Лора Мориарти – Компаньонка (страница 24)
– Йа.
Кора подперла кулаками щеки и стала смотреть на свои практичные туфли. Ты довольна? Он тебе поможет. Ты добилась своего. Надо было сразу давить на жалость, это тебе обычно удается. А ты что думала? Что такая красавица? Или хотя бы очаровашка? Ты же не Луиза и никогда Луизой не была, даже в юности. Алан, зная все, тоже бы ее сейчас пожалел. Жалость – вот что она возбуждала в мужчинах. А еще, как ни странно, восхищение. Алан все время так говорил. Что он ею восхищается. Так восхищается.
– Вы как? – спросил рабочий.
Он облокотился на стол, положил ногу на ногу и выжидающе смотрел на Кору, но в его взгляде не было ни жестокости, ни осуждения – только теперь, успокоившись, Кора это заметила. Задумчивое такое лицо.
– Нормально, только очень стыдно, – сказала она, выпрямляясь. – Спасибо. На выходных я прийти не смогу. Но в понедельник приду, если можно.
Он улыбнулся ей; очки слегка дернулись.
Глава 10
Кора проснулась слишком рано, еще до рассвета, но было уже так жарко, что ночная рубашка взмокла. Субботнее утро, занятий у Луизы сегодня не будет, и, чтобы ее не будить, Кора, принимая ванну, закрыла за собой дверь. Немного полежала в воде с книжкой, иногда делая воду погорячее. Если Луиза проснется и ей что-то будет нужно – постучится, решила Кора.
Но когда она вылезла из ванны и надела халат, в комнате было пусто. В гостиной она нашла записку на страничке, вырванной из Луизиного журнала, – на рекламе мыла «Пальмолив», где невеста в белом призывала читательниц: «Пусть лицо сияет, как в день свадьбы!» Луиза зачеркнула эти слова и написала вместо них:
Кора нашла ее у стойки в закусочной. Луиза болтала с Флойдом Смизерсом, а тот развесил уши, навалившись на стойку и забыв других посетителей. Увидев Кору, Флойд резко выпрямился и переключился на курящую женщину с маленьким мальчиком. Кора присела на барный стул рядом с Луизой, тянувшей коктейль через соломинку. Непонятно, то ли девочка одевалась в спешке, то ли так было задумано. Под тонким платьем никакого белья, даже лифчика. Но черные волосы расчесаны и уложены.
– А, привет, – сказала Луиза, заметив Кору. Не выказала ни удовольствия, ни недовольства. Нагнулась и пригляделась к Кориным волосам. – Мокрые. Надеюсь, вам не пришлось бежать бегом.
– Так прохладнее. – Кора обмахнулась листом меню. Она не собиралась затевать новые бои. Перейти дорогу и самой позавтракать – это ничего страшного. – Спасибо, что оставила записку.
– Ой, вам понравилась смущенная невеста? Я так и подумала, что вам понравится. – Она кивнула Флойду, который вернулся принять заказ у Коры: – А я тут как раз беру бесплатные уроки дикции у моего ученого друга. Представляете, стоит тут за стойкой, а сам, между прочим, учится в университете Колумбии!
Кора настороженно улыбнулась Флойду:
– Да, что-то такое слышала.
Флойд, не глядя ей в лицо, уткнулся в блокнот. Все равно пытается ухаживать за Луизой. Молодой парень, природа берет свое. Что Луизе пятнадцать лет, ему безразлично, нечего и ждать понимания. Это забота Коры.
Флойд поблагодарил за заказ, но больше ничего не сказал. Похоже, урок дикции окончен. Кора дождалась, пока Флойд отойдет, и сказала Луизе:
– Если и впрямь хочешь исправить дикцию, скажи родителям, они оплатят настоящие уроки.
Луиза мотнула головой:
– После этих уроков люди говорят, как будто англичан пародируют. Это полезней. – Она кивнула на Флойда, который завел с маленьким мальчиком интереснейший спор об оладьях. – У него чистое, правильное американское произношение. И он сказал, что ему совсем не трудно мне помочь.
– Подумать только. – Кора заглянула в Луизин стакан. – Шоколадный коктейль?
Луиза поморщилась, однако жадно втянула в себя еще глоток.
– Да, знаю. – Она промокнула губы салфеткой. – Вы правы. Надо следить за собой, а то разжирею.
– Я не об этом.
Луиза отодвинула стакан подальше.
– Да нет, вы правы. Надо держать форму. В конце курса они выберут только несколько человек, а может, и никого. Мама считает, что у меня неплохие шансы, но если буду жирной, меня точно не возьмут.
Коре хотелось закатить глаза. Впрочем, Луиза хоть и мала ростом, но не такая тоненькая, как модели в нынешних журналах. И модели, и актрисы теперь такие тощие, не только в талии, как девушки Гибсона[21], но и в бедрах, а груди у большинства и вовсе нет. Выкинули корсеты, провозгласили свободу, зато есть им теперь нельзя.
– Это глупо, – заявила Кора, снимая перчатки. – У тебя прекрасная фигура. Просто молочный коктейль – это не завтрак. Я могу с тобой поделиться яичницей и тостом. – Кора похлопала Луизу по руке. Она только сейчас поняла, что девочка надеется остаться в «Денишоне» и вообще не собирается возвращаться в Уичиту. Да и Майра ждет от нее того же. – Ты же сегодня не танцуешь, – добавила она. – Это наши первые выходные. Что будешь делать?
