Лора Себастьян – Замки на их костях (страница 22)

Она бросает праздный взгляд по сторонам, вглядываясь в лица других людей, бродящих по морскому саду, но ищет одно, конкретное лицо. Беатрис видела зарисовки лорда Савеля, сделанные шпионами ее матери, но еще не заметила никого, кто был бы на него похож. Она предполагала, что он будет на свадьбе, но и там его не увидела.

«Не то чтобы ты уделяла много внимания чему-либо, кроме содержимого бокала», – упрекает голос в ее голове. Похоже на Дафну. Беатрис вздрагивает. Она знает, что должна была уже дальше продвинуться в своем задании, и ей следовало бы признаться в своих неудачах в письме к матери. Но она не будет зацикливаться на прошлых ошибках – лучше исправит их сегодня. Один из ее слуг упомянул после нескольких тщательно подобранных, искусно завуалированных вопросов, что лорд Савель любит гулять по морскому саду, так что это казалось лучшим местом для их знакомства.

У Беатрис все уже запланировано: она будет бродить рядом с лордом Савелем, затем споткнется о камень и притворится, что подвернула ногу. Она подумывала и правда подвернуть ее ради подлинности, но здесь нет звездной пыли, которая могла бы быстро ее вылечить. Лорд Савель будет обязан сопроводить ее обратно во дворец – возможно, даже нести на руках. Ей достаточно будет просто похлопать ресницами и сердечно поблагодарить его за помощь. Беатрис очарует его прежде, чем они доберутся до входа во дворец, и тогда можно будет легко использовать его для разжигания войны с Темарином. Кажется, самое сложное – найти его.

Но пока Беатрис ищет лорда Савеля, то чувствует на себе пристальные взгляды окружающих. Они обжигают ее кожу, но она пытается их игнорировать.

Наверное, они задаются вопросами, почему она здесь одна и где ее новый муж. Она их не винит, потому что не раз видела молодоженов, как они не отходят друг от друга – по крайней мере, в течение нескольких недель после свадьбы, – и знала, что зачастую они редко покидают свою комнату. Беатрис тоже стало бы итересно, если бы у кого-то это было не так.

Паскаль вел себя исключительно вежливо, хотя все те несколько дней, которые прошли с момента их свадьбы, он все еще настаивал на том, чтобы спать на диване, а к ней в кровать залезал за мгновение до прихода слуг, чтобы они не начали пускать слухи. Это не слишком удобно, ведь ей всегда надо быть уверенной, что он уже спит, чтобы закапать в глаза капли. Он даже во сне выглядит несчастным. Они больше это не обсуждают, как и их первое утро вместе. И она не упоминает, что видела, как он смотрел на того мальчика.

Позже она узнала, что его зовут Эмброуз. Без титула, просто Эмброуз. Племянник и наследник мелкого лорда и лучший друг Паскаля при дворе. Судя по тому, что она слышала, они были близки с самого детства, почти неразлучны.

Беатрис пытается выбросить это из головы. В конце концов, она не знает, что видела. Паскаль улыбался? Почему бы ему не улыбнуться своему другу? В тот момент ей показалось, что между ними что-то произошло – взгляд, энергия, – но чем больше она думает об этом, тем больше ей кажется, что, возможно, она неверно все истолковала. В конце концов, если бы принц-наследник предпочитал других мужчин, это должно было стать поводом по крайней мере для одного-двух слухов, но шпионы ее матери никогда не сообщали ничего подобного.

Возможно, это всего лишь ее гордость, ведь она пытается найти простое оправдание тому, почему он совсем не проявляет к ней интерес. Она знает, что есть мужчины, которые предпочитают других мужчин. В Бессемии было несколько лордов и графов, у которых имелись любовники-мужчины. Она знала и женщин, которые предпочитали других женщин. Дома это было достаточно обычным явлением, и пары могли вступать в брак независимо от пола, но под толстым слоем пышности и чувственности Селлария – неисправимая ханжа, которая не только предана звездами, но и боится их. Ее учитель говорил ей, что звезды видят все, и селларианцы верят, что они судят и наказывают за все их грехи. Это полная противоположность тому, во что верят в Бессемии: звезды в нашем мире не для того, чтобы судить и наказывать, а для того, чтобы благословлять и вознаграждать. Тем не менее, она читала селларианские писания в рамках своих уроков и смутно вспоминает один из многих грехов, связанный с мужчинами, возлегающими с другими мужчинами.

Конечно, были также призывы против женщин, показывающих свои голые плечи, и против изменников. И то и другое она в полной мере наблюдала последнюю неделю без каких-либо последствий со стороны звезд или кого-либо еще. Страна лицемеров, как и говорил ее учитель.

– Ваше Высочество! – раздается высокий голос за ее спиной, и Беатрис поворачивается.

