Лора Себастьян – Замки на их костях (страница 41)

– Мы не можем изменить то, что было в прошлом, – говорит она ему, прикладывая ладонь к его щеке. – Но я верю, что ты изменишь будущее.

– Мы изменим, – поправляет он, снова целуя ее, и она рада, что он не видит ее лица, потому что уверена, что на нем в мгновение отразилось вся ее бесчисленная ложь. Когда он отстраняется, ей удается изобразить на лице улыбку.

Леопольд засыпает, обняв ее за талию, и она может чувствовать его глубокое, даже мягкое дыхание на своей шее. Но она не может заснуть.

«Мы изменим будущее». Она снова и снова слышит в голове слова Леопольда и начинает представлять, как могло бы выглядеть это будущее, если бы плана ее матери не существовало. Она видит их бок о бок на темаринском троне, видит, что они, старше и мудрее, едут по более чистому и счастливому Кавелле, а люди выкрикивают их имена; видит, что они вместе проводят собрания совета, как и сегодня, но с советниками, которые их уважают. Она видит, как они правят вместе всю оставшуюся жизнь, и знает, что они могут это сделать. Она уверена в этом до мозга костей.

Единственное, чего она не знает, так это того, как это будущее и то, что замышляет ее мать, могут сосуществовать.

На следующее утро Софрония садится писать матери письмо, которое ей, вероятно, следовало написать сразу после разговора с сэром Диаполио. Но она говорит себе, что сначала ей нужно было доказать, что послание короля Чезаре подлинное. Только она знает, что это не вся правда. Она боялась сказать матери, что Евгения и Чезаре замышляют вырвать Темарин из ее рук. Боялась, что ее мать найдет способ исказить это и выставить виноватой Софронию.

Но она не только подтвердила эти подозрения, но и начала подрывать планы Евгении, и знает, что теперь мать не сможет найти, к чему придраться. Она может даже начать ей гордиться, хотя это слишком многое и на это не стоит надеяться.

Тем не менее, Софрония гордится собой, и этого вполне достаточно.

Она подробно описывает события прошлой недели, включая письмо Чезаре к Евгении, слово в слово, а затем рассказывает матери о шагах, которые она предпринимает, чтобы исправить ущерб, нанесенный Евгении. Она знает, что ее мать хочет, чтобы Темарин пал, но на их условиях, а не на условиях Евгении и Чезаре. Если Селларии удастся получить контроль над Темарином, Бессемии будет трудно одолеть обе страны.

Чувствуя себя вполне довольной, Софрония использует обфускацию Хартли, чтобы закодировать сообщение в мягкое и скучное письмо о темаринской погоде, и дает его Виоли для доставки в Бессемию.

Дафна

Когда за месяц до их шестнадцатилетия императрица вызвала принцесс на поле для стрельбы из лука, Дафна была в восторге. С тех пор, как она впервые взяла в руки лук в возрасте восьми лет, – это случилось после того, как шпионы ее матери узнали, что принц Киллиан любит стрельбу, – она почувствовала, что это часть ее. Большую половину дня она проводила в поле, натянув тугую тетиву и касаясь оперенным хвостом стрелы своей щеки, а затем позволяла ей взлететь в воздух. Мало что было так приятно ее слуху, как звук острия стрелы, пронзившего цель.

Но мать пригласила не только их. С ней была группа из пяти молодых людей, которых Дафна сразу узнала – лучники. Она видела, как они выступали на последнем турнире, хотя ни один из них не прошел в полуфинал. Все они, по мнению Дафны, были среднего уровня.

– Похоже, это твой счастливый день, – сказала Беатрис, взяв Дафну за руку и быстро усмехнувшись, прежде чем ее взгляд переметнулся к юношам. – Хотя, возможно, и мой тоже, – добавила она.

– Если ты проживешь хоть день без флирта, я подарю тебе свои новые туфли. Те бледно-лиловые на каблуке с бантами, которые ты так хотела, – сказала ей Дафна, главным образом потому, что знала – Беатрис с треском провалится, хотя было бы весело наблюдать, как она пытается контролировать себя.

– Эти туфли великолепны, но я не настолько сильно хочу их, – ответила Беатрис со смехом.

– Добавьте к этому мою новую шляпку, – вставила стоящая с другой стороны от Беатрис Софрония, глядя на Дафну заговорщическим взглядом.

Глядя на Софронию, Беатрис нахмурилась, но на самом деле боролась с улыбкой.

– Добавьте к этому то домашнее фиолетовое платье и по рукам.

Софрония посмотрела на Дафну с приподнятыми бровями и веселой улыбкой.

– Договорились, – заключила она. – Но если ты взмахнешь ресницами или будешь использовать какие-то другие намеки, мы месяц сможем брать из твоего гардероба все, что захотим.

– Два месяца, – поправила Дафна.

Беатрис поджала губы.

– Хорошо. Но, в любом случае, это будет легко. Я могу вести себя прилично.

Когда они подошли к императрице, она встретила дочерей своей обычной натянутой улыбкой.

