Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 26)

Манди жил в одном из кирпичных особняков с видом на Дептфорд-Крик. Искусная резьба над входными дверьми в эти дома включала символы того, чем занимались хозяева: тут – табачный лист, там – блестящий мускатный орех, где-то – улыбающиеся африканцы, придерживающие свои цепи. Дом Манди был одним из самых больших на улице.

Я постучал, и дверь открыла полная чернокожая горничная. Я сказал, что хочу увидеть Манди, и вручил ей свою визитку. Вероятно, вид моей формы ее успокоил, и она пригласила меня в дом.

– Подождите, пожалуйста, здесь, сэр, пока я поговорю с хозяином.

В холле пахло пчелиным воском и лилиями, которые стояли в вазе на консоли с мраморной столешницей. На стенах висели картины на библейские сюжеты. Я услышал топот бегущих ног, в холл ворвались двое детей, мальчик и девочка. Они не заметили меня, девочка наступала на мальчика, пока он не оказался прижатым к краю лестницы. Ему было около десяти лет, он был одет в розовую жилетку и бриджи, как дети джентльменов. Я с удивлением уставился на его лицо. Его кожа была лишь чуть темнее моей, но по форме губ и носа, а также вьющимся черным волосам я понял, что в нем течет африканская кровь. Девочка была младше его, светленькая и совершенно не похожая на мальчика. На голове у нее был чепец.

– Отдай! – сказала девочка.

Мальчик яростно покачал головой.

Что бы это ни было, девочка попыталась это отобрать, и мальчик оттолкнул ее.

– Чернокожий, – тихо произнесла она. – Сколько хлопка сегодня собрал? Мерзкий негр.

Мальчик набросился на нее, ударил кулаком, и она громко разрыдалась. Практически сразу из одной из соседних комнат появилась няня. Шурша накрахмаленными юбками, она схватила мальчика за руку и потянула прочь, шлепая на ходу.

– Маленький дикарь! Что я тебе говорила? Сестру бить нельзя!

Девочка улыбнулась сквозь слезы и последовала за ними в комнату, из которой вышла няня. Дверь закрылась, из-за нее теперь слышались приглушенные рыдания мальчика.

Сверху до меня донеслись голоса, говорившие на повышенных тонах, потом воцарилась тишина. Я вздрогнул. Мое беспокойство было вызвано не тем, что я стал свидетелем стычки детей, – хотя явное удовольствие девочки от страданий мальчика внушало тревогу. Прозвучит мелодраматично, но я почувствовал присутствие зла. Что-то в воздухе и странная тишина напомнили мне дом, в котором прошло мое собственное детство. Обычно я сразу понимал, что семья несчастна, и именно это чувствовал сейчас.

Где-то наверху открылась дверь, и горничная спустилась по лестнице.

– Хозяин просит, чтобы вы подождали его в кабинете. Он присоединится к вам через несколько минут.

Она открыла одну из дверей и отступила, чтобы я мог пройти. Она предложила какой-нибудь освежающий напиток, но я отказался.

– Пожалуйста, позвоните в колокольчик, если вам что-нибудь потребуется.

Она ушла, оставив дверь приоткрытой. Такие возможности предоставляются редко. Это был дар судьбы! Я действовал быстро.

Между высокими окнами, выходившими на улицу, стоял письменный стол из красного дерева. Я подошел к нему и наугад открыл один ящик. В нем были аккуратно сложены письменные принадлежности: перья, чернила, печати, песок и тонкие восковые свечи. В другом ящике я нашел бухгалтерскую книгу и открыл ее. В нее записывались траты на ведение домашнего хозяйства, в основном платежи торговцам с Дептфордского Бродвея. С финансами у Манди все определенно было в порядке.

Я убрал бухгалтерскую книгу назад и решил проверить другие ящики. Два были заперты, в остальных не нашлось ничего интересного. Вероятно, все деловые бумаги Манди хранил в том кабинете на складе. Я закрыл ящики и осмотрел помещение.

Несмотря на всю религиозность Манди, в этом кабинете мало что свидетельствовало о монашеской сдержанности. Чернильницы были серебряными, ковер – прекрасной персидской работы, в двух хрустальных графинах я заметил портвейн и херес. Искусно вырезанная каминная полка была из черного мрамора. На ней стояла большая серебряная шкатулка с орнаментом. Я поднял крышку и увидел, что внутри она отделана сандаловым деревом и разделена на три отсека. Два занимали ножи с красивыми серебряными ручками тонкой работы, третий был пуст.

Я проверил лезвие одного из ножей большим пальцем. Очень острое.

– Это подарок принца Конфедерации Аро [36], – пояснил голос у меня за спиной. – Я сотрудничаю с его семьей уже более двадцати лет.

Я повернулся и увидел в дверном проеме Манди. Он двигался неслышно для такого крупного мужчины.

Я положил нож и закрыл шкатулку.

– Простите мне мое любопытство, мистер Манди.

Он жестом показал, что это не имеет значения, и мы поклонились друг другу.

