Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 33)

Только в реальности все было не так. Мой брак представлял собой проклятое болото. Нас объединял только Габриель и заинтересованность в моих политических перспективах. Каких у меня не было бы без поддержки Кэвилл-Лоренса. Он контролировал финансовые ресурсы министерства, имел дело с торговцами мандатами «гнилых местечек» [38] и определял бюджеты выборных кампаний. Одно его слово – и вся моя карьера в парламенте лопнет как мыльный пузырь. Хватит ли одного Габриеля, чтобы удержать нас вместе? Развод немыслим, но раздельное проживание – совсем другое дело. Наследство Каро находилось в доверительном управлении, что давало ей возможность выбирать. Мне становилось плохо при мысли о разлуке с Габриелем. Но как я мог забрать сына у матери?

Каро заметила, что я стою в дверях.

– Помфрет сообщил мне, что ты вернулся. – Она заметила выражение моего лица. – Что-то случилось?

Я кивнул, и она встала из-за стола. Мы выскользнули в прихожую и заговорили тихо, чтобы Габриель нас не услышал.

– Амелия мертва. Ее убил тот же человек, который убил Тэда.

Я вкратце пересказал всю историю. Каро побледнела.

– Тебя же могли убить! Я не понимаю, Гарри! И тебя арестовали. Ты уверен, что новость об этом никуда не просочится?

Я задумался, что ее так встревожило – угроза моей смерти или возможный скандал. Я искал ответ в ее синих, как море, глазах. Иногда мне казалось, что они неизмеримо глубоки. Иногда – что в них неправдоподобно мелко. Сегодня у меня вообще не сложилось никакого мнения.

– Это все, что ты можешь сказать? Ничего об Амелии?

Каро нахмурилась:

– Ты намекаешь, что мне все равно? Не надо. Не имеешь права.

– Я только спрашиваю, что ты думаешь. Это не преступление, Каро. Может, ты считаешь, что она сама во всем виновата?

Я не злился, я просто устал от всей этой лжи и лицемерия. На щеках у Каро появились два красных пятна, а когда она заговорила, голос ее звучал резко:

– Если хочешь знать, что я думаю, я тебе скажу. Таддеус и Амелия были из одного теста. Они боролись против всего, во что люди верят и считают правильным. Таддеус и рабство. Побег Амелии с чужим мужем. Они считали, что способны переделать мир в соответствии со своими личными желаниями. Но нельзя нарушать правила без последствий, Гарри. И это правильно.

– Она была одинокой несчастной женщиной. Она всего лишь хотела найти человека, убившего ее брата.

– Нет, она хотела, чтобы его нашел ты. Ее не волновало, кто при этом может пострадать. Арчеров это вообще никогда не волновало.

Может, мы сказали бы друг другу гораздо больше – слова, которые нельзя взять назад. Но, вероятно, Габриель услышал, как мы ругаемся, потому что расплакался, и Каро побежала к нему. Я достал часы из кармана жилетки, цифры плыли у меня перед глазами.

– Пожалуйста, извини меня. Мне нужно в Уайтхолл.

Я провел первую половину дня за своим столом в Военном министерстве, разбирая груду депеш, скопившихся в мое отсутствие. Мои подчиненные работали прилежно, но, боюсь, их терпение уже было на пределе. Я мог думать только о тайнах, которые остались нераскрытыми в Дептфорде. Я встал из-за стола, как только смог найти предлог. В холле я прошел мимо Кэвилл-Лоренса, который увлеченно разговаривал с одним из наших генералов. Он проследил за мной взглядом до дверей.

Я до сих пор не понимал, каким образом он оказался втянут в это дело. У министерства имелись очень веские финансовые мотивы для защиты работорговли от ее противников, также в интересах политики было угождать Вест-Индскому лобби. Тем не менее, когда Кэвилл-Лоренс допрашивал меня, я почувствовал, что основания его озабоченности гораздо серьезнее. Я почувствовал, что он не просто пытался убедить Напье Смита и Вест-Индское лобби в моей непричастности к этому делу – он пытался убедить себя.

Это была еще одна тайна, и я был уверен, что часть ответов можно найти здесь, в Лондоне. Вчера вечером Кэвилл-Лоренс сказал, что Тэд действовал не один. Сегодня вечером я собирался пойти в таверну, о которой мне рассказал Сципион, и поискать «Детей Свободы». Завтра я попробую найти Моисея Грэма, полного джентльмена, которого видел на похоронах Тэда. Было очевидно: он и его худой помощник Прудлок что-то скрывают.

Но сначала я хотел поискать информацию о «Темном ангеле» здесь, в Уайтхолле. Я понимал, что подобные поиски в архивах министерства заведут меня на опасную территорию. Я серьезно отнесся к угрозам Напье Смита и не питал иллюзий по поводу Кэвилл-Лоренса. Если он посчитает, что я обманул его доверие, то бросит меня на съедение волкам. Однако с прошлой ночи я стал смотреть на мир через другую призму. Не то чтобы меня не волновали последствия. Мне становилось дурно, стоило только о них подумать. Тем не менее Тэд добровольно пошел на риск, и если я хочу с ним рассчитаться, то должен быть готов сделать то же самое.

