Лора Себастьян – Замки на их костях (страница 21)
Это наполовину правда. Фрив будет поглощен Бессемией вместе с Темарином и Селларией, и однажды Дафна станет править всем этим, но король Варфоломей ничего об этом не знает. Хотя, если повстанцы захотят сделать его своим врагом, тем лучше.
– Еще одна причина убить тебя, – отмечает Клиона. – Если ты умрешь, союз с Бессемией умрет вместе с тобой.
– Если ты убьешь меня, то запачкаешь руки. Все, что для этого потребуется, – это один человек на Уоллфрост-стрит, который помнит, как я шла с тобой сюда, и один человек, который видел, как ты ушла одна. И если король Варфоломей однажды готов был отдать Фрив, он сделает это снова. Убить меня было бы краткосрочным решением гораздо более серьезной проблемы. Возможно, вместо этого я могла бы сделать что-то полезное.
Это отчаянная уловка, и она не совсем понимает, во что именно ввязывается, но если она выживет, какое это имеет значение? Если и есть вещи, за которые она отдала бы свою жизнь, ей о них неизвестно.
– Думаешь, ты нам нужна? – смеется госпожа Наттермор. – Принцесса, вокруг, куда ни глянь, верные Фриву повстанцы, которые видят в этом короле мошенника, жаждущего власти военачальника, который зашел слишком далеко. Все высокогорье заполнено повстанцами, желающими вернуть власть кланам, которые готовы объявить о нашей независимости, даже если это означает сожжение дворца и всех, кто в нем находится.
Это достаточно подробная информация, и ее можно изложить в следующем письме матери, но Дафна задается вопросом, сколько уже знает императрица. Их шпионы знали о восстаниях в высокогорьях, о благородных семьях, верных королю, на экипажи которых совершались нападения, об угрозах в адрес короны, о тайных собраниях, проводимых в подвалах, мало чем отличавшихся от этого.
– У вас есть поддержка в высокогорье, – говорит Дафна, вспоминая отчеты шпионов. – Но мы ведь не там? О, я уверена, у вас и здесь есть поддержка. Какой был бы смысл во всем этом оружии, если бы это было не так? Но ее недостаточно.
Мгновение никто не говорит.
– Она не ошиблась, – тихо говорит Клиона. – Это оружие хорошее, и его много, но от него не будет никакой пользы, если у нас не будет людей, чтобы вооружиться им и отправиться к королю во дворец.
– И что ты предлагаешь? – спрашивает госпожа Наттермор.
Дафна пожимает плечами:
– Похоже, я понравилась королю. Он скорбит по одному ребенку, но вот судьба подарила ему нового. Я могу это использовать. Не говоря уже о том, что у меня неограниченный доступ к замку, включая места, в которые не может попасть даже Клиона.
– Сомневаюсь, – говорит Клиона.
Дафна ухмыляется:
– Значит, ты была одна в кабинете короля?
Челюсть Клионы сжимается.
– Когда его нет, дверь заперта.
– Да, полагаю, кого-то это может остановить, – говорит Дафна.
Госпожа Наттермор долго смотрит на нее.
– Кто ты такая? – спрашивает она.
Дафна качает головой:
– Вы многого мне не рассказываете. Честно говоря, я тоже хочу оставить парочку секретов при себе.
– Тогда чего ты хочешь? – спрашивает Дидре, прищурившись.
– Ну, во-первых, я хочу, чтобы вы опустили нож, госпожа Наттермор. Если бы вы собирались его использовать, то уже сделали бы это, но мне все равно ужасно неудобно.
После секунды колебания госпожа Наттермор опускает руку вместе с лезвием. Она пересекает комнату и встает рядом с Дидре и Клионой, скрестив руки на груди.
– Что-то еще? – спрашивает Клиона.
Дафна задерживает взгляд и решает испытать удачу. Она думает о печати, которую хотела украсть у короля, чтобы он этого не заметил. Невозможная задача, поставленная ей матерью. Но, может быть, это вполне возможно, если ей немного помогут.
– Звездная пыль. Мне нужно немного, – говорит Дафна.
– Почему бы не попросить короля? У него ее много.
– Если я спрошу короля, он будет задавать вопросы. А ты – нет, – отвечает ей Дафна.
Девушка поджимает губы, но кивает.
– Хорошо.
– Ты не заключаешь сделок, Клиона. Это делает твой отец, – говорит госпожа Наттермор, и это еще один лакомый кусочек, который Дафна должна запомнить. Она подозревала, что в этом замешан отец Клионы, но, судя по всему, он их лидер.
– Когда моего отца нет рядом, я действую вместо него, – возражает Клиона. – Я объясню ситуацию. Если он не согласен со мной, тогда мы сможем решить эту проблему, но пока это лучший способ действий. Она права – живой она ценнее, тем более, ее всегда можно убить.
– А если она расскажет об этом королю, как только вернется во дворец? – спрашивает Дидре. – Это то, что я сделала бы на ее месте.
