Лора Рэй – Академия четырех стихий (страница 23)
— Но вы просите называть вас коротким именем и кривитесь, когда слышите полное, будто съели лимон, — пожала плечами я.
— Арчибальд де Альваре… — протянул он и выдержал небольшую паузу, словно бы обдумывая, стоит мне говорить об этом или нет. — Это имя моего деда, меня назвали в честь него. Он был ректором Академии воды еще до моего отца.
— Так у вас эта должность передавалась поколениями? — проявила интерес к теме.
— Да. Присядь, я все же налью нам чаю, — улыбнулся мужчина.
Я последовала его просьбе и дождалась, пока он вернется из подсобки с двумя кружками в руках. Травяной чай источал знакомый приятный аромат — такой всегда делала моя мама. Подув немного на жидкость, пригубила и все равно обожгла язык, отчего немного скривилась.
— Горячий? Может надо разбавить? — спросил декан.
— Нет, все нормально, — отмахнулась я.
Дождавшись, пока мужчина опустится в свое удобное кресло, попросила продолжить рассказ.
— Мой дед тренировал настоящих воинов в академии, во времена, когда он был ректором. Тогда быть адептом Академии Воды было настолько же престижно, как и обучаться в Академии Четырех Стихий. Тогда, прошедших полный курс обучения в нашей континентальной академии, забирали сюда всего на год, чтобы дать какие-то специфические знания, вроде комбинированной магии. Причем забирали всех выпускников, не проводя отбора.
— То есть они были настолько подготовленными, что здесь ни у кого не возникало даже мысли их проверять? — удивилась я.
— Да, они на самом деле были уже готовыми элитными воинами. Моего деда очень уважали среди профессоров. Он лично проводил занятия по боевой магии и лично принимал экзамен. Этот экзамен, кстати, был суров и серьезен.
— Я слышала, что экзамен проходил в тех катакомбах, в которых…ну…
Мне было неудобно вспоминать о том моменте, когда мне настолько захотелось острых ощущений, что я совершила кражу.
— Да, — улыбнулся мужчина. — Раньше там находились тренировочные камеры, на которые дед накладывал иллюзию, проецирующую реальную угрозу для жизни. Только лучшие из лучших сдавали этот экзамен. Однако тренировочные камеры перестали использовать по назначению, когда необходимость в формировании войск отпала. Выпускные экзамены стали проще, но тем не менее, выпускники нашей академии все равно были лучшими из лучших.
— А что случилось потом?
— А потом дед умер и ректором академии стал мой отец. Я родился уже через пять лет, после смерти деда, потому, увы, так и не смог его узнать. Отец мой не отличался желанием идти по стопам отца, хоть очень его и уважал. И все его уважение выразилось в том, что он назвал своего единственного сына в честь него, больше ничего хорошего он не сделал. За все те годы, пока отец руководил академией, он преобразовал всю систему обучения до неузнаваемости. Он свел весь процесс обучения к теории, почти полностью исключив применение знаний на практике. Учебных походов больше не было, на зельеварении изучали только основные оздоровительные снадобья, чтобы подготавливать лекорей, а специальные и боевые зелья преподавались только на выпускном курсе и то, только тем зельеварам, которые собирались открывать лавки.
— Но почему он это сделал? — недоумевала я.
— Во-первых, потому что он не умел управлять академией, а во-вторых, потому что считал, что наступило мирное время и готовить воинов больше ни к чему.
— С одной стороны, может это было и правильно, схаты ведь давно не проявляли активности, но с другой — они же не вымерли, да и угроза возрождения Краха никуда не исчезла…
— Верно, — кивнул он. — В общем, как бы то ни было, обучение превратилось в сплошной отдых и адептам было некуда девать свою энергию, как физическую, так и магическую, что заставило их выплескивать все это на окружающих. Отец нашел единственный выход — сажать в катакомбы тех, кто нарушал общественный порядок, чтобы «научить уму разуму», как он говорил. Адепты сидели в камерах минимум неделю без еды, воду, понятное дело, они могли и сами вызвать. Недельная изоляция многих ломала, и они возвращались обратно покорными. За это мой отец получил прозвище — Каратель.
— Про это я слышала, — понимающе кивнула я.
— А потом мне исполнилось двадцать, и я поступил в Академию под руководством моего отца. Уже тогда я видел все недостатки образовательной программы и пытался что-то изменить, за что не раз был заперт в катакомбах. Однако такой вид наказания только лишь усиливал мое желание изменить здесь все. Мой отец ушел из жизни, когда мне было двадцать пять, я уже два года, как окончил академию и был готов менять ее к лучшему.
— Я не могла не заметить, что в Вашей семье мужчины очень рано умирают, — напряженно заметила я. — С чем это связано?
— Это какой-то злой рок, — грустно усмехнулся мужчина. — Возможно это какое-то древнее проклятие, наложенное на всех мужчин нашего рода, но какое именно, я так и не смог определить. Поэтому приглашение в эту академию стало для меня настоящим подарком. Говорят, что здесь можно найти ответы на все вопросы.
