Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 52)
Остается вопрос о Евгении и ее нахождении во Фриве. Дафна тоже об этом писала, подтвердив, что в этом и правда замешана императрица.
Беатрис возвращается к своему столу, чтобы написать ответ Виоли.
Закончив письмо, Беатрис зашифровывает его, складывает в маленький квадратик, кладет в карман и направляется обратно к двери, одаривая стоящих по обе стороны от ее дверного проема стражников лучезарной улыбкой.
– Боюсь, я потеряла браслет, – говорит она Альбану. – Я уверена, что он был на мне, когда я уходила от своей кузины. Должно быть, он упал по дороге.
И вот Альбан со вторым стражником следуют за Беатрис, пока она снова идет по дворцовому коридору, делая вид, что смотрит в пол, но на самом деле бегая глазами по лицам суетящихся слуг в поисках Эмброуза. Она находит его стоящим у окна, и их взгляды пересекаются. Он слегка кивает.
– О, вот он, – говорит Беатрис, расстегивая браслет, который на самом деле был на ней. Наклоняясь и делая вид, что поднимает его, другой рукой принцесса тянется к карману с письмом. Поднявшись, она отвлекает охранников, размахивая браслетом перед их лицами, и в этот момент мимо проходит Эмброуз и забирает письмо.
Она в очередной раз напоминает себе о том, что в любой ситуации не следует забывать о старом добром отвлекающем маневре.
– Что-то я устала, – говорит она, притворно зевая. – Пожалуй, вернусь к себе.
Стражники снова сопровождают Беатрис в ее покои и, идя за ее спиной, не могут видеть ее довольную ухмылку.
– Сегодня, – говорит Найджелус на их следующем с Беатрис уроке в лаборатории, – мы собираемся точно определить вид твоей силы.
Беатрис хмурится, разглядывая вещи, которые он расставил на столе между ними. Дюжина флаконов со звездной пылью; коллекция мензурок с жидкостями всех цветом радуги; горшок с розовым кустом с увядшими листьями и сомкнутыми бутонами; и, пожалуй, самое загадочное – стопка чистой бумаги и перо.
– Вид? – вторит она.
Найджелус наклоняет голову. Его серебристые глаза изучают ее лицо, как будто ищут скрытые ответы на вопросы, которые он еще не задал.
– Эмпиреи могут снимать с неба звезды, но большинство из них делает это намеренно лишь раз в жизни, если вообще делают. Однако есть и другие способности, которыми можем обладать только мы.
Беатрис кивает.
– Как твои вещицы, – говорит она, думая о браслетах, которые он сделал для нее и ее сестер, каждый из которых содержит желание более сильное, чем звездная пыль.
Ноздри Найджелуса раздуваются.
– Мои вещицы, – повторяет он насмешливо. – Я предпочитаю называть их экспериментами. Или аппаратами. Можно даже инструментами.
– Штучки, – говорит Беатрис, просто чтобы подколоть его. Ее вознаграждение – его поджатые губы.
– Ты закончила? – спрашивает он.
Беатрис не может сдержать смешок.
– Так что за способности? – спрашивает она. – Вроде пророчеств? И усиления звездной пыли?
Об этих видах способностей она читала – эмпиреи с даром предвидения редко, но встречаются. Только вот, судя по библиотечным книгам, самому свежему пророчеству намедни исполнилось лет сто. С другой стороны, усиление звездной пыли…
– Усиление – самый распространенный вид, – говорит Найджелус, как будто читая ее мысли. – Итак, мы начнем с этого.
Он берет флакон со звездной пылью и передает его Беатрис и, пока она вертит его в руках, указывает на увядший розовый куст.
– Одной звездной пыли должно быть достаточно, чтобы ожили его листья, – говорит он. – Но если у тебя есть склонность к усилению, желание сможет быть достаточно мощным, чтобы расцвели еще и бутоны.
Нахмурив брови, Беатрис кивает. Она откупоривает флакон со звездной пылью и, высыпав ее на тыльную сторону ладони, смотрит на розовый куст.
– Я бы хотела, чтобы это растение исцелилось и расцвело, – говорит она.
Найджелус быстро кивает, показывая, что он доволен формулировкой, но его глаза прикованы к розам. Затаив дыхание, Беатрис тоже наблюдает, как листья наполняются соком и меняют цвет с коричневого на зеленый. Растение выпрямляется, становясь при этом на несколько дюймов длиннее. Но цветки остаются плотно закрытыми.
– Хм, – говорит Найджелус.
Рот Беатрис кривится, но она говорит себе, что это к лучшему – значит, у нее не самая обычная способность. У нее что-то более редкое, просто нужно выяснить, что именно.