Я вышел на Уайтхолл. Улицу заполонили правительственные чиновники, спешившие по делам между государственными учреждениями. Зрелище напоминало черные шелковые волны с пеной из серых париков. Справа от меня на фоне залитого солнцем неба четко выделялись шпили Вестминстерского дворца. Я пошел в противоположном направлении – к Чаринг-Кросс.

Во время войны многие купцы сообщали о планируемых торговых рейсах в Адмиралтейство, чтобы все данные хранились там. Если корабль потопят американцы или французы, то в случае победы в войне владелец может рассчитывать на возмещение ущерба. Представленные заранее данные исключают любые споры о правах собственности или ценности груза. Возможно, Джон Манди подавал информацию о «Темном ангеле».

Я предъявил документы гвардейцу в сторожке у ворот Адмиралтейства, и меня пропустили во двор. Офицеры ВМС в синей форме вышагивали между белокаменными зданиями, как павлины. Я был здесь много раз до этого по делам министерства, и сегодня никто не обратил внимания, когда я вошел в главное здание и поднялся по лестнице. Читальный зал Адмиралтейства был длинным, светлым и просторным. На стенах висели картины с изображением кораблей и морских лордов [39]. Юристы Адмиралтейства сидели за длинными столами, изучая прецеденты и уставы.

Я был знаком с сотрудником архива, дежурившим за стойкой, по фамилии Моусли. Мы обменялись парой слов, обсудили последние новости из Америки. Потом я спросил, есть ли в Адмиралтействе какие-то данные о рейсах «Темного ангела». Он отсутствовал необычно долго, а когда вернулся, выглядел немного встревоженным.

– Данных по этому кораблю нет, сэр. Здесь нет.

– Вы хотите сказать, что они хранятся в другом месте?

– Я не могу ответить на этот вопрос, сэр.

– Что вы имеете в виду? Почему вы не можете ответить?

Он внимательно посмотрел на меня, как мне показалось, с подозрением.

– Все запросы, касающиеся этого корабля, следует адресовать заместителю министра Кэвилл-Лоренсу. Хотите, чтобы я послал письменный запрос, сэр?

Это могло означать только одно: документы считаются государственной тайной.

– Нет, – быстро ответил я. – Я сам решу с ним этот вопрос.

– Очень хорошо, сэр.

Я определенно видел недоверие в глазах Моусли. Интересно, с кем он разговаривал, пока так долго отсутствовал.

– А вы можете поискать данные по другому кораблю? «Герцог Орлеанский». Владелец тот же – Джон Манди из «Атлантик Трейдинг и партнеры». Сейчас корабль переименован в «Феникс», но меня интересуют первые рейсы после его покупки Джоном Манди, до перемены названия.

На этот раз клерк ушел всего на несколько минут и вернулся с папкой в руке.

– Вам нужно расписаться в журнале, сэр. И потом еще раз, когда будете возвращать досье.

Мне потребовалось почти полчаса, чтобы просмотреть все документы. В папке лежала копия свидетельства о продаже, а также целая пачка писем, которыми обменивались Адмиралтейство и разные заинтересованные лица. Письма были от Джона Манди, капитана Вогэна, морского офицера, который захватил и продал корабль, а также исполняющего обязанности коменданта форта в Кейп-Косте, где покупали рабов, который выступал в качестве свидетеля при заключении сделки. В письмах «Темный ангел» упоминался только между делом, и ничего важного мне узнать не удалось.

Последнее письмо было от страховщика Манди – джентльмена по имени Гектор Себрайт, директора компании «Ллойдс Кофихаус», расположенной в переулке Поупс-Хед. В письме подтверждалось, что корабль и груз застрахованы в его компании на восемь тысяч фунтов стерлингов. Судя по тексту, к письму прилагались судовой манифест [40] и список инвесторов. Я перевернул страницу, но их там не оказалось. Я снова просмотрел все документы в папке в поисках этих бумаг. Их не было.

Кто-то положил их не туда? Возможно. Но мне пришел в голову еще один вариант. Манди говорил, что Вогэн купил «Герцога Орлеанского», используя аккредитив, обеспеченный его инвесторами – тем же синдикатом, который финансировал «Темного ангела». Кэвилл-Лоренс убрал фамилии этих джентльменов из общедоступных данных точно так же, как замел все следы «Темного ангела»?

Я вернул папку Моусли, и этот дотошный парень вручил мне журнал, в котором мне следовало расписаться. Мое внимание привлекла предыдущая запись. Папку брали только вчера, и мне было хорошо знакомо имя человека, который за нее расписывался. Я уставился на подпись, раздумывая, следует ли мне заново обдумать все мои подозрения в свете этой информации. Дептфордский магистрат Перегрин Чайлд приезжал сюда и искал информацию о «Герцоге Орлеанском». Я размышлял, не прошел ли он тот же путь, что и я, и не был ли истинной целью его поисков «Темный ангел». Почти наверняка был.