Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 23)

— Не могу утверждать наверняка, поскольку до сих пор не представляю, что это такое.

— Даже с учетом одних только пушек и солдат кейловаксианцы уничтожат Вектурию, — с тревогой в голосе говорит Артемизия. — Там пять островов, но на каждом живет не более нескольких сотен чело-век. Даже если какая-то часть жителей — опытные во-ины, они все рассеяны по разным местам. Если кей-ловаксианцы нападут внезапно, то быстро захватят все острова один за другим, им даже особо напря-гаться не придется.

— Наверняка мы можем как-то помочь вектуриан-цам, — говорю я.

Блейз вздыхает.

— Вектурианцы и пальцем не пошевелили, чтобы прийти нам на помощь во время Вторжения. Если бы они тогда нас поддержали... Что ж, скорее всего мы

всё равно проиграли бы, но по крайней мере у нас был бы шанс на спасение.

— Точно, — соглашается Цапля. — Можете считать меня бессердечным, но мне до них нет никакого дела, как до грязи под ногтями. Они сами виноваты и ни-чего лучшего не заслуживают. Приди они на помощь десять лет назад, и, очень может быть, сейчас мы не находились бы в такой зад... В таком трудном поло-жении. Плакать я по ним точно не стану.

Не могу не согласиться, как бы неприятно ни зву-чали его слова.

— И всё же. — Я решаю прибегнуть к доводам разума. — Вектурианцы могут нам понадобиться, когда мы начнем привлекать на свою сторону союз-ников для борьбы с кейловаксианцами. Давайте не будем совершать ту же ошибку, которую допустили они. Кроме того, когда мы наконец вернем Астрею, то не сможем надолго ее удержать, если кейловакси-анцы захватят и все соседние страны. Они просто от-ступят на эти завоеванные земли, соберутся с силами, а потом снова на нас нападут.

Блейз тяжело вздыхает, и я почти уверена: друг воз-водит глаза к потолку.

— Вектурия ясно дала понять, что они нам не со-юзники, а нам лучше сберечь для себя те малые силы, которыми мы располагаем.

Мне понятна его точка зрения, и отчасти я даже ее разделяю. Нас всего тысяча против десяти тысяч на-ходящихся в Астрее кейловаксианцев.

— Но если мы поможем Вектурии, то получим но-вого союзника. Ты сам сказал, нас так мало, что на по-ле боя у нас нет никаких шансов, а вот если бы на на-шу сторону встали несколько сотен вектурианцев...

— Нас всё равно будет слишком мало, — заклю-чает Цапля. Он определенно пытается быть вежли-

вым, но в его голосе явственно слышится нетерпе-ние. — К тому же где гарантии, что потом они станут нам помогать? Скорее всего мы отправим воинов, ко-торые нужны нам самим, умирать на чужую войну. Вектурия всё равно падет, а вскоре после этого и нас ждет та же участь.

Что сделала бы в такой ситуации моя мать? Я знаю ответ на этот вопрос.

— Это несправедливо. На этих островах живут лю-ди, а мы обрекаем их на смерть и рабство. Мы с вами как никто другой понимаем, как это страшно.

Артемизия фыркает.

— Блейз был прав, тебя слишком долго продержа-ли в уютной клетке, так что у тебя мозги размягчи-лись, — заявляет она. — Мы повидали столько смер-тей, сколько тебе и не снилось. Мы голодали, истека-ли кровью и так часто стояли на пороге смерти, что счет потеряли. Мы прекрасно знаем, на что обрекаем вектурианцев, но они — не астрейцы, и, нам не долж-но быть до них никакого дела.

— Моя мать помогла бы им, — настаиваю я.

Артемизия снова издает презрительный смешок, и, если бы нас с ней не разделяла стена, я дала бы ей пощечину. Прежде чем нахальная девица успевает ляпнуть что-то нелицеприятное о моей матери, вме-шивается Блейз.

— Боги да упокоят королеву Айрен в посмертии, но она до самого последнего своего часа была правитель-ницей мирной страны. Она правила в спокойные вре-мена, не сталкивалась с внешними угрозами, никогда не знала войны, пока не пришли кейловаксианцы и не перерезали ей горло. Она могла позволить себе ро-скошь оставаться доброй королевой, а ты не можешь.

В голосе друга нет и намека на язвительность, он просто констатирует факт, и прямо сейчас я не могу

опровергнуть его утверждение, хотя мне очень хо-чется спорить. Надеюсь, мама сейчас смотрит на ме-ня из посмертия и поймет меня. Однажды я стану ве-ликодушной правительницей, я стану полной проти-воположностью кайзера, буду такой же милостивой, какой была моя мать. Но сначала мне нужно сделать так, чтобы моя страна выжила.

— Хорошо, — наконец говорю я. — Мы ничего не станем делать.

— Правильное решение, — говорит Артемизия.

Не знаю, как выглядит эта девушка, но уверена: в этот самый миг она самодовольно ухмыляется. Я глубоко благодарна этим троим за то, что сейчас они рядом со мной, но никак не могу отделаться от ощущения, что лежащий на моих плечах тяжкий груз сделался еще тяжелее. Кажется, в этом мире приба-вилось людей, ждущих, что я совершу ошибку. Они мои союзники — единственные, других у меня про-сто нет, — но это не значит, что мы с ними всегда бу-дем на одной стороне.

