Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 31)

Смит указал нам на стулья, стоявшие под большой картиной какого-то итальянского мастера. Он не предложил нам никаких напитков, хотя я не отказался бы от вина.

– Я получил письмо от Люция Стоукса о вашей деятельности в Дептфорде, капитан Коршэм. Сказать, что оно вызвало у меня беспокойство, было бы преуменьшением. Но мистер Кэвилл-Лоренс всегда был другом Вест-Индского лобби, и он считает, что ваши действия не были злонамеренными. – Взглядом он изучал мое лицо. – Посмотрим.

В комнате было невыносимо жарко. В огромном камине пылал огонь, хотя стояла середина лета. В мыслях передо мной то и дело представало мертвое холодное лицо Амелии. Растерзанное тело Тэда на столе у Брэбэзона. «Просто надо это пережить, – сказал я себе. – Говори то, что нужно сказать. А потом сможешь подумать».

– Насколько я понимаю, вы были другом покойного мистера Таддеуса Арчера, – продолжал Смит. – Когда вы узнали о его убийстве?

– Примерно неделю назад, – ответил я. – Миссис Брэдстрит, сестра Арчера, сообщила мне, что он пропал. Я выяснил, что он мертв, когда на следующее утро отправился в Дептфорд.

– Сколько раз после этого вы виделись с миссис Брэдстрит?

– Дважды. Один раз после возвращения из Дептфорда. Второй раз на похоронах Арчера. Вчера вечером был третий.

Так он допрашивал меня больше двух часов. Я отвечал ему честно – не то чтобы у меня был выбор. Я рассказал ему практически все. О «Темном ангеле» и его экипаже, о покушении Дрейка на мою жизнь, о том, что я нашел в квартире Тэда. Я не упомянул только свои разговоры с Синнэмон, Сципионом и африканцами на похоронах Тэда. Я не хотел, чтобы проблемы возникли еще у кого-то.

Смита особенно интересовали мои взгляды на рабство, и я заверил его, что придерживаюсь традиционной точки зрения.

– Вы не выступаете за отмену рабства?

В этих обстоятельствах я едва ли мог себе позволить отвечать туманно или двусмысленно.

– Нет, сэр.

– Люций Стоукс считает иначе.

– Он ошибается, сэр.

– Вам не попадались документы, связанные с кораблем? – спросил Кэвилл-Лоренс. – В квартире мистера Арчера или где-то еще?

– Документы, сэр? – Я тут же навострил уши.

– Юридические документы. Контракты. Что-то в этом роде. Мы знаем, что они оказались у Арчера незадолго до его смерти.

– Только страницы из судового журнала, о которых я вам уже рассказал.

По выражению лица Кэвилл-Лоренса я понял, что это не то, что ему нужно.

– Может, их украл тот человек, который обыскивал квартиру Арчера?

– Человек, которого вы видели в квартире Арчера, работает на меня, – объявил Кэвилл-Лоренс. – Мы забрали бумаги Арчера, чтобы они не попали не в те руки. Но некоторых нужных нам документов среди них не оказалось.

– Понятно.

Что это означает? На самом деле я не понимал.

– Арчер сказал своей сестре, что отправляется в Дептфорд, чтобы забрать что-то важное. Может, как раз эти документы?

Кэвилл-Лоренс бросил взгляд на Смита:

– Как вы думаете, такое возможно?

Смит на мгновение задумался.

– Если бы они до сих пор были в Дептфорде, их нашел бы Люций Стоукс. У убийцы их тоже нет, иначе зачем было пытать миссис Брэдстрит?

Кэвилл-Лоренс прикрыл глаза.

– Это документы были крайне важны для Арчера. Если он получил их во время своей последней поездки в Дептфорд, то почему не вернулся в Лондон? Зачем было рисковать? Ведь его могли схватить вместе с ними. В конце концов, это украденное имущество. И зачем ждать, пока тебя убьют?

Смит вертел в руках табакерку, украшенную драгоценными камнями.

– Арчер мог говорить о чем угодно. Предполагаю, он получил документы от вора в Лондоне, а затем передал их кому-то, кому он доверял, на хранение. Мы знаем, что ему помогали. – Он снова посмотрел на меня своими холодными голубыми глазами: – Он отдал их вам?

– Слово джентльмена: я никогда в жизни их не видел.

– По моему опыту, джентльмены врут точно так же, как и другие люди.

– Я не вру, сэр.

Я старался зафиксировать в памяти все, что они говорили. Какой вор? Какие документы? И какую роль в этом играет Кэвилл-Лоренс? Кажется, это было нечто большее, чем услуга политика Вест-Индскому лобби.

Взгляд Кэвилл-Лоренса был не теплее, чем у Смита, и я понял, что он тоже мне не верит.

– Вы прагматик. Я не могу представить вас тайным радикалом. Скорее всего, вашей слабостью была бы преданность другу. Может, Арчер просил вас подержать эти документы у себя и вы дали обещание. А теперь чувствуете себя обязанным его сдержать.

– Нет, сэр. Этого не было.

