Лора Олеева – Как привязать дракона, или Ниточная лавка попаданки (страница 91)
— Я не знаю, какие у вас отношения, Тина. Прости! Когда брат придет в себя, он сам решит, что делать дальше. Скажу честно, я немного удивлен, даже обескуражен тем, как быстро все у вас закрутилось. И как далеко все зашло. Я действительно был поражен, когда Север сказал, что хочет жениться на тебе…
— Ну конечно, — попыталась я улыбнуться, но улыбка наверняка вышла кривой. — Я же ему не подхожу. Я не пара герцогу.
— Не надо так, — мягко сказал Натан. — Помни, что еще есть запрет, который пока официально не отменили: дракон не может жениться на ведьме. Но я не об этом. Меня удивили ваши отношения, потому что я ни разу не видел, чтобы Северин так загорался хоть одной женщиной. Он мне всегда казался таким холодным, таким уравновешенным. Я даже думал, что любовь обойдет его стороной. Он склонялся к тому, что ему придется заключить брак по расчету. Чтобы был наследник. Но все тянул…
— Стойте! — догадалась я и возмущенно воскликнула: — Уж не намекаете ли вы на то, что я околдовала Севера? Ну ладно маг! Жерар про ведьм только плохое думает. Но вы, Натан, вы! Не думаете же вы про меня так же!
Натан покачал головой.
— Нет, Тина. Я не думаю, что ты специально обморочила моего брата. Но вы провели ритуал связи. И вот не подействовала ли эта магическая связь таким образом, что…
— Понятно.
Я посмотрела на спящего герцога. А вдруг Натан прав? Вдруг Северина просто привязало ко мне магией?
— Я готова оборвать связь, ваше сиятельство! — решительно заявила я. — Давайте проведем обратный ритуал! Тем более, что и нужды в связи уже никакой нет.
— Ты не возражаешь? — живо откликнулся Натан, и мне стало понятно, что семена подозрения пустили в его душе корни. Или же Жерар хорошо ему так напел в уши.
Но я не осуждала дракона. Все герцогское семейство слишком пострадало от ведьм, чтобы безоговорочно верить нам.
— Я даже настаиваю! Не хочу быть под подозрением, — гордо сказала я. — Давайте прямо сейчас! Я теперь знаю, что делать. Я прочитала в гримуаре подробное объяснение этого ритуала.
— Прекрасно.
Натан встал, подходя поближе, собираясь контролировать процесс. Пусть! Мне нечего скрывать. Главное, чтобы все получилось.
Я снова взяла руку Северина. При Натане мне неловко было проявлять нежность к герцогу, поэтому я просто держала тяжелую длань дракона в своих ладонях. Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Теория теорией, но какова будет практика?
— Как осенью дерево расстается с листвой, — начала я тихим голосом. — Как снег тает по весне…
Образы сами приходили мне в голову. Душу, подобно колдовской дымке, стала окутывать грусть. Может, и вправду, все это было действие магии? Я сама приворожила к себе Северина? Я ведь тогда вплела в тесемку амарантовую нить — символ моей любви, которую я предчувствовала, как предчувствует петух рассвет. И вдруг эта ниточка связала наши сердца?
— Как хлынувший поток разделяет два берега. Как две дороги разбегаются с развилки в разные стороны…
Да, наши дороги могут теперь разойтись. Но если все это были чары, если все это был навеянный морок, то зачем мне такая любовь? Зачем мне насильно привязанный мужчина? Нет, я не Нинель, чтобы поить любимого отравой лжи. Пусть будет свободен! Слышишь, Север, я отпускаю тебя на юг, запад и восток! Благословляю на все четыре стороны!
— Как роса сохнет с приходом солнца. Как упавшее зеркало разбивается на осколки…
Я сама не заметила, когда начала плакать. Слезы просто лились и лились по щекам. Я открыла глаза, но все перед глазами было смазанным. Я увидела, как из моих рук вылетают зеленые искры и осыпаю наши с Северином руки.
— Как огонь пожирает клочок бумаги. Как безвозвратно уходит время, стирая прошлое…
Да, наше прошлое с Северином ушло безвозвратно. Что ж, это закон мира: все когда-то заканчивается, и хорошее, и плохое.
— Как перелетные птицы покидают осенью родной край. Как камень падает в пропасть. Так пусть разорвется связь между ведьмой Тиной и драконом Северином. А то, что разорвано, уже никогда не соединить.