– Возможно, ты алхимик, как и я, – говорит Найджелус, хотя его голос полон сомнения. Он протягивает тряпку, чтобы стереть звездную пыль с ее руки, а затем ставит перед девушкой новый флакон со звездной пылью и мензурку, наполненную янтарной жидкостью.
– Сосновая смола, – говорит он, не сводя глаз с Беатрис, пока она поворачивает мензурку то в одну, то в другую сторону, наблюдая, как струйка смолы медленно перетекает из одного его конца в другой. – Она легко воспламеняется. Добавь в нее звездную пыль и используй желание, чтобы зажечь смолу, но без использования искры.
– Разве желания не будет достаточно, чтобы ее зажечь? – спрашивает она.
Найджелус качает головой.
– Не без дара алхимии.
Беатрис концентрируется на флаконе с сосновой смолой, медленно вливая в него звездную пыль, и, отойдя подальше, наблюдает, как они смешиваются.
– Я хочу, чтобы эта сосновая смола загорелась.
Она готовится к вспышке пламени, но этого так и не происходит.
– Хм, – снова говорит Найджелус, и на этот раз разочарование пронизывает Беатрис и пускает корни.
– Возьми ручку и бумагу, – инструктирует ее Найджелус. Он идет в другую сторону комнаты, к веревке, которую Беатрис раньше не замечала. Найджелус дергает за шнур, и прозрачная крыша с грохотом открывается, позволяя звездам сиять прямо на них. Беатрис на секунду осматривает небо, замечая над своей головой Сердце Героя, Потерявшегося Путника и Затянутое Тучами Солнце. Найджелус возвращается к столу и протягивает ей еще один флакон со звездной пылью.
– Сейчас мы попробуем написать пророчество, – говорит он, когда она берет флакон. – Снова высыпи ее на свою руку, но на этот раз не озвучивай желание. Вместо этого почувствуй звезды над головой, впитай их свет, а затем напиши все, что придет на ум, даже если это не будет иметь смысла.
Беатрис бросает на него скептический взгляд, но делает, как он говорит, размазывая звездную пыль по тыльной стороне ладони и поднося кончик пера к бумаге. Когда она закрывает глаза, то чувствует звезды на своей коже, мерцающие и танцующие, как легкий порыв ветра. Но как она ни старается вслушаться, на ум не приходит ни слова. Перо остается неподвижным. Спустя, как ей кажется, целую вечность, она поднимает взгляд на Найджелуса, который наблюдает за ней хмурым взглядом.
– Не смей снова хмыкать, – говорит она ему, откладывая ручку и протягивая руку за тряпкой, чтобы стереть звездную пыль со своей руки.
– У каждого эмпирея есть какой-то дар, – уверяет он ее. – Это были три наиболее распространенных, но есть и другие, которые не так легко проверить.
– Например? – спрашивает Беатрис.
Найджелус на мгновение задумывается.
– Я читал об эмпиреях, которые могли вызывать на небо определенные созвездия, существенно меняя ход вещей, – предлагает он через мгновение. – Такого не было столетиями, но это возможно.
– Или это всего лишь миф, – указывает Беатрис.
Найджелус продолжает, игнорируя ее:
– Также ходили слухи об эмпиреях, которые могут чувствовать приближающиеся звездные дожди и способны точно определить, когда и где они произойдут, но, конечно, мы пока не сможем проверить и это.
Беатрис слышит разочарование в его голосе, чувствует, как оно наполняет ее собственные вены. Она чувствует, что потерпела неудачу. Как бы Найджелус ни настаивал на том, что все эмпиреи обладают каким-то даром, Беатрис сомневается, что у нее он есть. А если это так, то какой от нее прок? Она не должна срывать звезды с неба, так какая вообще польза от ее магии?
Она смотрит на небо, наблюдая, как Сердце Героя проходит с востока на запад. С юга появляется Чаша Королевы, и у Беатрис сводит желудок – она вспоминает звезду, которую взяла из этого созвездия еще в Сестринстве. Чувство вины все еще мучает ее из-за того случая, хотя, ни сделай Беатрис этого, она сейчас была бы далеко отсюда. Как и Паскаль. Так что она не может сожалеть о случившемся, но и гордиться тут нечем.
Когда ее глаза фокусируются на созвездии, она хмурится. Что-то не так, понимает она и спешит к телескопу Найджелуса.
– Беатрис? – спрашивает Найджелус, но она игнорирует его, направляя телескоп на Чашу Королевы и возясь с ручками, пока не охватывает его целиком. Включая одну звезду в его центре, которой там быть не должно.
– Она вернулась, – выдыхает она, заставляя себя выпрямиться и отойти в сторону, чтобы Найджелус тоже мог посмотреть. – Звезда, которую я сорвала, та, на которой я загадала желание. Она вернулась. Маленькая и тусклая, но она там.