— Да, я тоже это слышала, — улыбнулась я. — У меня нет никакой определенной цели пребывания здесь, быть может вы позволите мне помочь вам?
— Был бы признателен, — кивнул Арчи. — Только учти, я никому раньше не говорил об этом. Это вроде нашей семейной тайны.
— Я поняла. И еще я поняла, почему вы считаете себя недостойным носить имя своего деда, — сказала я, а мужчина с интересом на меня посмотрел. — Вы всю свою жизнь знали о проклятии и вам всегда кажется, что у вас слишком мало времени, чтобы реализовать все задуманное.
— Точнее и не скажешь, — усмехнулся он. — Я пытался поднять статус академии, точнее вернуть ей то уважение, которое она имела при руководстве деда, но ничего у меня не выходит. От этого мне стыдно называться Арчибальдом де Альваре, я это не заслужил.
— То, что вы пытаетесь изменить что-то к лучшему и ваше стремление идти по стопам деда, уже делает вас достойным, — сделала я вывод, после чего сделала последний глоток чая.
— Спасибо за эти слова. И спасибо за беседу.
— Если вас захочется с кем-то поговорить, я всегда к вашим услугам, — повторила его же слова, сказанные совсем недавно.
Мужчина улыбнулся и кивнул, ничего не сказав и я также молча вышла из его кабинета.
Мне сильно хотелось помочь лэру де Альваре в решении его проблемы, к тому же она на самом деле является вопросом жизни и смерти. Я не знала с чего начать эту самую помощь, но в одном была уверена точно — сначала я должна разобраться в своих проблемах. Поэтому я уверенно направилась в столовую, в надежде застать там Хантера.
Он сидел там, в компании Дерека, землича. Они о чем-то разговаривали и смеялись. В который раз я отметила, что его улыбка просто обезоруживает и заставляет забыть обо всем. Но не в этот раз, моя ревность съедала меня изнутри, и я должна дать выход эмоциям, чтобы разобраться во всем.
Глубоко вдохнув, я направилась прямиком к нему.
— Хант? — позвала я.
— Привет, Лекси! — парень сразу встал и, притянув меня за талию, поцеловал в щеку.
По телу сразу разлилась приятная волна мурашек, которая доказала мне, что этот парень мне не безразличен. Но, боюсь, он может не чувствовать ко мне того же, чего и я к нему.
— Мы можем поговорить наедине? — спросила, осторожно высвободившись из его объятий.
— Конечно. Что-то случилось? — взволнованно спросил он.
— Пока не знаю, — нервно ответила я и, взяв его за руку, повела к выходу из столовой, а потом и вовсе из академии.
Когда мы оказались на кваргоновой аллее, я, наконец, остановилась и перевела смущенный взгляд на него.
— То, что я сейчас скажу, может показаться странным, но, прошу, будь серьезен, не надо мне сейчас этих твоих шуточек.
— Ого, — выдохнул огневик. — Мне уже не нравится начало этого разговора.
— Возможно дальше этот разговор не понравится тебе еще больше, но мы должны все обсудить, иначе я просто сгорю изнутри.
— Самовоспламенение — вроде как моя фишка, — улыбнулся он.
— Хантер! Я же просила без шуток! Мне итак трудно говорить…
Парень замолчал и внимательно посмотрел на меня, позволяя озвучить то, что я собиралась. Однако слова все равно застревали в горле. Я чувствовала себя сейчас ревнивой дурой, но ничего не могла с собой поделать.
— Что ты чувствуешь к Айви?
Этот вопрос, кажется, озадачил Ханта, и он ответил далеко не сразу.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Я хочу понять, какие между вами отношения и что ты чувствуешь к ней.
— Она мне как сестра, я забочусь о ней, — недоуменно посмотрев на меня, ответил он. — К чему ты клонишь, Алексис?
Прежде он почти не называл меня полным именем.
— Хорошо, начну с начала.
«О, боги, как же трудно!» — мысленно сказала себе.
— С того момента, как у нас появилась возможность прикоснуться друг к другу, то есть, основная наша проблема отпала, ты ведешь себя так, будто те твои слова на нашем месте, были неправдой.
— Что ты такое говоришь? — насупился он.
— В тот день, когда мы получили эти кольца и возможность физического контакта, ты даже не попытался поцеловать меня. Хотя мне казалось, что ты ждал этого, так же сильно, как и я.
— Потому что я боялся причинить тебе боль. Я еще не до конца верил в то, что эти кольца работают! Недавно мы оба лечили ожоги от попытки обнять друг друга, а потом и Айви с Ханной получили повреждения. Я просто опасался и считаю, что это вполне ожидаемо. Но теперь и у меня появился вопрос: почему ты не сделала этого, если сама ничего не опасалась и так хотела этого?