– Может, вы считаете, что Арчер руководствовался благородными мотивами? Нет ничего более далекого от правды. Он был скрытным, опасным человеком, одержимым «Темным ангелом». В конце концов этот корабль стал причиной его гибели.

– Я знаю, что он очень сильно переживал из-за того, что случилось с этими рабами.

Я надеялся вытянуть из них побольше информации про этот корабль. Пока они думают, что документы могут быть у меня, у меня есть шанс заставить их говорить.

– Вы думаете, что все дело в мертвых рабах? Вы очень ошибаетесь. Арчер быстро соображал, когда дело касалось его перспектив. Он собирался подать на моряков в суд, преследуя собственные политические цели.

Я сам додумался до этого еще в карете, но кое-чего все равно не понимал и поэтому заметил:

– Эти рабы были подотчетным имуществом. По английским законам их смерть не считается убийством. Как же тогда Арчер собирался привлечь членов команды к ответственности?

Кэвилл-Лоренс всплеснул руками, а Смит ответил мне резким тоном:

– Нас волнует не «как», а «почему». Достаточно сказать, что Арчер нашел способ. Он был изобретательным и умным человеком и знал массу хитрых адвокатских уловок.

Я решил больше не задавать вопросов на эту тему. Смит по-прежнему смотрел на меня, как испанский инквизитор, а я не хотел, чтобы они видели мою заинтересованность.

– Мы не думаем, что Арчер случайно узнал про «Темного ангела», – продолжал Кэвилл-Лоренс. – Мы думаем, что он уже давно искал что-то подобное. Понимаете, для него это было нечто гораздо большее, чем неудачный рейс. Гораздо большее, чем триста утопленных в море рабов. Экипаж, в общем-то, не был ему интересен, для него это было только средство для достижения цели. И, несмотря на все громкое негодование Арчера, рабы тоже.

Эту часть я, по крайней мере, понимал. Или считал, что понимаю.

– Корабль – символ. Худший пример работорговли, который он смог найти.

– Именно так, – кивнул Смит. – И он совсем не отображает реальное положение дел. Но когда факты играли хоть какую-то роль в формировании общественного мнения? Отдайте моряков под суд, заставьте их защищаться – и рядом с ними на скамье подсудимых окажется весь институт работорговли.

Перстень-печатка на пальце Кэвилл-Лоренса блеснул в свете свечей.

– Мы – нация лицемеров, – тихо сказал он. – Это чистая правда. Люди не очень интересуются тем, как сахар попадает им в чай, потому что не хотят этого знать. Но поднимите этот вопрос в зале суда, напишите об этом на первых полосах газет, и его станет трудно игнорировать. Выиграете вы дело или проиграете, вы в любом случае заставите людей выступать в суде под присягой и говорить о том, что мы бы не хотели слышать.

И снова нить разговора подхватил Смит:

– За сахар платят домохозяйки. И вдруг оказывается, что моряки бросают детей в море. Чтобы понять, что будет дальше, не нужен умный адвокат. Петиции и брошюры, люди, отказывающиеся от сахара из Вест-Индии. Это был подарок аболиционистам, и Арчер понял это. Только одному Богу известно, к чему это все могло привести.

Тэд думал, что знает. Он говорил Амелии, что сможет покончить с рабством. Он верил в это. Поначалу я думал, что это только одно из его преувеличений. До сих пор мне казалось неправильным предполагать, что дело может привести к таким серьезным последствиям. Но, глядя на напряженные, обеспокоенные лица мужчин, сидевших передо мной, я понял, что они тоже в это верят.

Убийство Тэда решило одну их проблему, но создало другую. Если Тэда убил один из членов экипажа, чтобы предотвратить уголовное преследование, то любой суд над убийцей неизбежно доберется до его мотивов. А рассказ о «Темном ангеле» в полном зрителей зале суда – это как раз то, чего хотело избежать Вест-Индское лобби.

Вероятно, Люций Стоукс приказал Перегрину Чайлду не особо напрягаться, расследуя убийство Тэда. Он обыскал номер Тэда в «Ноевом ковчеге», пытаясь найти эти пропавшие документы. Они все спрятали, чтобы не дать делу ход, пока не появился я и снова не вытянул все на свет божий.

– Мы ведем войну, – снова заговорил Кэвилл-Лоренс. – И один из важнейших видов нашей промышленности находится под ударом. Арчер не был французским или американским шпионом, но действовал так, как если бы был. Его единомышленники могут продолжить его дело с того места, где он остановился. Если он передал эти документы вам, вы обязаны сообщить нам об этом прямо сейчас.

Были ли «Дети Свободы» его сообщниками? Или Моисей Грэм и Эфраим Прудлок, которые выглядели такими испуганными на похоронах Тэда?

– Расскажите ему остальное, – приказал Смит, принимая мое молчание за признание в соучастии. – Про дебоши Арчера. Его гнусные привычки. Пусть он полностью осознает, что представлял собой человек, которого он называл другом.

Я смотрел на его молодое надменное лицо, и у меня мурашки бежали по коже.