– Я решила, что сегодня мы немного повеселимся, голубки мои. Давайте устроим соревнования по стрельбе из лука, ладно?

Когда она говорила, ее глаза задержались на Дафне, и та выпрямилась, пытаясь скрыть собственную улыбку. Беатрис всегда преуспевала в уроках по соблазнению, в то время как Софрония преуспевала в шифровании и изучении книг. Умения Дафны были выдающимися в том, что касалось ядов и взлома замков, но эти таланты не были очень уж яркими. А вот победа в турнире по стрельбе из лука, несомненно, произведет впечатление на ее мать.

Тогда они были разделены на пары, и Дафна легко победила своего первого соперника. Софрония и Беатрис тоже одержали победу, хотя ни одна из них не попала так близко к цели, как Дафна. В следующем раунде она обыграла Беатрис, даже не стараясь, а Софрония изящно уступила последнему из мужчин.

Он прицеливался лучше, чем ожидала Дафна, хотя его стрела имела привычку отклоняться влево.

– Хорошо, – сказала императрица с любезной улыбкой, которая не показала зубов. – Наш последний раунд. Сэр Олдрик, вы первый.

Сэр Олдрик выступил вперед и поднял лук.

«Его правое плечо слишком высоко, – подумала Дафна. – Ему нужно расслабить его, прежде чем он…».

Едва она об этом подумала, он выпустил стрелу, и она, как и ожидалось, отклонилась, едва попав в цель.

Дафна подавила улыбку, шагнула вперед и направила стрелу. Это будет легче, чем она ожидала, но это не значило, что она не собиралась покрасоваться.

Глядя на цель, она прищурилась, глубоко вздохнула и выпустила стрелу.

Стрела попал прямо в середину, идеально по центру мишени.

Дафна повернулась к сестрам, больше не пытаясь скрыть ухмылку, расползающуюся по ее лицу. Беатрис и Софрония с поздравлениями бросились к ней и обняли, образуя комок шелка, оборок и кружева. Однако, когда они разошлись, глаза Дафны тут же стали искать мать, желая увидеть ее одобрение.

Вместо этого выражение лица ее матери было как всегда каменным, а уголки рта опущены.

– Сэр Олдрик, – сказала она, поворачиваясь к мужчине. – Скажите, как вы себя почувствовали при таком исходе?

На мгновение сэр Олдрик удивился этому вопросу. Он взглянул на Дафну, затем снова на императрицу.

– Турниров много, Ваше Величество, нельзя рассчитывать, что выиграешь их все. У принцессы меткая рука и зоркий глаз.

– Я не об этом спрашивала, – императрица, нахмурилась еще больше. – Что вы почувствовали в результате?

Сэр Олдрик пожал плечами, обдумывая ответ.

– Я признаю, что ни один мужчина не любит проигрывать.

– Конечно нет, – согласилась императрица, глядя на Дафну, но продолжая обращаться к сэру Олдрику. – Моя дочь вас превзошла – могу добавить, довольно солидно. Что вы о ней думаете?

– Как я уже сказал, у нее настоящий талант, – осторожно ответил он.

– Она это знает. – Это именно то, что Дафна хотела услышать, но только не голосом, похожим на проклятие. Дафна затаила дыхание, ожидая, когда опустится второй ботинок. – Но вы ведь не полюбите ее за это, не так ли?

После этих слов сэр Олдрик выглядел еще более сбитым с толку, и Дафне от стыда захотелось провалиться под землю. Всего несколько минут назад она была гордой победительницей. Теперь же она такая неудачница, какой еще никогда себя не чувствовала.

– Она не привлекает вас, – продолжила императрица, шагая к Дафне. – У вас нет желания произвести на нее впечатление, ухаживать за ней. Вы не хотите, чтобы она лежала в вашей постели.

Слова приземлялись, как удары. Софрония поддержала Дафну, положив руку ей на плечо и успокаивающе его сжав, но Дафна почти не почувствовала этого. Все ее внимание было сосредоточено на матери, которую ей удалось еще раз разочаровать, на этот раз добившись успеха.

– Нет, – сказал сэр Олдрик через мгновение. – Полагаю, что нет, Ваше Величество.

– Спасибо, сэр Олдрик. И все остальные. Теперь вы можете нас оставить.

Когда юноши разошлись, воздух стал тихим и неподвижным.

– Это был турнир, – сказала Беатрис, когда они ушли. – Дафна выиграла. Что не так?

– Есть только один турнир, только один приз, – ответила императрица, не сводя глаз с Дафны. – Если вы надеетесь контролировать своих принцев, то должны не забывать быть теми, кем они хотят вас видеть. И ни один мужчина не захочет женщину, которая в чем-то лучше его.

Дафна нахмурилась, пытаясь осмыслить урок, а это был именно урок. С ее матерью всегда было так. Но это… Императрица потратила годы на то, чтобы ухаживать за ними, обучать, делая из них лучшее, на что они способны. Теперь она хотела, чтобы они поддавались, защищая чье-то хрупкое эго?