— Будьте готовы ко всему, — говорю я им. — Ка-кой бы уютной ни казалась вам моя клетка, не ду-майте, что моя жизнь здесь сводится к флирту, наря-дам и светским приемам. Если со мной что-то слу-чится. .. вы не должны вмешиваться. Что бы ни было, вы не должны меня защищать, даже если в вас взыг-рает чувство долга. Спасти меня вы всё равно не смо-жете, только напрасно выдадите себя, а от этого ни-кому не будет пользы.

— Тео... — мрачным голосом начинает Блейз.

— Кайзер меня не убьет, пока что я для него слиш-ком ценна. Что бы он со мной ни сделал, я это пере-живу, но о вас того же сказать нельзя. Поклянитесь.

На какое-то время в комнате устанавливается упря-мое молчание, и я начинаю волноваться, что мои За-

щитники станут протестовать. А ведь я сейчас тре-бую, чтобы они нарушили последнюю волю Ампелио, вдруг осознаю я: он хотел, чтобы я была в безопасно-сти. Ничего, ради своей страны я всё снесу.

— Клянусь, — говорит Артемизия, и в следующее мгновение ей вторит Цапля.

— Блейз! — настаиваю я.

Друг ворчит нечто неразборчивое, и я решаю за-считать это в качестве согласия, хотя это определен-но не оно.

* * *

Несколько минут спустя возвращается Хоа, неся стопку белья, и мои Тени умолкают. По части соблю-дения тишины они не так опытны, как мои старые Те-ни: они больше ерзают, громче дышат, тяжелее сту-пают, и я всё это слышу. Если Хоа и замечает нелад-ное, то не подает виду, и я задаюсь вопросом: может, я замечаю разницу только потому, что знаю правду? В конце концов, сегодня утром для меня всё было по-прежнему, и я не обращала внимания на Теней.

Меня так и подмывает рассказать обо всём Хоа, но я понимаю: нельзя ей доверять, как бы мне этого ни хотелось. Даже если Хоа меня не выдаст, она столько претерпела от кайзера, что просить ее стать на мою сторону и таким образом выступить против него просто жестоко.

Пока Хоа складывает выстиранные вещи, я торо-пливо съедаю ужин, а повисшая в комнате тишина становится всё невыносимее. До сих пор я всегда ела в таком гробовом молчании, даже научилась не обра-щать на это внимания, но сегодня вечером всё иначе. Всё изменилось. Блейз так близко, а еще Артемизия и Цапля, и все они смотрят на меня как на королеву. Наверное, на их взгляд, я очень мало похожу на дос-

тойную правительницу, и осознание этого причиня-ет мне боль.

Хоа убирает тарелку и поворачивается к бельевому шкафу, чтобы достать мою ночную рубашку. Меня ох-ватывает паника. Она же сейчас будет меня переоде-вать, а значит, Тени всё увидят.

Я никогда не могла позволить себе такую роскошь, как скромность. Последние десять лет мои прежние Тени дважды в день наблюдали, как я переодеваюсь, и я никогда об этом не задумывалась — привыкла к этому раз и навсегда заведенному порядку. Мое пла-тье бессчетное множество раз рвали, обнажая спи-ну — это была часть наказания, способ унизить меня и развенчать. В конце концов, разве можно смотреть на окровавленную девчонку и видеть в ней лидера? Но теперь мою наготу увидят Блейз, Цапля и Арте-мизия, а это совсем другое дело.

Хоа копается в шкафу, а я тем временем по очереди бросаю как можно более строгий взгляд на каждый «глазок» и пальцем рисую в воздухе круг, приказывая своим новым Теням отвернуться. Конечно, никак не проверишь, послушаются ли они, но я им доверяю. Всё равно у меня нет выбора.

И всё-таки я пытаюсь повернуться к ним спиной, встаю лицом к закрытому шторами окну, а Хоа рас-стегивает заколки, придерживающие ткань на моих плечах, и хитон падает на пол. Теплые пальцы жен-щины легко прикасаются к свежему рубцу, и я вздра-гиваю. Хоа издает горловой, неодобрительный звук, отходит и через несколько секунд возвращается с ба-ночкой мази, источающей отвратительный гнилост-ный запах — ее дал Айон, чтобы спина лучше зажи-вала. Женщина осторожно наносит мазь, потом че-рез голову надевает на меня ночную рубашку. Тонкий хлопок прилипает к намазанной мазью спине, вызы-

вая зуд, но я давно научена горьким опытом и не де-лаю попыток почесаться.

— Спасибо, — благодарю я.

Хоа быстро гладит меня по плечу и беззвучно вы-ходит из комнаты, а я остаюсь одна.

И всё же впервые за десять лет я окружена друзья-ми. Я больше не одна, и надеюсь, теперь так будет всегда.

КАИЗЕРИНА

Незадолго до полудня раздается четкий, офици-альный стук в дверь, и сердце мое уходит в пят-ки. Первая мысль: меня вызывает кайзер. Есл прошло, как я надеялась, Сёрен уже должен бьщ най-ти способ отговорить отца так, чтобы кайзер не по-нял, что за этим стою я, однако если у него возник-нет хотя бы малейшее подозрение, он меня накажет и всё равно выдаст за лорда Далгаарда.