужно поставить в известность мистера Стоукса.
Я испытал мрачное чувство удовлетворения. Мне пришлось силой вытаскивать диагноз из Брэбэзона. Он ни за что не подтвердил бы, что дело тут нечисто, если бы не знал, что я посоветуюсь с другими врачами и опишу им симптомы. Брэбэзон был из тех, кого очень трудно загнать в угол, но в этот раз мне это удалось.
Я в последний раз посмотрел на Дэниела Уотермана и почувствовал укол жалости. Он утопил африканских младенцев, но он убивал, потому что нищета и работорговля двигали его рукой. Я вышел из комнаты над конюшней, поклявшись себе, что добьюсь возмездия.
Через три часа нас собрали в личном кабинете мэра. Стоукс, Синнэмон и Сципион – в сопровождении лакея Авраама. Миссис Гримшоу и Натаниель. Перегрин Чайлд и Брэбэзон. Джон Манди с женой. Отсутствовали только Фрэнк Дрейк и неуловимый капитан Вогэн.
Стены кабинета Стоукса были окрашены в яркий тосканский красный цвет [54] и увешаны картинами с изображением Помпеи и Колизея в Риме. На столе между высокими окнами стоял макет предлагаемого Стоуксом причала вместе с миниатюрными невольничьими кораблями и крошечными ящиками размером с кубик для игры в кости. Я видел, что этот причал будет во много раз больше нынешних. Если планы Стоукса когда-то воплотятся в жизнь, это преобразит Дептфорд.
Взгляд Манди упал на меня.
– А он что здесь делает?
У него была сильно расцарапана щека, и я сразу подумал о сестре Тэда Амелии, борющейся за свою жизнь. Как торговец с Вест-Индией, Манди, вероятно, должен был находиться в Лондоне на собрании лобби в тот вечер, когда нас с Моисеем Грэмом преследовали в Марилебоне.
– Капитан Коршэм видел Дэниела Уотермана вчера поздно вечером, – сообщил Чайлд.
– Да, жена сказала мне. Но это определенно дептфордское дело.
– Он прав, – согласился Стоукс. – Мистер Чайлд?
К моему удивлению, Чайлд настоял на своем:
– Я хочу выслушать всех, кто был у парня. Кто обнаружил тело?
– Я, – произнес Натаниель, с трудом сдерживая эмоции. – Я вернулся со смены на складе примерно в четверть седьмого утра. Я не особо присматривался и просто лег рядом с ним. Я понял, что он мертв, только после того, как проснулся несколько часов спустя. Он не дышал. Потом я увидел его лицо.
– Кто последний видел его живым?
– Думаю, мисс Синнэмон, – сказала миссис Манди.
Синнэмон покраснела под нашими взглядами.
– Вчера вечером, когда мы уже собирались уезжать, миссис Манди пошла побеседовать с миссис Гримшоу о состоянии мистера Уотермана. Я прибралась, а потом встретилась с ней внизу во дворе. Авраам проводил нас назад на Бродвей.
– Мой лакей, – добавил Стоукс. Авраам поклонился.
– Вы видели что-нибудь подозрительное? – спросил я у Авраама.
– Нет, сэр, – угрюмо ответил он.
– Дверь в комнату была заперта на ночь? – спросил Чайлд.
– Мы не запирали ее с тех пор, как Дэнни остался у нас, – сказал Натаниель. – Мистер Брэбэзон приходил осматривать его, и другие люди его навещали.
– Значит, зайти мог кто угодно, – сделал вывод Стоукс. – Мне кажется, самое вероятное объяснение – попытка ночной кражи со взломом. Уотерман, вероятно, проснулся, и вор запаниковал.
– Это бред сивой кобылы, – сказал я, обращаясь к Чайлду. – Уотерман был единственным членом команды «Темного ангела», оставшимся в Дептфорде, который участвовал в мошенничестве со страховкой. Он просто выполнял приказы и не имел никакой личной выгоды. Так что он представлял угрозу присутствующим здесь. Он разговаривал с Таддеусом Арчером, и кто-то хотел помешать ему поговорить со мной.
Манди стукнул кулаком по подлокотнику кресла:
– Не было никакого мошенничества. Смерть парня – трагедия, какой были смерти рабов на борту того корабля, не говоря уж о смерти самого мистера Арчера. Но только человек, намеревающийся навредить, мог связать их вместе.
К Брэбэзону, казалось, вернулась обычная самоуверенность, когда он оказался под крышей Стоукса.
– Я сказал это капитану Коршэму, как и мистеру Арчеру до него, но он отказывается слушать.
Чайлд поднял руку, призывая всех к тишине.
– Уотерман вообще хоть что-нибудь говорил прошлой ночью? По этому или какому-либо еще поводу?