Лора Олеева – Как привязать дракона, или Ниточная лавка попаданки (страница 40)

Я принюхалась и вдруг поняла, что не ощущаю никаких запахов. Ветер дул, но был стерильно чист. Я поднесла свою руку к носу. И вот она пахла. Пахла горькой настойкой мага, которую я стирала со своих губ. Пахла железом… Кстати! Жерар оказался прав: ни на моих руках, ни на руках Северина никаких оков здесь не оказалось. Мы были свободны. Только вот мы были свободны в пределах тени. А можно ли здесь жить?

Я наклонилась и сорвала один тюльпан. Он казался плотным, но, стоило ему оторваться от земли, как цветок распался голубой пылью у меня в руках. Сухой прах без запаха просыпался сквозь пальцы назад на землю, и — о чудо! — на прежнем месте тут же начал расти прежний цветок. Вот проклюнулся острый кончик, вверх рванул стебель, который начал утолщаться на конце, набухший бутон треснул, и из него выметнулся цветок. Закачался на стебле, приняв прежнюю форму. Странно. Значит ли это, что в тени все остается неизменным?

Перед моим лицом порхал любопытный серебристый мотылек, и я подставила ладонь, сама не зная в ожидании чего. Но маленький летун тут же доверчиво уселся в нее. Стоило ему коснуться меня, как сознание смазалось, голова потяжелела, и я начала проваливаться в сладкую муть…

— …Тина!

В голосе Северина звучало беспокойство. Он тормошил меня, осторожно хлопал по щекам, и я тут же пришла в чувство. Обнаружила себя лежащей у него на коленях и вскочила.

— Что случилось, ведьма?

— Это все мотылек, — смущенно объяснила я, поправляя волосы.

— Какой мотылек?

— Да вот же они! — обвела я рукой стайку летающих малышей. — Я коснулась одного и тут же провалилась в сон.

— Они опасны?

Северин выставил руку, и на кончиках пальцев тут же зажегся огонь.

— Прекрати!

Я загородила собой рой мотыльков, который дружно шарахнулся от герцога.

— Не понял, — выгнул бровь мужчина.

— Это не просто бабочки, — пояснила я и даже засмеялась от радости. — Это сны!

— Что?

— Ну я так думаю. Мне начал сниться странный и явно чужой сон…

Я снова улыбнулась, вспомнив начало моего видения, навеянного мотыльком: смешная одежда, которая волочилась за мной по полу, деревянная лошадка, которая мерно раскачивала меня и при каждом наклоне вниз пыталась ущипнуть нарисованную травку с лежащего на полу ковра. Неуклюжую матерчатую куклу, которая уморительно хлопала вышитыми глазами… Сон ребенка?

Герцог настороженно покосился на мотыльков.

— Сны? — недоверчиво переспросил он.

— Да. Видишь, они вьются около окон и перед входом? Держу пари, что они ждут ночи и тогда полетят ко всем обитателям замка.

— Надо держаться от них подальше, — сделал вывод Северин. — А то еще заснем.

— Это такое чудо, — прошептала я, глядя на порхающих мотыльков.

Тут на серебристых малышей легла тень, и они упорхнули в сторону. Я в испуге оглянулась. Как же я не поняла этого сразу?

— Ты видишь? — шепнула я, поежившись и невольно шагнув поближе к Северину.

— Тень?

Да, вот что я не сразу заметила, но теперь это бросалось мне в глаза. Тени. Они вели себя совершенно своевольно, и разные предметы отбрасывали их в разные стороны, не считаясь с законами освещения и единственным источником света. А тень от замка еще и двигалась. Медленно ползла по лужайке, несмотря на то что луна не двигалась с места, зависнув на одном месте между вершинами двух лип.

— Мне здесь не по себе, — призналась я.

— Идем, Тина!

— Куда?

— Не видишь?

Мужчина протянул мне шкатулку, и тут стало ясно, о чем он говорит: из крышки вылетала крошечная золотая пыль и тонкой струйкой текла куда-то — над голубыми тюльпанами, между черными стволами деревьев, туда, в глубь таинственного леса.

— Вот зачем мы ловили минуты, — догадалась я. — Шкатулка укажет нам путь.

— Только надо поспешить, — озадачился Северин. — Вдруг время в шкатулке закончится? К тому же я чувствую, как этот мир пьет из меня энергию. Не знаю, на сколько меня хватит.

— Да? А я ничего такого не чувствую.

Я прислушалась к себе. Нет, я правда не ощущала никаких изменений.