Ей требуется мгновение, чтобы узнать девушку со своей свадьбы – кузину Паскаля. Фруктовое вино в ту ночь действительно ударило Беатрис в голову, и теперь большая часть вечера кажется расплывчатой. Она не может вспомнить имя девушки, но та идет прямо к ней, и шлейф ее ярко-оранжевого платья волочится по мокрому песку, а с кончиков пальцев свисают туфли. В золотом полуденном свете ее светлые волосы, заплетенные в длинную косу, лежащую на левом плече, почти светятся. В нескольких шагах от нее – ее брат. В прошлый раз разум Беатрис был слишком затуманен, чтобы разглядеть его должным образом, но теперь, трезвая, она видит, что он красив и что у него такие же светлые волосы, как у его сестры. Однако его лицо с сильной квадратной челюстью, высокими скулами и темно-карими глазами гораздо более резко очерчено, чем у нее. Он закатал брюки до колен, как и большинство мужчин в морском саду, снял куртку и перекинул ее через руку, оставшись в простой, но хорошо сшитой белой тунике.

– Привет, – говорит Беатрис, поднимая руку, чтобы прикрыть глаза и лучше их видеть. Остальные люди наблюдают за их приближением, хотя и делают вид, что ничего не замечают. В частности, многие девушки позволяют своим взглядам задерживаться на юноше немного дольше, чем необходимо, но Беатрис не может их в этом упрекнуть.

«Бесстыдница», – шепчет голос Дафны в ее голове.

– Что вас двоих сюда привело? – спрашивает Беатрис, надеясь, что в какой-то момент они назовут друг друга по имени, чтобы ей не пришлось признаваться, что она их забыла.

Девушка пожимает плечами.

– Сегодня хороший день, чтобы немного погреться на солнце, – говорит она с яркой улыбкой. – В замке иногда бывает так душно.

– Не то чтобы здесь все по-другому, – добавляет юноша, оглядываясь на людей, слоняющихся по морскому саду. – Но хотя бы воздух здесь немного свежее.

Девушка фыркает, что привлекает еще несколько неодобрительных взглядов.

– По крайней мере, сейчас, – добавляет она. – Скоро нам придется отправиться в дом. Сегодня День сожжения.

Беатрис хмурится.

– День сожжения?

Они обмениваются взглядами, но в конце концов отвечает девушка.

– Для еретиков, – объясняет она. – Это происходит раз в две недели. Любого, кто занимается магией или нарушает какие-то другие законы, приговаривают к смерти.

В Селларии сожжение – самый практикуемый метод казни, вспоминает Беатрис свои уроки, ощущая горечь во рту. Она не забыла, что в этот самый момент носит на запястье звездную пыль.

– Я не знала, что это происходит так часто, – говорит она, стараясь не выглядеть так взволнованно, как это есть на самом деле.

Каждые две недели. Сколько же человек приговаривают к смертной казни, если это происходит так часто?

– Но ведь магия была объявлена вне закона с тех пор, как король Чезаре занял трон, разве не так? Это не новый закон, и люди знают, какое их ждет наказание.

– Ах, – говорит юноша, его губы изгибаются в забавной улыбке. – Но отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки, и всегда есть вольнодумцы, которые считают закон несправедливым.

– На самом деле здесь не о чем беспокоиться, – добавляет девушка, махнув рукой. – Но в течение нескольких часов после этого воздух заполняется очень неприятным запахом, поэтому я бы порекомендовала скорее отправиться в закрытое помещение. Мы с Николо будем сопровождать тебя, – ухмыляется она брату.

Или просто Нико, вспоминает Беатрис смутно знакомое имя.

– Жизелла драматизирует, – говорит Николо. – К запаху быстро привыкаешь.

Беатрис не может представить, что она когда-нибудь привыкнет к запаху горящей плоти, но знает, что лучше не говорить об этом, чтобы ее не посчитали сочувствующей еретикам. Вместо этого она заставляет себя улыбнуться и переводит взгляд с одного на другую.

– Вы близнецы? – спрашивает она.

– Технически я на пять минут старше, – отвечает Нико.

Жизелла закатывает глаза и резко бьет брата локтем в бок.

– Факт, который он никогда не дает мне забыть, – бормочет она.

– То же самое и с моими сестрами, – признается Беатрис, и ее снова охватывает тоска по дому. – Хоть мы и тройняшки, я все равно старшая.

Она делает паузу, как будто мысль только что приходит ей в голову.

– На самом деле, я надеялась получить от них известия. Я знаю, что они еретики, но мы, безусловно, должны стараться держать наши сердца открытыми для всех, хоть и не должны допустить, чтобы нас коснулась их испорченность. Я отправила пару писем, но, возможно, потребуется время, чтобы получить на них ответ. Поэтому подумала, что, возможно, попрошу темаринского посла сообщить мне новости: замужем ли Софрония, как она приспосабливается и тому подобное. Вы его не видели?