Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 42)
– Точно спятил.
В ящике прикроватной тумбочки я нашел обтянутую кожей коробку, в которой лежала свиная кишка для защиты мужского полового члена во время любовного акта и ртутные таблетки [48].
– Вогэн когда-нибудь приводил сюда женщин?
– Конечно, нет. Я держу приличное заведение.
– Прошу прощения, мадам.
Под кроватью я обнаружил металлический сейф. Я отнес его к столу и вставил в замок ключ, который нашел чуть раньше. Внутри был кошель с двенадцатью гинеями, серебряная чайница с листьями чая, пачка каких-то бумаг и книга для записей в кожаном переплете.
Мое сердце забилось быстрее, когда я понял, что бумаги – это купчие на рабов, которых Вогэн продавал для собственной выгоды. Во время нашей прогулки к причалу Манди сказал, что разрешает своим капитанам совершать по несколько таких сделок в каждом рейсе. Губернатор Ямайки сообщал в своем письме, что выжившая рабыня была личной наложницей Вогэна. Я просмотрел счета и нашел тот, который искал. Его я принялся изучать со все нарастающим волнением.
Это было доказательством того, что Сципион соврал мне. Синнэмон не купили у торговца сахаром из Бристоля год назад. А если Вогэн короткое время держал ее у себя перед тем, как продать Стоуксу, она определенно могла быть на борту «Темного ангела».
Хозяйка тем временем открыла обтянутую кожей книгу для записей и листала ее.
– Господи помилуй! Вы только взгляните на это!
Страницы пестрели чернилами, едва ли дюйм бумаги остался чистым. Вогэн рисовал чернилами корабли, которые шли по волнам, узоры из звезд и странных рыб. Еще череп с монетами в глазницах. Между рисунками были записи, иногда под странными углами, иногда на целые страницы, то большими буквами, то маленькими, нацарапанными наспех.
Было много цитат из Библии:
Чернильные кляксы свидетельствовали о неистовстве, с которым делались записи в этом дневнике. Я перевернул страницу и увидел рисунок человека, которого принял за Вогэна. Длинные вьющиеся волосы были откинуты с лица назад, рот перекошен, он выгибал спину, в глазах стояла мука, страдание было написано на всем лице. Шрам на лице был нарисован с такой силой, что перо разорвало бумагу.
Я перевернул еще страницу, потом еще. Одни и те же слова, снова и снова, словно это написанные ребенком в наказание. Сто раз, тысячу. Я перевернул еще несколько страниц. Хозяйка постоялого двора резко вдохнула воздух и принялась шептать молитву.
Среди всей лжи, которую мне говорили, кое-что было чистой правдой. Где бы ни находился Эван Вогэн, с головой у него точно было не все в порядке.
Глава тридцать четвертая
– Подбрось ее, подбрось! Башку ей разбей!
– Надень эту суку на рога!
– Дави ее. Давай! Покажи ей!
Кожа быка покрылась потом. Глаза закатились. Он опустил рога, чтобы броситься на толпу, и те, кто осмелился подойти слишком близко, отпрыгнули назад, глаза у них дико горели от возбуждения. Державшая быка цепь натянулась, и собаки воспользовались моментом. Одна из них бросилась вперед и вонзила зубы ему в бок. Бык взревел, снова опустил голову и воткнул рога в другую собаку. Пот и кровь обрызгали толпу, когда он подбросил собаку в воздух. Толпа ликовала.
Мы находились на одном из полей, которые омывает Дептфорд-Крик. Я услышал шум с дороги и подошел посмотреть. Бо́льшая часть толпы наблюдала за схваткой быка с собаками, в то время как другие воспользовались возможностью провернуть небольшие дела. Мое внимание привлекла группа хорошо одетых мужчин с ухоженными бородками и сильно загорелыми лицами. Капитаны дальнего плавания. Я подошел и представился другом капитана Вогэна. Разгоряченные элем и острыми ощущениями от зрелища, они были рады поговорить со мной.
– Не Брайтелмстоун, – сказал один в ответ на мои вопросы. – И не Маргит. – Он задумался на мгновение, и ветер развеял дым его трубки. – Бат. Вогэн поехал на воды.
– Неужели ты в это веришь? – спросил другой. – Он с одной из своих баб. Уговорил ее бросить мужа и сбежать в Испанию. У Вогэна там родственники.
– Я слышал, что он мертв, – сказал третий. – Один ревнивый муж всадил ему нож в живот и сбросил его в Дептфорд-Рич.
– А доказательства есть?
Мужчина ухмыльнулся:
– Это наверняка чушь собачья. Вогэн мог бы самому дьяволу рога наставить, а потом заболтать его и выйти сухим из воды.
