Лора Шепард-Робинсон – Кровь и сахар (страница 24)
– Дэнни Уотерман был нечист на руку. Он позаимствовал чужую собственность. И владелец преподал ему урок, который он никогда не забудет.
Я вспомнил, что Натаниель тоже уклончиво отвечал на вопросы на эту тему. Может ли «несчастный случай» с Уотерманом иметь отношение к убийству Тэда? Ведь они произошли с разницей в неделю или около того.
– Эймос Гримшоу часто бывал здесь?
– Да, старина Эймос был похотливым мужиком. Говорят, сутенеры рыдали и все напились, когда он умер.
– А Джон Манди, работорговец? Он приходит сюда?
Она захихикала:
– Библейский Иоанн? Да он не знал бы, что делать с киской Мэри, если бы Мэри выставила ее у него перед носом. Ему бы больше подошла фамилия Санди [35] – день Господень. Правда? – Она прищурилась, глядя на меня. – Вы закончили говорить, мистер? Мэри одиноко, когда она сидит тут одна.
Она раздвинула ноги и руками изобразила грубый жест. Похоже, она считала меня профессиональным вызовом.
– Я женат, – сказал я. – Ты знаешь капитана корабля Эвана Вогэна?
– Женат? – презрительно улыбнулась Мэри. – Половина мужчин в Дептфорде женаты, мой сладкий. Это не мешает им приходить сюда. Вы бы видели, что вытворяют их жены, когда мужья находятся в другой части света. Что делает ваша жена, когда вы отворачиваетесь?
– Просто ответь на вопрос, Мэри. Ты знаешь Эвана Вогэна?
Ее улыбка исчезла.
– Заходит время от времени.
– В ту ночь Вогэн приходил вместе с Дрейком? Когда на причале убили человека.
– Он не появлялся больше месяца. У него были проблемы.
– Какие проблемы?
Она соединила вместе пальцы рук так, что получился круг.
– Пытался задушить одну из шлюх.
– Ты знаешь почему?
Она пожала плечами, словно подобное случалось каждый день. Может, так оно и было.
– Как зовут шлюху?
Мэри скорчила гримасу, всем своим видом показывая, как ей скучно.
– Элис.
– Как выглядит Вогэн? Он крупный мужчина?
– Довольно крупный. Высокий, мускулистый, но с тонкой талией. У него хорошая фигура – и он это знает.
– А лицо?
Я хотел быть уверенным, что узнаю его, если увижу.
– Коричневая кожа, как у цыгана. Длинные вьющиеся черные волосы. Старый шрам.
– Ты когда-нибудь слышала о проблемах Вогэна с кем-то, кроме той шлюхи?
Она сверкнула глазами, и я почувствовал, что вопрос ей не понравился.
– Мэри устала от разговоров. Где три шиллинга?
– Я предупреждал, что заплачу тебе, если ты скажешь мне правду. Я думаю, что ты врешь про Фрэнка Дрейка, и хочу знать, слышала ли ты когда-нибудь, чтобы у Вогэна были конфликты с кем-то. Например, с мужчиной, которого убили на причале.
– Мэри никогда в своей жизни не врала. Спросите у Перегрина Чайлда.
Я улыбнулся, услышав такое неправдоподобное заявление, и одновременно отметил, что она явно хорошо знакома с магистратом.
– Из-за конкретно вот этой лжи у тебя могут возникнуть серьезные проблемы, Мэри. Готов поспорить: Дрейк и не подумал тебе это объяснить. Если он убил того человека, то ты можешь оказаться на виселице как сообщница.
Ее губы приоткрылись, и я подумал, что она собирается говорить. Вместо этого она закричала. Я уставился на нее в замешательстве и недоумении, когда она выпрыгнула из ванны и бросилась на пол. Мгновение спустя распахнулась дверь, и в комнату ворвались управляющий и швейцар. Мэри схватилась за лицо.
– Он ударил Мэри, мистер Фред. Пригрозил разрезать Мэри живот своим ужасным мечом.
Я запротестовал, заверяя в своей невиновности, но управляющий кивнул швейцару, тот схватил меня за руку и за шею сзади. Я мог бы выхватить пистолет, но у меня не было желания убивать кого-то. К тому же мне не хотелось, чтобы меня арестовали за драку в неприличном месте. Я позволил швейцару вывести меня из комнаты, провести по коридору в холл. Там он ногой распахнул дверь и толкнул меня на улицу. Я пролетел ступени и, к моему большому огорчению, еще и поскользнулся на булыжниках и приземлился на спину.