– Что ж, будем надеяться, что она умнее тебя, – говорит Клиона, встречаясь глазами с Дафной. – В конце концов, в замке у нас тоже есть шпионы, в том числе и я. И она не знает, где они. Королевская гвардия со своими острыми мечами, повара, готовящие ей еду, королевский эмпирей, который может загадать правильное желание и сделать ее жизнь пыткой. Это может быть кто угодно.
Дафна сглатывает, но заставляет себя выдержать взгляд Клионы.
– Мы друг друга поняли, – говорит она перед тем, как улыбнуться. – Видите? Нет причин, по которым мы не можем поладить.
Клиона берет у госпожи Наттермор кинжал и перерезает веревку, связывающую Дафну.
– У нас назначены встречи с ювелиром и сапожником. Мы ведь не можем допустить, чтобы кто-то заподозрил неладное, так ведь?
Дафна поднимается на ноги, потирая руки в том месте, где веревка оставила красные вмятины.
– Клиона, – зовет госпожа Наттермор, когда они подходят к лестнице. – Если что-то пойдет не так, твой отец будет очень разочарован.
Каким бы мягким ни был тон, Дафна видит блеск настоящего страха в глазах Клионы, и это первый раз, когда она действительно выглядит встревоженной.
– Не будет, – говорит она сквозь зубы и кладет кулак на сердце. – За Фрив.
– За Фрив, – повторяют эхом госпожа Наттермор и Дидре.
Остальная часть их покупок проходит как в тумане. Примеряя десятки ожерелий, серег и туфель на каблуке, Дафна краем глаза наблюдает за Клионой. Она снова напустила на себя вид испорченной светской львицы, но теперь Дафна не может смотреть на нее, не видя холодноглазую девушку из подвала, изучающую мушкет проницательным и решительным взглядом.
Она должна была увидеть это раньше, должна была заметить, что Клиона не такая, какой казалась. Но, с другой стороны, Клиона тоже не видела ее такой, какая она на самом деле, – в этом есть некоторое утешение. И Дафна смогла пустить слух о запланированном королем слиянии Фрива и Бессемии. Она думала, что ей понадобится печать, прежде чем будет возможность это сделать, но случайный слух может распространиться даже дальше и быстрее, чем намеренный. Императрица любит говорить, что сломанная страна уязвима. Если Фрив борется сам с собой, Бессемии будет легче его одолеть.
Когда они возвращаются во дворец и передают лошадей в руки конюха, Клиона берет Дафну за руку, как и раньше, но на этот раз жест кажется более угрожающим. Дафна оглядывает руки Клионы в поисках какого-то спрятанного оружия – отравленного кольца, кинжала шириной с перо, – но там ничего нет.
– Через несколько дней ты получишь послание, – говорит ей Клиона. – Следуй инструкции, и твоя звездная пыль будет у тебя.
– Инструкции? – спрашивает Дафна, и ее живот скручивается от страха. При этом улыбка Клионы превращается в нечто совершенно иное.
– Ты хотела присоединиться к нашей игре, принцесса. Посмотрим, как ты играешь.
Беатрис
Даже в Бессемии до Беатрис доходили слухи о красоте морского сада Селларии – участка берега на южном побережье страны, недалеко от стен дворца. Во время прилива здесь не на что смотреть: просто песчаный пляж, на который накатывают волны. И это зрелище, по правде говоря, до сих пор вызывает у Беатрис удивление, но ничто не сравнится с тем, чем это место становится, когда начинается отлив.
Море откинуто назад, словно одеяло, и взгляду открыты яркие заросли, больше похожие на детские рисунки, чем на любые из цветов, которые Беатрис когда-либо видела. Издалека берег выглядит как шкатулка, наполненная драгоценными камнями всех цветов и форм, но по мере того, как Беатрис подходит ближе, он становится еще более необычным. У некоторых цветов есть усики, которые протягиваются по песку и облизывают его долгими, вялыми движениями. Другие большую часть времени не двигаются, но хватают своими острыми когтями любого, кто подойдет слишком близко.
Но фавориты Беатрис – гроздья красных цветов, которые постепенно, неспешно раскрываются, и каждый их лепесток скатывается, открывая яркий фиолетовый центр. Проходя мимо них, она лишь в третий раз замечает две черные точки, которые, кажется, следят за каждым ее движением.
У цветов есть глаза.
В Бессемии о садах ее матери ходили легенды, они были тщательно собраны из самых красивых цветов со всего мира. В детстве Беатрис часто думала, что они похожи на волшебную страну сладостей: необычную, яркую и красивую, но неподвижную. Те цветы не были разумны. Они не были такими, как эти.
Сегодня днем она не единственная, кто гуляет по саду, держа в руке атласные туфельки и слегка утопая босыми ногами во влажном песке. Здесь еще много знати, и она смутно узнает людей из дворца: пары идут рука об руку, смеются, плещутся и наслаждаются ярким теплым днем. Это заставляет ее скучать по сестрам больше, чем когда-либо. Софрония была бы очарована садом, Дафна – людьми. Беатрис пытается придумать, как описать сад в следующий раз, когда будет им писать, но не знает. Это совершенно неописуемо.