Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 37)

Я крикнул Грэму бежать, но не смог выговорить слова, язык заплетался. Грубые руки схватили меня под мышки и бросили в карету. Там ждали еще чьи-то руки, которые затащили меня внутрь. Я лягался, и кто-то снова меня ударил. Хлопнула дверца, и повозка тронулась в путь. Мне на голову надели мешок, но я и без него уже погружался во тьму.

Глава тридцатая

Я не знаю, сколько времени провел без сознания. Я очнулся на полу кареты, голова невыносимо болела, в ушах звенело от удара. Руки были связаны за спиной, на голове у меня все еще был надет мешок. Вокруг я слышал знакомые звуки ночного города: грохот тележек с продуктами, ор гуляк, крики ночника [44]. По запаху я понял, что мы находимся где-то у реки. Я чувствовал, что со мной в карете ехало несколько человек, но они все молчали. Я лежал и пытался понять, кто схватил меня. Здесь ли Моисей Грэм? Или они оставили его там, на обочине дороги, с убийцей?

Шум постепенно утих, теперь я слышал только стук копыт и чувствовал усилившиеся промышленные запахи: уксусное производство, вонь тухлого мяса и мочи, которая может идти только с сыромятни. Я понял, что мы находимся в промышленном квартале, где-то к западу от Лондона.

Карета остановилась и, когда кучер слезал с козел, сильно закачалась. Кто-то открыл дверь, я почувствовал прикосновение более прохладного воздуха. Меня вытащили на улицу, под ногами на несколько секунд оказались булыжники, и меня тут же втолкнули в здание. Я услышал лязг цепочек и грохот засовов – за мной запирали дверь. Еще несколько шагов вперед, и я почувствовал тепло огня. Чьи-то руки опустили меня на стул и сняли мешок.

Все плыло у меня перед глазами, лица постепенно выступали из тумана: лица четырех черных сердитых мужчин. Одного из них я узнал – огромного африканца, который охранял проход за занавеску в «Йоркширском пиве». Моисей Грэм сидел рядом со мной, связанный, как и я. Он дернулся, увидев своих похитителей, и они засмеялись.

Еще трое чернокожих мужчин и две чернокожие женщины сидели на полу у стены. Их одежда была потрепана, они смотрели на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Я догадался, что это беглые рабы. Рядом с огнем в кресле с подголовником сидел африканец в красной шляпе. Одна сторона его лица была жутко изуродована. Он держал в одной руке стакан вина, в другой – пистолет. Сизар Джон.

– Жирный был вместе с ним, когда мы его догнали, – сообщил один из молодых чернокожих мужчин. – Они почему-то сошли с дороги, но мы еще раз все объехали и нашли их. Жирного мы забрали с собой, чтобы он не настучал на нас.

Вероятно, они следили за мной в таверне.

– Вы «Дети Свободы», – сказал я.

Никто не стал этого отрицать. Я повернулся к Моисею Грэму:

– Вы говорили, что Сизар Джон не имеет к ним никакого отношения. Вы говорили, что он опасный человек.

Грэм теперь выглядел еще более жалко, чем в Марилебоне. Его сюртук был порван и заляпан грязью, на щеке у него красовался синяк. Тем не менее, глядя на Сизара Джона, он собрался с силами и заявил с чувством собственного достоинства:

– Он на самом деле опасный человек. Жалкий паразит, который охотится на слабых и уязвимых. Я врал, только чтобы защитить вас, капитан Коршэм. Вам следовало послушать меня.

Сизар Джон гневно взглянул на него.

– Я спас гораздо больше рабов, чем все твои книги и речи, вместе взятые, – сказал Сизар Джон с акцентом, таким же сильным и характерным для этих мест, как лондонская глина.

– Если под «спас» вы имеете в виду «втянул в преступную жизнь», с которой вы имеете прибыль, то, да, можете этим гордиться, – ответил Грэм. – Но не заблуждайтесь: это бесчестно, сэр. Не забывайте об этом ни на секунду.

– Если мы что-то у кого-то забираем, то делаем это потому, что забирают у нас. А теперь следи за тем, что несешь, негр. Пока я не вырезал твой поганый язык.

Мысли у меня в голове путались.

– Где мы? – спросил я. Комната напоминала гостиную в дешевом пансионе, только на всех окнах были железные решетки. – Почему вы привезли нас сюда?

– Это бывший дом предварительного заключения для должников, – пояснил Сизар Джон, зажав между зубами зубочистку из слоновой кости и перекидывая ее из одного уголка рта в другой. – Конечно, не Букингемский дворец, но для наших целей подходит. Мы держим здесь не должников, а беглых рабов. А вы здесь потому, что я хочу получить гребаные ответы. – Он махнул рукой своим людям: – Ведите их.

Наши руки все еще были связаны за спиной, мы прошли через коридор в другую комнату. Сопровождавшие нас мужчины ушли, и Сизар Джон закрыл за ними дверь. Я не понимал, почему он злится, но опасался этой злобы.