– Делать? – нахмурилась Луиза.
– Ну да, чем займемся? Наверно, тебе хочется посмотреть город, а то ты видела только Бродвей и этот ваш подвал. Я заглянула в путеводитель – тут совсем недалеко мемориал Гранта. Говорят, впечатляет. А можно сходить в Музей естествознания. И еще надо будет выбрать время и посмотреть на статую Свободы.
Луиза застонала.
– Простите, но я не собираюсь тут разыгрывать туристку из прерий. Давайте вы все это осмотрите, пока я в классе? – Она в недоумении повернулась к Коре: – Вы сами-то что делаете, пока я занимаюсь?
Кора не знала, что ответить. Рассказывать про приют не стоит. Слишком интимная вещь, слишком болезненная. Еще смеяться будет, а этого Кора не вынесет.
– Просто отдыхаю. Лежу в ванне, читаю.
Луиза подбоченилась.
– Чудесно. Вот и я тоже буду отдыхать. В жизни так мышцы не болели. Пойду сейчас домой и сосну. Потом еще маме надо письмо написать. И мы же, – вспомнила она, – идем сегодня на представление. Вы достали билеты?
– В партер, – хмуро сказала Кора. – Театр аж на Шестьдесят третьей улице. Интересно, почему так далеко?
Луиза пожала плечами, снова придвинула коктейль и глотнула через соломинку. Флойд поставил перед Корой яичницу с тостом и очень деловито осведомился, что еще она желает заказать.
– Пожалуйста, вторую тарелку и приборы.
Он молча принес то и другое, бросил на Луизу томный взгляд и отбыл. Кора поделилась своей едой с Луизой.
– Ешь. Я понимаю, сегодня ты хочешь отдохнуть. А завтра… я нашла тут недалеко красивую пресвитерианскую церковь, – бодро заметила Кора. – Можно сходить.
Если Луиза и обрадовалась, то не подала виду.
– Церковь? – Жуя, она прикрыла губы ладонью. – А я и не знала, что вы религиозны.
Кора улыбнулась. Она не была прилежной прихожанкой. Они с Аланом все время пропускали службы, особенно теперь, когда мальчики уехали. Так что она старалась в основном для Луизы. Впрочем, ей тоже хотелось сходить; такая неделька выдалась, что хочется чего-то домашнего, привычного ритуала, который она знает и понимает.
– Я думала, признаться, что религиозна ты, – сказала она Луизе. – В Уичите ты любила ходить в воскресную школу, так?
Луиза положила вилку. Она явно сильно разозлилась. Черные глаза впились в Корины.
– Вы откуда знаете?
Кора не знала, что сказать.
– Мама вам донесла?
– Нет… просто слышала…
– Вы, значит, слышали, – припечатала Луиза, подняв голову. – И кто же вам поведал эту пикантную подробность?
– Луиза, я…
– Кто?
– Мы подруги с Эффи Винсент, – промямлила Кора. – Ее муж преподает в воскресной школе.
Полуправда; выпущено одно звено – Виола. Коре не хотелось говорить «от моей подруги, которая дружит с женой учителя воскресной школы». Слишком запутанно, будто они нарочно собирались, чтобы это обсудить. И Кора действительно знакома с Эффи Винсент. Славная женщина, ни о ком дурного слова не скажет.
– Мы подруги, – повторила она.
– Да ну? – Луиза холодно ее оглядела. Они говорили тихо; звон вилок по тарелкам и звяканье колокольчика у дверей. – И что еще вам сказала Эффи Винсент?
– Ничего. Только то, что ты любишь ходить в воскресную школу. Это не сплетня, Луиза. Люди говорят о тебе хорошее. Не понимаю, чего ты расстроилась.
Коре захотелось похлопать ее по плечу, мол, я ничего плохого не имею в виду. Но что-то подсказало ей: не стоит. Прикидывается? Или это пресловутые подростковые перепады настроения? Ее мальчики никогда такими не были; не делали из мухи слона. Эрл в плохие дни отдалялся и отмалчивался, но чтобы так злиться или устраивать допрос в ответ на невиннейшее замечание…
Луиза оттолкнула тарелку.
– Я не расстроена. – Она с жалостью улыбнулась Коре, точно как своему отцу на вокзале. – Я поражаюсь, что вы, такие приличные дамы, суете нос не в свои дела. Просто удивительно, как вы много знаете.
Мюзик-холл на Шестьдесят третьей улице недаром находился так далеко от театрального района: у него не было ничего общего с пышным великолепием «Нового Амстердама». Старый лекционный зал с небольшой оркестровой ямой, обивка на креслах партера порвана. Кора с Луизой пришли одними из первых, в театре было еще так тихо, что слышно было, как где-то за кулисами не умолкая трезвонит телефон. Но Луиза поклялась, что «Шаффл» – хит сезона и что в обзоре написано – никакого грубого юмора и вульгарных выражений. Действительно, зал наполнялся приличного вида людьми; Кора успокоилась и вынула из ридикюля книжку. Поговорить все равно бы не вышло: Луиза, усевшись, сразу достала своего Шопенгауэра.