Я выслушал больше разных ответов на вопрос о местонахождении Вогэна, чем съел пирожков за всю жизнь. Я мог только сделать вывод, что он не хотел, чтобы его нашли. Я задавался вопросом, не решил ли он убраться из Дептфорда и залечь на дно. Вогэн был капитаном «Темного ангела», а потому главный отчет страховщикам Манди должен был представить он. Ему больше, чем кому-либо еще, следовало опасаться расследования Тэда. К тому же следовало учитывать его душевное здоровье.
Я уже собирался вернуться на Дептфорд-Стрэнд, чтобы продолжить наводить справки, когда заметил двух мужчин под большим дубом на краю площадки, где бык дрался с собаками. Магистрат Перегрин Чайлд и помощник капитана «Темного ангела» Фрэнк Дрейк стояли, склонив головы над неизбежными бутылками в их руках. Я впервые видел их обоих после того вечера, когда Дрейк набросился на меня в переулке. Я направился к ним.
– Вы, мистер Чайлд, не верите в заговоры? Для человека, который не верит в заговор, мистер Чайлд, вы оба выглядите слишком загадочно.
Дрейк нахмурился, и Чайлд успокаивающе опустил руку ему на плечо.
– Чем могу быть вам полезен, капитан Коршэм?
Хмурясь, он выслушал мой рассказ про Амелию и другие убийства. Дрейк только ухмылялся.
– Арчер мертв. Его сестра и ее горничная мертвы. Два африканца в Лондоне мертвы. Дэниел Уотерман стал калекой из-за вот этого человека, с которым вы сейчас пьете. Сколько еще человек должны пострадать, чтобы вы начали действовать?
Чайлд повернулся к Дрейку, и я понял, что он впервые услышал про Уотермана.
– Разве он вам не сказал? Уверен, это был честный бой. Парень весил по крайней мере килограммов шестьдесят.
Ярко-голубые глаза Дрейка опасно заблестели.
– Парень – вор. Я прямо сказал ему об этом, а он набросился на меня с ножом. Я имел право защищаться.
– Полагаю, вы и от меня защищались, когда с Исааком набросились на меня в темном переулке?
– Это вы сказали, не я, – ухмыльнулся он.
Он казался настолько уверенным в себе, что я задумался, не приплачивает ли он Чайлду. Или их отношения построены на чем-то еще, о чем я не имею ни малейшего представления?
– Я слышал, что у вас были проблемы с мертвыми птицами, не так ли, Дрейк? Костями, крысами, куклами? Это напугало вас, правда ведь?
Дрейк облизал губы:
– Это все глупости. Негритянская магия. Несчастные трусы.
– Ну, вам лучше знать.
К его испитому лицу прихлынула кровь.
– Знаете, почему я разобрался с Уотерманом? Потому что мне приказал мистер Манди. Знаете, почему я топил этих рабов? Потому что мне приказал капитан Вогэн. Знаете, почему я не убил вашего друга, хотя он и напрашивался? Потому что мистер Манди приказал его не трогать!
Это стало для меня новостью.
– Когда? – спросил я.
Дрейк колебался, но Чайлд кивнул, чтобы он продолжал. Я задумался, не хочется ли ему услышать ответ так же сильно, как и мне.
– Утром перед тем днем, когда нашли тело. Манди услышал, что Арчер вернулся в город. Он вызвал меня и Брэбэзона к себе домой и приказал, чтобы Арчера никто и пальцем не тронул. А вон оно как получилось.
– Вы не похожи на человека, который делает то, что ему приказывают.
– Это показывает, как мало вы знаете. Моя семья ходит по Среднему пути со времен королевы-девственницы [49]. Фрэнки Дрейки живут в этом городе с тех самых пор, как первый Дрейк отправился за черным золотом к берегам Гвинейского залива и на пути через наш город обрюхатил дептфордскую шлюху. Я отправился в свой первый рейс в двенадцать лет. Я видел, как негр вбил гвоздь в голову моему лучшему другу, потому что он не выполнил приказ капитана. На невольничьем корабле слово капитана – это слово Бога. Именно благодаря жесткой дисциплине экипаж остается в живых.
– Вы не были на борту невольничьего корабля, когда убили Арчера.
– Если я надеюсь однажды снова там оказаться, то должен выполнять то, что говорит Манди. Если человек попадает в черный список, больше ему в этом городе делать нечего.
– Это правда, – сказал Чайлд. – И, насколько мне известно, Ямайка Мэри сказала вам, что провела с Дрейком всю ту ночь в бане. – Значит, он слышал о моем визите в публичный дом. И даже можно не гадать, кто ему об этом рассказал. – Мне кажется, что мистер Дрейк чист. Как я сам и говорил вам несколько дней назад.