Наши руки озарились разноцветными искрами, которые начали собираться в нити, а нити переплелись в одну сияющую разными оттенками тесемку. Но вот последние всполохи потухли, и с наших запястий соскользнула ленточка. Упала на одеяло.
Шафрановый, мандариновый, бирюзовый, королевский синий, фиалковый, жасмин… И амарантовый. Я сама плела эту тесемку бог знает сколько времени назад. Теперь казалось — вечность назад. Я подняла ленточку, задумчиво покрутила в руках. Потом осторожно обмотала вокруг запястья дракона. Не завязывая.
— Пусть останется у него. На память. Если вы не возражаете, — тихо сказала я, отворачиваясь от Натана.
Встала с кровати.
— Разумеется, — спокойно сказал брат герцога. — В ней же нет магии?
— Можете убедиться сами. Магия ушла.
— Я провожу тебя до кареты, Тина, — сказал Натан, подавая мне плащ, который я сбросила на пуф около кровати.
— Благодарю.
Хочет поскорее от меня избавиться? Что ж, он прав. Я бросила последний взгляд на спящего Северина. «Прощай!» — прошептала беззвучно.
— Берегите брата, Натан, — сказала я, когда мужчина подсаживал меня в карету.
— Я послал за другим магом. Пока я буду подпитывать Северина своей магией вместо Жерара. Но мне одному не справиться.
— Очень правильное решение.
— Когда Север очнется, он решит, как лучше отблагодарить тебя за все, что ты сделала, — серьезно сказал дракон. — Но я уже сейчас хотел бы одарить тебя. Что я могу для тебя сделать, Тина?
Я колебалась недолго.
— Только одно, Натан. Вы могли бы писать мне, как идут дела у его светлости? О его здоровье. Просто пару строк.
Мой голос дрогнул.
— Обещаю, что буду регулярно писать, — поклонился Натан.
Он захлопнул дверцу кареты. Она тронулась в предрассветной дымке. А когда мы доехали до Зальдена, над лесом выкатилось сияющим колесом солнце. И тут же, как по команде, запели птицы. Весь мир радовался жизни. Праздновал победу. И лишь у меня на душе была не радость от победы, а пустота и чувство потери. Я уткнулась лицом в руки и заплакала.
ГЛАВА 72. Все очень грустно. И крайне хлопотно
Мир возвращался на свое место. Порой матрица Нура давала сбой: я вдруг не находила на привычном месте какую-то мелочь, типа фонаря или клумбы цветов. Однажды, проснувшись утром, я увидела рядом со входом в дом огромный муравейник. Но через час он исчез, словно его и не было никогда. Мойры старательно трудились, не покладая рук, зашивали все прорехи и убирали все нестыковки.
Лето ворвалось в Зальден стремительно и было таким же ранним, как весна. Флюгера на крышах блестели так ярко, что было больно на них смотреть, и плавились на солнце. Я распахивала ночью окно настежь, иначе под нагревающейся за день крышей дома можно было бы задохнуться.
В лавке тоже было жарко. Через большие окна ее заливало солнце. И я перебралась в садик, цветы которого сейчас соперничали друг с другом в яркости цветения. Сиреневые ирисы, ярко-красные маки, густо-розовые и белые пионы — цветы раскрасили мой зеленый садик в разные оттенки.
Тут в тени под яблоней я и принимала гостей. Чтобы можно было пройти прямо с улицы в садик, рабочие проделали в каменной стене дыру, и столяр Виллум — чей дом я когда-то избавила от злыдней — сделал мне красивую резную калитку. Причем отказался брать за работу деньги. Хорошо все-таки быть ведьмой! Доброй, но… В случае чего я за ответом в карман лезть не буду. Да, я действительно изменилась, как правильно заметила Нинель.
Натан присылал мне регулярные письма. Хоть и не каждый день. Герцог пока не пришел в себя. Жизнь в его теле поддерживали два мага, которые приехали в замок Алой зари.
Короткие эти послания регулярно появлялись передо мной, перенесенные из замка в лавку магически, но у меня каждый раз начинало биться сердце, когда я ломала сургучную печать с расправившим крылья золотым драконом.
Через послания Натана я узнавала и другие новости об обитателях замка.
Но я покачала головой. Камилла сбежала в тень. Но что она сможет там сделать? Даже если ей будет помогать Обман, она не дойдет до башни Чемби-толл, а значит, не сможет навредить миру. Да и долго ли смертная продержится в тени без еды и воды? И как бы далеко она не ушла в изнанке, вернуться ей придется все в ту же опостылевшую тюрьму.