Мы оказались на чем-то вроде склада. Вдоль стен громоздилась красивая мебель. Вокруг были сложены картины в позолоченных рамах, серебряные канделябры, часы, шкатулки для драгоценностей, вазы, шелковые покрывала, груды дорогой одежды и париков, даже мешок с клюшками для гольфа. Если Сизар Джон занимался какой-то преступной деятельностью, то, по-видимому, это были кражи со взломом. Я вспомнил лакеев, которые проходили за занавеску в «Йоркширском пиве». Большинство свободных негров работали слугами, а освобожденные Сизаром Джоном рабы, несомненно, могли рассказать ему много полезного о домах своих нанимателей.

Сизар Джон взял лампу и подошел к столу в дальнем конце комнаты. Он был из красного дерева, с красивой резьбой, за ним вполне могла бы сидеть дюжина человек. На столе лежал голый африканец, и я в ужасе смотрел на него. Моисей Грэм взвыл в отчаянии.

– Вы его знаете? – Сизар Джон указал на труп.

Моисей Грэм только стонал.

– Это Эфраим Прудлок, – произнес я, в горле у меня пересохло. – Он был помощником мистера Грэма.

– Бедный мальчик! Что он с тобой сделал? – воскликнул Моисей Грэм.

Тело Прудлока было покрыто порезами и синяками. Засохшая кровь казалась темно-коричневой на фоне его более рыжевато-коричневой кожи. Ему перерезали горло, как Тэду. И, как Тэду, ему сломали пальцы тисками – они были неестественно вывернуты. И, как у Тэда, на его груди было выжжено клеймо Манди: полумесяц с короной наверху. Но хуже всего было то, что я увидел у него между ног: жуткое месиво из пропитанных кровью лобковых волос и изувеченной плоти. Несчастного кастрировали. Я, конечно, молился, чтобы это сделали после его смерти, но знал, что это не так.

– Неделю назад одного из моих людей, Джупитера, нашли в таком же виде, – сказал Сизар Джон. – Его тоже избили кнутом, как этого несчастного, и изуродовали ему чертовы руки. Поставили то же самое рабское клеймо. Тот, кто его убил, вырвал у него один гребаный глаз и забрал себе.

– Джупитер был знаком с Таддеусом Арчером? – спросил я. – Он когда-нибудь упоминал корабль под названием «Темный ангел»?

Сизар Джон заставил меня замолчать одним взглядом.

– У меня есть конкуренты по бизнесу, и я решил, что это дело рук одного из них. Они это отрицали, поэтому я позволил жене Джупитера сходить к магистрату. Ему было глубоко плевать на какого-то мертвого негра, поэтому я заплатил одному охотнику на воров [45], чтобы он навел справки. Вчера вечером до меня дошел слух, что еще один изувеченный труп негра нашли в Спиталфилдсе. Я отправился туда и забрал тело вот этого несчастного ублюдка. Затем я прочитал в газете, что Таддеуса Арчера тоже пытали, и это заставило меня задуматься. Арчер был одним из юристов, которых мы используем для наших беглых рабов. Я задумался, нет ли связи между его смертью и смертью Джупитера, поэтому стал расспрашивать своих людей. Оказалось, что Арчер не так давно заплатил Джупитеру, чтобы тот выполнил для него одну работенку.

– Какого рода?

На мгновение он остановил на мне изучающий взгляд своих проницательных карих глаз:

– Он хотел проследить за одним человеком. Моряком из Дептфорда.

– Вы знаете его имя?

– Нет, знаю только, что Арчер хорошо заплатил Джупитеру. Затем вы заявляетесь в мою таверну и говорите, что знаете Арчера. Я хочу знать, кто убил Джупитера и почему.

Так вот почему мы здесь. Он злится из-за убийства своего человека. Я сочувствовал ему, но эта злоба делала его опасным.

– Я думаю, что убийца – кто-то из командования невольничьего корабля «Темный ангел». Я не знаю, кто именно, и пытаюсь это выяснить.

– Что он не поделил с Арчером? А с Джупитером? И с вот этим несчастным?

Я вкратце рассказал, что мне удалось выяснить на сегодняшний день: о бойне на корабле, о подозреваемых и разных направлениях моего расследования. Сизар Джон слушал, плотно сжав челюсти.

– Арчер хотел предать суду командование корабля, но я не понимаю как. – Я бросил взгляд на примолкшего Грэма. По его щеке катилась слеза. – Может, мистер Грэм расскажет нам больше. В любом случае кто-то хотел смерти Арчера. Я думаю, его пытали, чтобы выяснить, кто еще участвует в его расследовании. Вероятно, он назвал имена Джупитера и Прудлока.

Грэм резко поднял голову:

– Таддеус Арчер никогда не предал бы своих друзей.

– Вы не видели, что с ним сделали, – тихо произнес я.

Сизар Джон задумчиво посмотрел на труп.

– Зачем было отрезать ему яйца? Зачем вырезать Джупитеру глаз?

– Так наказывают рабов, – гневно произнес Грэм. – Если какой-то раб создает проблемы в море или на плантации, его иногда наказывают, чтобы отбить охоту остальным. Ему наносят увечье – выкалывают глаз, отрезают ухо, иногда гениталии. Что угодно, но только не травмируют руку или ногу, ведь тогда он не сможет работать.