Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 66)

– Обещай мне, – говорит она, – что, если тебе нужно будет кого-то обвинить, ты обвинишь меня.

Она делает паузу.

– Если до этого дойдет, я найду способ спасти нас всех.

Пусть Найджелус и считает, что использовать ее магию было бы безрассудством, она без колебаний защитит себя, Паскаля и Эмброуза, если придется.

– Если нужно будет, – осторожно говорит он. – Но этого не случится. Я сильнее, чем ты, видимо, думаешь.

Беатрис ободряюще ему улыбается. Она знает, что он сам в это верит, но Эмброуз еще не встречался с ее матерью.

Когда Беатрис добирается до другой стороны подземелья, туда, где находится отдельная камера Жизеллы, то испытывает легкое раздражение, обнаружив, что девушка мирно спит спиной к Беатрис, свернувшись калачиком на узкой койке и натянув на свое худое тело потертое одеяло.

Беатрис прочищает горло, но Жизелла не шевелится.

– Жизелла, – говорит она так громко, как только осмеливается. Ближайшие стражники находятся у входа в подземелье, в добрых пятидесяти футах вниз по извилистым коридорам, но она не хочет рисковать.

Несколько секунд Жизелла не двигается, но прежде чем Беатрис успевает повторить попытку, она поворачивается к ней, устремляя на принцессу из-под полуопущенных век полусонный и очень раздраженный взгляд.

– Ты знаешь, как трудно заснуть в этом месте? – спрашивает она, медленно садясь. – Мне наконец-то удалось устроиться поудобнее на этом ложе из камней.

Беатрис никогда не проводила время в этой темнице, но она не думает, что Жизелла преувеличивает. Матрас выглядит жестким даже издалека, а сквозь каменные стены пробрался зимний холод, но никто не разжигает огонь, чтобы его прогнать. Беатрис охватывает жалость, но она отбрасывает ее в сторону. Она все равно предпочла бы это подземелье своей келье в Сестринстве.

Сунув руку в карман своего плаща, она достает письмо Николо и передает его через решетку.

– Письмо от Нико, – говорит она, когда Жизелла настороженно смотрит на кусок бумаги.

Это бодрит Жизеллу, и она, вскочив с кровати, пересекает камеру, хватает письмо и разворачивает его. Беатрис с самодовольством наблюдает, как глаза Жизеллы несколько раз просматривают письмо, и пока она вновь и вновь перечитывает единственное предложение, надежда сменяется яростью.

– Это шутка? – спрашивает она.

Беатрис пожимает плечами.

– Может, но мне такой юмор непонятен, – говорит она. – Уверена, что у него полно забот, но он все же пытается сохранить свой трон.

– Трон, который для него заполучила я, – шипит Жизелла. – Если бы не я, он все еще подавал бы безумному королю его вино.

– Возможно, он предпочел бы такое будущее, – отмечает Беатрис, вспоминая тот последний раз, когда она видела Николо. Только что коронованный, он был тем не менее до ужаса пьяным и несчастным.

Не будь она все еще в полудреме, Жизелла, возможно, смогла бы скрыть выражение, которое мелькает на ее лице – закатывание глаз, усталый вздох.

– Тебе же он тоже это сказал? – спрашивает Беатрис, наклоняя голову. Кусочки головоломки начинают вставать на свои места. – Дай угадаю, – говорит она, скрещивая руки на груди. – После того как нас с Пасом отправили в горы, вы поссорились, тогда-то он и сказал то же самое. Он был в ярости и в качестве расплаты отправил тебя послом в Бессемию.

Челюсти Жизеллы сжимаются, как будто она пытается удержать правду внутри.

– Он хотел побыть один, – говорит она через мгновение. – Но я не думала…

Она замолкает, отводя взгляд.

– Он неблагодарный ублюдок, – огрызается она, комкая письмо и бросая его в сторону Беатрис. Оно приземляется на пол, прокатывается мимо решетки и останавливается у ног принцессы.

– Не будь это хоть отчасти так, он не стал бы королем, – говорит Беатрис.

Жизелла смеется, но в ее смехе больше горечи, чем веселья. Она снова садится на свою койку и смотрит на Беатрис, нахмурив брови.

– Но он ведь не ошибся, верно? – спрашивает она. – Я сама разгребу ту кашу, которую заварила. Тем более ты дала мне ложку.