– Подобные подарки помогают завоевать доверие, а это единственная благодатная почва для успешной работорговли. Негры из Конфедерации Аро знают, что я никогда не стану даже пробовать их обмануть. Я, в свою очередь, знаю, что они никогда не попытаются продать мне товар низкого качества, скрывая его недостатки.

– А подобное случается?

– Никогда не недооценивайте способность негров к обману. Новичкам в моем ремесле продавали рабов, которым замазывали травмы ореховым соком или заталкивали паклю в задний проход, чтобы скрыть симптомы дизентерии.

На моем лице, должно быть, как-то отразилось отвращение, которое я испытал, потому что Манди быстро выдвинул стул и жестом предложил мне присесть. Война повлияла на торговлю, которая велась из Дептфорда, и Манди явно стремился побыстрее завершить сделку и получить нужные ему инвестиции.

– Надеюсь, вы обдумали мое предложение. Я могу попросить своего адвоката уже сегодня во второй половине дня составить договор об инвестировании.

Я изучал его обветренное лицо, гадая, что вчера вечером он делал в опиумном доме. Я хотел спросить об этом, но вместе с тем не хотел вызывать у него подозрений. Некогда было ждать у моря погоды, если использовать подходящее для Дептфорда выражение. Сейчас были вопросы и поважнее.

– С сожалением должен сказать, мистер Манди, что меня беспокоит один вопрос. До меня дошли тревожные слухи о вашем бизнесе.

Он нахмурился:

– Что вы слышали?

– Что во время рейса одного из ваших кораблей была потеряна бо́льшая часть груза. Экипаж выбросил за борт триста рабов. Вы говорили мне, что теряете всего от трех до пяти процентов груза, а это количество, вероятно, составляло где-то шестьдесят пять процентов. Должен признаться, перспектива бросить свои деньги на дно Атлантического океана меня не привлекает.

Он кивнул:

– Это был трагический инцидент, о котором я глубоко сожалею. Но рабы были застрахованы. Ни один из моих инвесторов не потерял ни пенса. Тот рейс даже принес небольшую прибыль.

– Я пытаюсь это понять. Почему столько рабов погибло?

– Это было неизбежно. Но я принял меры, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Слово чести.

– При сложившихся обстоятельствах мне нужно больше, чем ваше слово. Мне нужны объяснения.

Он нахмурился.

– Хорошо, – кивнул он. – Хотя это не самая веселая история.

Манди сплел пальцы рук на столе и смотрел на них, пока говорил. Ему явно было не по себе, и я знал, что он не стал бы мне ничего рассказывать, если бы не считал, что на кону крупные инвестиции.

– Чтобы все понять, вам нужно кое-что знать о том, как начинался тот рейс. «Темный ангел» – это название корабля, о котором идет речь, – отплыл из Дептфорда весной семьдесят восьмого года. Он без каких-либо инцидентов дошел до Африки и курсировал вдоль залива Биафра в поисках рабов, когда капитану, джентльмену по имени Эван Вогэн, как казалось в тот момент, невероятно повезло. Он сошел на берег, чтобы встретиться с комендантом одного из фортов, где держат рабов перед продажей, и ему предложили купить один из захваченных французских кораблей. У всех моих капитанов имеется с собой аккредитив, обеспеченный моими инвесторами, как раз для таких случаев. Вогэн ухватился за эту возможность. Он назначил своего второго помощника капитаном французского корабля и разделил команду между двумя судами. Чтобы команды были полными, он нанял голландских моряков, которые болтались по тем невольничьим фортам. Эти два корабля ходили вдоль побережья Гвинейского залива чуть больше четырех месяцев, пока Вогэн закупал рабов. Первым отплыл «Герцог Орлеанский». Теперь он называется «Феникс», вчера я показывал вам этот корабль в доках. «Темный ангел» снялся с якоря через две недели и отправился в Кингстон на Ямайке. На борту было четыреста шестьдесят африканцев.

Манди провел рукой по подбородку.

– Мне не в чем винить Вогэна. Он один из самых опытных моих капитанов, и он действовал правильно. Но с голландскими моряками было сложно справляться, и разборки с ними отвлекли его внимание. Если бы не они, я уверен, течь обнаружили бы гораздо раньше.

– Течь?

– В одной из цистерн с водой. Это обнаружилось, когда они уже четыре недели шли по Среднему пути. К этому времени воды оставалось так мало, что нельзя было просто закрыть на это глаза. На оставшийся путь воды не хватало.

Я нахмурился:

– Вы хотите сказать, что рабы умерли от жажды? Насколько я понял, они были сброшены в воду живыми, а не мертвыми.

– Мой экипаж столкнулся с незавидной дилеммой. Если бы они продолжили давать воду всем рабам, то вода вскоре закончилась бы и умерли бы все. Они произвели расчеты и поняли, что спасти можно только около ста пятидесяти рабов. Негров вывели на палубу и оценили их состояние. Сто пятьдесят самых крепких отделили от остальных. Самых слабых сбросили за борт, как вы и слышали. – Он покачал головой: – Несчастные люди, им пришлось делать такой выбор. Сочувствую им.