— Ты ведьма. Тень тебе не враждебна. А я здесь чужак.

— Ну может быть, — неуверенно протянула я.

Мне показалось, что тень, заглянув мне в душу, решила, что я ей не враг, и приняла меня. Может, Северин и прав.

Герцог первым шагнул вслед за золотой нитью времени, убегающей от нас вдаль.

— Стой! — невольно схватила я его за рукав. — А вдруг мы потеряемся? Как нам вернуться назад?

— Это может сказать только ведьма, Тина. То есть ты.

Я задумалась. Связь. Мне нужна связь с прежним миром. Стоило мне подумать об этом, как я почувствовала легкое натяжение. Посмотрела на свои руки и увидела кончик зеленой нитки, намотанный на палец. Но разве я не оставила его в камере? Я оглянулась. Нить тянулась от моего пальца и уходила в недра черного замка, но при этот не держала меня. Я шагнула вперед, и нить послушно удлинилась. Кажется, я нашла волшебный клубок Ариадны, который поможет нам вернуться. Я обрадованно кивнула ожидающему меня Северину, и теперь мы спокойно шагнули под своды ночного леса.

Мы шли по лесу уже часа два. Будь он настоящим лесом — с буреломом, корягами и зарослями черничника и малины — мы бы продвигались медленно. Но этот лес не был похож на обычный. Деревья росли здесь на так густо, как в обычном лесу, среди них не было видно ни упавших, ни засохших, ни молодой поросли. Да и деревья ли это? Более чем уверена, что, сруби мы одно из них, как оно тут же рассыпалось бы прахом и вернулось на место. Вековой древностью, безмятежностью и мощью веяло от них. Но жизни в них не было. Я не ощущала ее.

В тени не было ни холодно, ни тепло. Мы принесли наше тепло с собой, и оно обволакивало нас. Это было удобно. Кажется, если здесь раздеться, то не замерзнешь. В воздухе по-прежнему не было никаких местных запахов. Странное это место — лес в тени. Нам не встречались ни кусты, ни другие цветы или растения. Лишь редкая трава по колено и голубые тюльпаны, которые попадались все реже и реже, по мере того как мы уходили прочь от замка. Не было видно и мотыльков. На это я обратила внимание герцога.

— Здесь некому видеть сны, вот их и нет, — предположила я.

— Мать в детстве рассказывала мне, — усмехнулся мужчина, — что сны — это серебряные слитки, которые ведьмы добывают в глубоких шахтах на луне и которые затем сбрасывают вниз на землю.

— Так кого-нибудь и прибить можно, — улыбнулась я. — Но красивая сказка. А что тебе еще мать о ведьмах рассказывала?

— Ты заметила, Тина, что мы перешли на ты.

— Ой! Простите! Я случайно.

— Нет. Говори мне и дальше «ты», ведьма, — улыбнулся Северин.

— Ну если ты не против, дракон .

— Не против. Я даже к хамству твоему привыкать начинаю.

— Взаимно.

Северин засмеялся, весело и заразительно. Удивительно. И месяца не прошло со дня нашего знакомства, а наши отношения кардинально изменились. Или я слишком легко простила герцогу все его проступки? Да, видимо, я слишком лояльно к нему отношусь.

— Я представлял тень другой, — заметил Северин.

Теперь лес стал подниматься, взбираясь на холм, и нам пришлось сделать то же самое, то есть начать карабкаться вверх по пологому, к счастью, склону.

— Какой же?

— Не знаю. Может, черной безжизненной пустыней? Лежащей в вечной тени?

— Но пока этот мир и мне не кажется живым, — заметила я. — И теней здесь предостаточно.

Я покосилась на тень от огромной сосны, которая ради разнообразия изгибалась и кривлялась, как гигантская толстая змея. А тень от дуба крутилась, как минутная стрелка на часах. Все вокруг шевелилось, пугало и беспокоило.

— Но сколько нам идти? — с тревогой сказал герцог, подавая в очередной раз мне руку.

Я совсем запыхалась, когда мы поднялись на верх холма. В горле было сухо, как в пыльном шкафу, который не открывали много лет. О воде я старалась не думать. Северин предусмотрительно взял из нашего мира фляжку воды, но мы ее уже успели выпить по дороге, и больше там не осталось ни капли. Эх, надо было с собой бидон воды притащить!

Деревьев на холме было мало, и в их просветах нам открылся мир — огромный, покрытый до горизонта лесом.

— Мамочки мои! Это же сколько нам еще топать?