– Иди трахаться куда-нибудь еще, солдатик, – крикнул мне в спину управляющий. – И чтоб носа сюда больше не совал!
Унижение, которое я испытал, было крайне неприятным, а к утру к моей дептфордской коллекции должен был добавиться еще один синяк. Дверь в публичный дом с грохотом захлопнулась, и я заставил себя подняться на ноги. Прихрамывая, я с трудом потащился в сторону причалов, проклиная Мэри.
Я не сомневался, что она врет насчет Дрейка, но, если мне не удастся доказать, что это ложь, что мне это дает? Я все время думал про Перегрина Чайлда, который вчера ночью не дал Дрейку убить меня в узком переулке. «Мы с тобой хорошие друзья. И давай ими и останемся», – сказал он Дрейку.
Фрэнк Дрейк, Перегрин Чайлд и Ямайка Мэри. Получался небольшой узел, который мне требовалось распутать. Я шел и размышлял, за какую нитку будет проще всего потянуть.
Глава двадцатая
Еще не было и одиннадцати, и я решил отправиться на поиски опиумного дома, о котором рассказал мне Брэбэзон. Из одного увеселительного заведения в другое. В конце концов, это же Дептфорд!
По мере того как я приближался к верхней части Уотергейт-стрит, состояние домов ухудшалось, а цвет лиц темнел – от белого к коричневому. Ост-Индская компания нанимала индусов и малайцев работать на гигантских кораблях, которые ходили в Индию, и, по-видимому, иностранцы превратили эти убогие грязные улочки в свое временное жилище. В окнах висели пучки сухих трав и корней, ветер разносил запахи благовоний и специй. Но они не могли заглушить вонь дешевой рыбы, смолы и канализации. Индийские моряки наблюдали за мной из окон и дверных проемов, и я видел смятение и тревогу в их глазах. Я догадался, что большинство белых мужчин, рискнувших прийти сюда после наступления темноты, ищут неприятности себе на голову.
Я прошел мимо нескольких ветхих прилавков, на которых торговали латунными фонарями и бараньими ногами. Индус в свободной робе, расшитой звездами, предложил предсказать мне судьбу. Я спросил дорогу к «Красному дому», и он показал мне ее за фартинг.
Дом выглядел более старым, чем соседние, и только дверь была выкрашена в красный цвет. Я постучал, услышал шаги, потом в двери открылось небольшое оконце. В этой дырке показались блестящие черные глаза.
– Маковый наркотик? – спросил я и услышал, как отпирают несколько засовов.
Глаза принадлежали женщине, чистокровной малайке, одетой во все черное. Едва я зашел внутрь, мне в нос ударил запах: тяжелый, сладкий и при этом манящий. Женщина провела меня в длинную темную комнату, проход в которую закрывали занавески с бахромой. Маленькие красные пятна света мерцали в тени, то яркие, то тусклые, то яркие опять. Когда мои глаза привыкли к темноте, я различил силуэты мужчин, которые лежали на соломенных матрасах по периметру комнаты, каждый из них свернулся в клубок с длинной деревянной трубкой. Я вспомнил, как Брэбэзон говорил, что этот наркотик делает своих поклонников рабами, а потом – план невольничьего корабля, который я нашел у Тэда.
Старый малаец, по моему предположению, муж открывшей мне дверь женщины, сидел за столом и обслуживал покупателя. Женщина жестом попросила меня подождать, пока он закончит. Малаец достал свернутый в трубочку кусок ткани из черной лакированной коробочки и развернул его перед клиентом. Внутри оказался длинный кусок макового наркотика. Малаец отрезал ножом небольшой кусок, завернул в красную вощеную бумагу. В точно такую же был завернут опиум, который мы с Амелией нашли в саквояже Тэда. Покупатель расплатился, и я сделал шаг вперед, чтобы занять его место.
Я показал найденный у Тэда опиум малайцу.
– Его купили здесь?
– Откуда мне знать? – На его сморщенном, как грецкий орех, лице появилось раздражение. – Вы будете покупать мак или нет?
– Если поговорите со мной, я оставлю это вам.
Он немного смягчился и осмотрел опиум.
– Может, мой. Может, не мой.
Я описал ему Тэда: длинные черные волосы, рост, фигуру, бледную кожу. К тому моменту, как я закончил, малаец уже быстро кивал.
– Он приходил один?
– Да, один.
– Он курил здесь?
– Нет, взял товар домой, чтобы там видеть сны.
Внезапно он улыбнулся, показав мне три имевшихся у него во рту зуба.
– Сколько товара вы ему продали?
Малаец показал на опиум на столе и раздвинул пальцы.
– Больше этого?