Лора Локингтон – Рождественский пирог (страница 4)
К моему изумлению, почти все присутствующие тут же начали давать советы, куда Джесси лучше пойти за покупками.
— О, полная смена имиджа, как интересно…
— Ах, как бы я хотела, чтобы мне кто-нибудь такое устроил.
— Сейчас отличные распродажи в…
— Если ищете обувь, я видела отличные сапожки в «Хоббс».
— Если назовете в «Браунс» мое имя, вам дадут десять процентов скидки.
Джесси со смехом всех поблагодарила, поцеловала меня в щеку, пообещала вернуться через пару часов и энергичным галопом понеслась к выходу. На полпути к дверям она резко затормозила, оглянулась и спросила:
— Поппи, есть ли такой цвет, который ты терпеть не можешь?
В ответ все стали выкрикивать свои самые ненавистные цвета, а Рассел сказал:
— Имей в виду, что к твоему приходу она уже будет янтарно-бронзовой шатенкой, так что не покупай ничего желтого.
— Темно-синий! — выдавила я. — Ненавижу этот цвет, он напоминает мне мою школьную форму.
— Мне тоже, — вставила женщина, сидящая в соседнем кресле.
— А у нас была коричневая, — откликнулась другая. — До сих пор не ношу ничего коричневого.
Кажется, я заразила всех прустовским[2] настроением, и вскоре мы уже говорили о фобиях, вызванных цветом школьной формы, и делились воспоминаниями о жутких школьных временах.
— А помните эти ужасные уроки физкультуры?!
— Ой, не напоминайте мне!
— Юбки-брюки!
Все дружно рассмеялись. Потом мы плавно перешли к школьным обедам. Моему удивлению не было предела — я сидела в одной из самых модных парикмахерских Лондона и
— Давно с Джесси знакома? — спросил он, вываливая мне на голову вонючую субстанцию.
Я объяснила, что ее магазин находится рядом с нашим, и что она — самая стильная женщина на свете, и что мне предстоит поехать к родственникам Дэйви.
— Радикальные перемены пойдут тебе на пользу. Женщинам это всегда на пользу. С новой стрижкой ты станешь кем пожелаешь, нет проблем.
«Да что вы говорите? — подумала я. — А если мне захочется стать нейрохирургом, тоже нет проблем?» Но вслух я, конечно, ничего подобного не сказала, лишь молча кивнула и скорчила благодарную мину. Опять я сама с собой разговариваю. Пора с этим кончать.
— Видимо, шеф тебя обожает, раз такое устроил, а? — чирикал Рассел. — Или он запал на тебя?
В ответ я только и смогла, что хихикнуть. Представляете, вот умора — Дэйви на меня запал.
— Нет, что вы. Он гей. К тому же он ведет не слишком активную личную жизнь, ну вы понимаете…
Эй, я только что во всеуслышание объявила об отсутствии у Дэйви личной жизни! А как у самой на этом фронте, а? Я-то что знаю о такой штуке, как личная жизнь? Мое последнее свидание с более или менее близким физическим контактом состоялось в те времена, когда Джордж Майкл только-только начинал свою карьеру. Словом, очень-очень давно. Так давно, что я уже и надеяться перестала, и если вам это интересно, я даже и не скучаю по тем временам. В общем, скажу так: секс мне не требуется…
Голова уже чесалась нещадно, и я спросила Рассела, долго ли мне еще так сидеть.
— Пока не достанет вконец, — ухмыльнулся он. Потом всучил мне журнал и предложил угоститься кофе или рюмочкой сливочного ликера, раз уж дело идет к Рождеству. Я отклонила оба предложения и принялась листать журнал, содрогаясь от мысли, что мои волосы сначала станут зелеными, а потом и вовсе выпадут.
Вскоре я наткнулась на статью о том, как выбирать подарки, и с ужасом сообразила, что мне же нужно закупить подарки для всей родни Дэйви. Но что? И на какие шиши? Я начала мысленно составлять список. Естественно, Дэйви — но что ему подарить? Ему же не угодишь. Во-первых, у него все есть, а во-вторых, он такой привередливый. Единственный мой подарок на день рождения, который вызвал у него восторг, — полная коробочка старинных перламутровых пуговиц. Он тогда восхищенно сказал, что это был идеальный подарок. Но что подарить ему на Рождество?
Потом еще его родители — Эдвард и Джокаста, его сестрица Табита и братец Алекс со своей американской подружкой, уж не помню, как ее зовут. Господи боже мой. Что делать? Я лихорадочно перелистала журнал в поисках хороших идей. О да,
— О нет, опять эти драгоценности.