Беатрис настороженно на нее смотрит. Жизелла загнана в угол, сбита с ног, у нее нет выбора, но Беатрис все равно ей не доверяет. Просто не может. Но она нужна ей, так что нужно хотя бы притворяться.

– Значит, ты мне поможешь? – спрашивает она.

Жизелла медленно кивает, но ее взгляд устремлен вдаль.

– Но я же не могу сварить яд прямо здесь?

– Тебе и не нужно, – говорит Беатрис. – Скажи мне, как его приготовить, и я сделаю все сама.

Жизелла хмыкает.

– И я должна верить на слово, что ты вытащишь меня отсюда после того, как я дам тебе то, что ты хочешь?

Беатрис ухмыляется.

– Из нас двоих у меня больше причин не доверять тебе, чем у тебя – не доверять мне, – говорит она.

– Не соглашусь, – говорит Жизелла, приподнимая бровь. – Ты злишься на меня. Ты хочешь отомстить. И ты хотя бы точно знаешь, на что я способна, но я не думаю, что могу сказать то же самое о тебе.

Беатрис никогда не считала Жизеллу дурой, и даже сейчас она вынуждена признать, что девушка в чем-то права.

– Я не злюсь на тебя, – говорит она ей. – И я уже отомстила. Все, что я тебе сказала, сбылось: ты лишилась власти и твой собственный брат-близнец не хочет иметь с тобой ничего общего. Моя месть свершилась, а мне даже пальцем не пришлось пошевелить, чтобы этого добиться.

Жизелла вздрагивает, но не отрицает этого. Через несколько секунд Беатрис вздыхает:

– Ладно. Что тогда нам делать, раз мы не можем доверять друг другу?

Жизелла поджимает губы.

– Сейчас я дам тебе почти весь рецепт, за исключением одного ингредиента. Как только ты выполнишь свою часть нашей сделки, я расскажу тебе и про него.

Беатрис качает головой.

– Ты будешь на полпути обратно в Селларию, прежде чем я обнаружу, что твой «яд» – просто-напросто крысиная моча.

Она делает паузу и решает, что, хотя Жизелле нельзя сообщать никакой информации, которую позже можно будет использовать против Беатрис, немного правды все же можно раскрыть.

– Эмброуза вчера арестовали, – говорит она.

Брови Жизеллы взлетают вверх.

– Эмброуз здесь?

Беатрис кивает.

– На другом конце подземелья, – говорит она. – Это недоразумение, но я не могу сейчас все объяснить. Через несколько дней моя мать планирует отправить нас с Паскалем обратно в Селларию вместе со своей армией, чтобы забрать трон у Николо. Я хочу использовать этот яд как раз тогда, когда мы будем уходить, и тогда же вызволить отсюда вас с Эмброузом.

– Так ты хочешь забрать меня обратно в Селларию в качестве заложницы? – спрашивает Жизелла.

Беатрис не намерена вообще когда-либо возвращаться в Селларию, но она не собирается рассказывать Жизелле о своих истинных планах. Она пожимает плечами:

– Куда ты пойдешь, когда выйдешь, решать тебе, хотя я не уверена, что тебя ждут где-то, кроме Селларии.

Жизелла на мгновение задумывается.

– Если я дам тебе полный рецепт яда до того, как буду уверена, что ты выполнишь свою часть сделки, то возьму на себя весь риск, – говорит она.

– А мне должно быть не все равно? – спрашивает Беатрис, смеясь. – На случай, если ты еще не поняла, сейчас вся власть в моих руках. Ты в камере, а в Бессемии есть и другие знатоки ядов, к которым я могу пойти.

– И все же ты здесь, – возражает Жизелла. – Торгуешься со мной.

Беатрис сжимает челюсти, но не отрицает этого. Она могла бы найти другого специалиста по ядам, но только вот об этом сразу узнала бы ее мать.

– Ты можешь доверять мне, можешь не доверять, – говорит Беатрис спустя мгновение. – Но из нас двоих в этой ситуации именно ты можешь как сильно проиграть, так и сильно выиграть.

Она отворачивается от Жизеллы и направляется прочь по коридору. Она успевает сделать всего три шага, как Жизелла заговаривает:

– Подожди, – говорит она, вздыхая. – Ладно. По рукам.

Беатрис ухмыляется и поворачивается обратно к Жизелле: