Лора Олеева – Я подарю тебе тьму (страница 69)

Первый визит, который выбивает меня из равновесия, происходит через неделю после моего бегства из дома мага.

Я вижу карету, остановившуюся у лавки, и мое сердце екает. Лилия вплывает в лавку, подобно королеве. Но ведь оно так и есть: графиня — правительница Кульвэра. Неудивительно, что все покупательницы, которые до этого неторопливо разглядывали шляпки, выбирали ткани и отделку, вдруг срочно вспоминают, что у них есть срочное дело, и обещают зайти попозже.

— Как ты, девочка? — спрашивает меня прямо Лилия, отбрасывая муфточку и стягивая перчатки.

— Нормально, — гордо задираю я голову: не хочу, чтобы меня жалели.

— Понятно, — грустно улыбается моя свекровь. — Я же говорю: ты сильная. Только…

Она не договаривает. Оглядывается вокруг.

— Хотите что-нибудь заказать? — спрашиваю я.

— Обязательно закажу, — обещает свекровь. — Но сегодня я приехала не за этим.

— А зачем?

— Астра! — голос Лилии становится тревожным. — Льерен очень страдает от вашего разрыва.

— Разве? — хмыкаю я.

— Поверь мне. Я мать, и я знаю своего сына. Вы так изумительно подходили друг к другу. Я была так рада…

Тут голос у нее срывается.

— Мне жаль, — я отвожу глаза. Ну зачем она приехала? Чтобы снова растравлять мою рану?

— Я не понимаю, что произошло, — говорит Лилия.

— Зачем вы рассказали Льерену о моих снах? — упрекаю я свекровь.

— Не надо было? — огорчается Лилия. — Я думала, что он знает.

— Он не знал.

— Вы что, поссорились из-за такой ерунды? Ну давай поедем к нему, вы объяснитесь.

— Не надо, — твердо отказываюсь я.

— Астра, я не могу видеть вас обоих несчастными. Пойми, детка, в супружеской жизни не все гладко. Надо уметь прощать и мириться.

— Да мы и не ссорились, — развожу я руками. — Просто… просто я вдруг поняла, что не нужна Льерену.

А может, и с самого начала не была нужна, вдруг приходит мне в голову. Вдруг это был фарс? Ему же нужен был брак, чтобы снять проклятие. Вот он его и получил. А жена, то есть я, ему не была нужна. И он воспользовался первым же моментом, чтобы избавиться от меня. А что? Чисто сработано.

— Ты ему нужна! — с жаром пытается убедить меня Лилия.

— Тогда пусть это сам скажет! — упрямлюсь я, и Лилия теряется.

Ну все ясно и понятно. Мне, по крайней мере.

— Детка, я хочу тебе передать кое-что от нас с графом, — говорит Лилия, и мешочек с монетами мягко звенит о прилавок.

Я бледнею. А вот и подтверждение. От меня хотят откупиться. Заплатить за работу, которую я сделала для мага. Лилия, видимо, читает все по моему лицу, потому что принимается убеждать меня:

— Астра, девочка, ты только не подумай что. Я просто не хочу, чтобы ты в чем-нибудь нуждалась.

— Я и так ни в чем не нуждаюсь, — чеканю я. — Уберите, пожалуйста, деньги.

— Но как же ты будешь…

— Как-нибудь да буду, — твердо говорю я.

Мне не хочется думать, что будет, когда у меня закончатся зачарованные краски, однако вечерами и в момент затишья я усиленно учу лестраль. Чем больше занятий, тем меньше в голове посторонних мыслей. Так что я наотрез отказываюсь от денег Лилии. Но мои новые родственники не оставляют меня в покое.

Буквально через пару дней в лавку заявляется сам его сиятельство граф Мирчеллий. Снова в сопровождении своего подпевалы-мэра. Кстати, интересно, как там Малена. Вот кому бы точно общественные работы не помешали. И это как минимум.

Как и при моем первом знакомстве с ними, эта парочка смотрится забавно: высокий и худой граф и похожий на коричневого ежа в своей шубе господин Пиерец. Мэру граф приказывает одним взмахом руки остаться на улице, тогда как сам входит в лавку. Зоулия, как раз в этот момент выскочившая в зал, ахает и сгибается в поклоне. Но ее постигает та же участь, что и колобка-мэра — небрежным жестом ее отправляют восвояси. Моя подруга не может не послушаться и уходит в глубь лавки, послав мне подбадривающий взгляд.

— Ваше сиятельство! — с достоинством поклонившись, приветствую я свекра.

— Ваша милость! — в тон мне ответствует граф.

— Чем обязана подобной чести? — сразу решаю я покончить с неприятным свиданием.

— Неподходящее место для виконтессы, не находите? — холодно заявляет мой свекор, коротко оглядев нашу лавку.

— Не нахожу, — отрезаю я. — И готова отказаться от почетного титула виконтессы. Насколько я знаю, брак легко расторгнуть. Могу сделать это в любой час дня и ночи. По первому же требованию, коего с нетерпением ожидаю.

В моей душе все кипит. Жду, что на меня опять посыплются разные оскорбления, и готова дать отпор. Если я терпела раньше графа, то только из-за Льерена, а сейчас не позволю никому себя оскорблять.

— А я ошибся в тебе, — неожиданно заявляет граф. — И даже несколько раз ошибся.

— И в чем же?

— Я думал, что тебе нужен титул сына. Или его деньги. Но Лилия сказала мне, что ты отказалась принять от нас денежную помощь.

— Если вы пришли с тем же, то повторюсь: мне от вас ничего не нужно.

Колючие глаза графа внимательно смотрят на меня.

— Я, собственно, пришел извиниться, — говорит он неожиданно, и я удивленно раскрываю глаза. — Был не прав в отношении тебя, Астра.

— Извинения принимаются, — бурчу я. — Но только извинения.

— Такая же упрямая, как Льерен, — почти весело хмыкает граф. — Да понял я, не надо повторять. Но от этого ты не сможешь отказаться.

Граф достает из рукава мешочек. Кладет на прилавок. Я с подозрением кошусь на него. Из мешочка мужчина извлекает маленькие склянки с крышками. У меня округляются глаза. Краски!

— Я наложил чары на все эти краски, — объясняет граф. — Этого тебе хватит на год при разумном использовании.

Я осторожно беру в руки одну из склянок и разглядываю. Этого мне хватит больше, чем на год. Раздумываю.

— Не отказывайся, Астра! — почти просит граф. Я колеблюсь, потом киваю. Ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Спасибо! — чопорно произношу я.

— А это кисть Миррада, — добавляет свекор и достает из мешочка деревянный пенал.

У меня округляются глаза. Я осторожно открываю крышку пенала и вижу там довольно потрепанную кисть с перламутровой ручкой. Беру ее в руки. Надо же какая ценность! Этой кистью рисовал руны сам известный маг, дядя Льерена.

— Даже не знаю, что и сказать, — растерянно говорю я.

— Просто скажи спасибо.

— Спасибо! — уже не таким ледяным тоном говорю я.

— И еще! — хмурится граф.

Ему словно неловко говорить это мне.

— Я вас слушаю.

— Его милость передал мне письмо. Для тебя.

Граф достает из-за пазухи конверт, запечатанный сургучом. Знакомый знак. Я бледнею. Это развод? То, о чем я только что в запале сказала, но чего, честно говоря, в глубине души опасаюсь?

— Спасибо! — в третий раз повторяю я, забирая письмо неживой рукой.