— Очень мило с твоей стороны, Чарли, но у меня уже есть несколько замков.
Рассел потрогал мои волосы и объявил, что «все клево». Девушка в одеянии, похожем на хирургический халат, вымыла мне голову.
— О, прррииикраааааасный цвет, — протянула она, заворачивая мои волосы в полотенце и толкая меня обратно в неудобное кресло.
Потянулись мучительные сорок пять минут. У Рассела на лице застыло выражение художника, на которого снизошло вдохновение и которого ни в коем случае нельзя отвлекать, пока он стрижет. И стрижет. И стрижет. И стрижет-стрижет-стрижет. Я уже просто не могла смотреть в зеркало. У меня не осталось сомнений, что под конец экзекуции стрижка у меня будет такая же радикальная, как у самого Рассела. Я как раз справляла панихиду по своим мышиным хвостикам до плеч, когда он остановился. Потом выдавил что-то на мою голову — не то гель, не то воск — и тщательно помассировал.
Рассел стоял прямо передо мной, так что свое отражение в зеркале я не видела. Наконец, вволю поворошив и подергав мои бедные волосы, он с удовлетворенным видом отступил и объявил, что все готово.
Я очень старалась придать своему лицу довольное выражение, пока весь салон хором восхищенно ахал. Из зеркала на меня смотрела рыжеватая блондинка с короткой стрижкой. Я провела рукой по затылку. Волосы были такие короткие, что я чувствовала кожу головы. Они топорщились в разные стороны, а косая челка кривовато прикрывала один глаз. Я даже не могла понять, идет мне прическа или нет, настолько все было непривычно. Что ж, по крайней мере возиться с феном теперь не надо, подумалось мне.
Пока я, прищурившись, разглядывала себя в зеркале, в салон ввалилась Джесси, обвешанная пакетами. Она оглядела комнату.
— Рассел, ты что с ней сделал? Где она?
Я помахала рукой, и Джесси медленно повернулась в мою сторону.
— Боже, — выдохнула она. — Поппи, ты
Я снова посмотрела в зеркало. Может, и правда неплохо? Наверное, просто надо привыкнуть.
Джесси уволокла меня к себе домой и заставила перемерить все, что она накупила. Только увидев гору одежды, я оценила масштаб проделанной ею работы и, заикаясь, начала благодарить.
— Чепуха! — рассмеялась Джесси, сидя на полу по-турецки и доставая из пакета красную юбку из искусственной замши. — Мне даже понравилось. Только не говори Дэйви, а то у него инфаркт случится, но почти все вещи я купила в том отпадном стоковом магазинчике.
Я оглядела ее гостиную и почувствовала легкий укол зависти. Вот, значит, как живут молодые стильные особы. Комната в светлых тонах, кругом накидки из натуральных тканей, коврики, подушки. Единственное яркое пятно — сочные зеленые растения. Контраст между этим великолепием и моей захламленной книгами и подержанной мебелью квартирой впечатлял.
— А теперь примерь брюки — единственное, что я решилась купить не сразу. Не была уверена, что подойдет. — Джесси кинула мне брюки, и я послушно их натянула.
— А они не слишком обтягивают? — засомневалась я.
— Нисколько. Так, теперь примерь вечернее платье, и прежде чем ты начнешь возмущаться, что оно слишком шикарное, должна тебе сказать: так и задумано. Ты будешь в нем сногсшибательна! — С этими словами она достала из пакета что-то темно-зеленое и блестящее.
Платье было необыкновенно красиво и напоминало переливающуюся змеиную чешую.
— Господи, Джесси, да оно, наверное, стоит миллион!
— Не-а, остатки прошлогодней коллекции Лакруа. Тут главное носить его с абсолютной уверенностью в своей красоте. В этом весь секрет успеха. Так, а что с туфлями? Я к этому платью ничего не смогла подобрать. У тебя найдется что-нибудь подходящее?
Я неуверенно кивнула. Где-то в закромах шифоньера завалялась пара шпилек. Джесси застегнула на мне платье, развернула лицом к зеркалу и критически оглядела.
— Подожди-ка, у меня, кажется, есть то, что нужно, — сказала она и исчезла.
Через минуту она появилась снова и накинула мне на плечи серебристый палантин.
— Во, самое то!
Да, платье было замечательное — сидело как влитое, где надо, облегало, где надо, свободно ниспадало. Я чувствовала себя кинодивой. Может, и правда прическа изменила меня?