Лора Локингтон – Рождественский пирог (страница 27)
Ну ладно, думала я, с остервенением тряся мешок, посмотрим, что из этого выйдет. Спрошу-ка я, трахнусь ли наконец с Алексом.
Я высыпала деревянные кубики. Табита даже дышать перестала, одну ладонь она прижала ко лбу, другую — к сердцу. О нет, не хватало нам еще шаманских обмороков и сенсационных заявлений.
— Смотри, это очень редкое сочетание, — с неожиданной бодростью сказала она. — Большие перемены в жизни… это хорошо. И какая-то пара, не пойму чего, сначала разлучается, но потом воссоединяется…
Пара туфель, что ли?
— Ой, Поппи, это потрясающе. Правда-правда. В самом ближайшем будущем тебя ожидает серьезная перемена к лучшему.
От столь приятной новости я даже забыла про свой скептицизм. Может, мы с Алексом поженимся… ну или хотя бы переспим.
— Да, все будет очень-очень хорошо. Перемены просто радикальные.
Ну, честно говоря, в моем случае любая перемена станет радикальной.
— О, а это что? Хм, этого я не понимаю. Похоже, кто-то хочет тебе помешать. Не нравится мне это. Ты должна быть очень осторожной. Есть человек, который не хочет твоего счастья.
Ну вот, так всегда. Чьи-то козни, как же без этого. Даже если тебе в шутку гадают по руке, все равно предскажут какую-нибудь угрозу. Видимо, гадалки считают, что таким образом отрабатывают твои деньги.
— Поппи, извини. Так все было замечательно, пока вот это не выпало. Ты должна быть очень осмотрительной. Обещаешь? — Табита была взволнована не на шутку.
Я рассмеялась.
— Обязательно! Не беспокойся, я не слишком-то в это верю…
— Но все равно будь начеку. — Она опять склонилась над рунами. — А вот это уже интересно. Нас всех что-то ждет. Это связано с небом или с облаками, в общем, с какой-то высотой, может, с горой. Интересно, что бы это могло быть?
В своем рвении Табита выглядела такой трогательной, что я невольно подалась вперед, обняла и попросила не забивать себе голову всякой ерундой. После чего сказала, что хочу принять ванну, и предложила встретиться через час. Табита всучила мне брошюрку о своей секте, и я пообещала ее прочесть (но пальцы за спиной скрестила), потом стремглав кинулась в свою комнату.
Из головы почему-то не шли эти дурацкие руны. Но ведь глупо считать, что это всерьез. Я и гороскопы-то просматривала, только чтобы отвлечься от ужасных политических новостей. В существовании высших сил я не сомневаюсь, но вряд ли они выбрали своим проводником отощавшую версию Кейт Буш. Хотя… как знать. Так, что надеть? Во всяком случае, ничего такого, что могло бы оставить полоски на теле, подумала я, удивив саму себя. Ведь сегодня наконец должно состояться рандеву с Алексом — ночью я сама отправлюсь к нему в комнату, если, конечно, наберусь смелости.
Я решила, что наконец-то настал час экстравагантного японского наряда от Джесси. Конечно, пришлось помучаться с отдельными элементами туалета, одну часть костюма я вообще не знала куда надеть, так и не разобравшись, что это — рукава или штанины. Но, увидев свое отражение в зеркале, я поняла, насколько Джесси была права. Вися в шкафу, наряд казался нелепым, но на мне он выглядел просто фантастически. Я добавила к нему жемчужное ожерелье — подарок Дэйви — и восхитилась полученным результатом.
С новой прической — привыкнуть к ней я так и не смогла — я, чего там скромничать, выглядела сногсшибательно. Этакой рафинированной дамой. Даже ростом словно стала выше. Жаль, что внешность обманчива. Покружившись по комнате, я еще раз полюбовалась собой в зеркале и напоследок побрызгалась духами.
Проходя по библиотеке, я перегнулась через перила и глянула вниз. В зале стоял Эдвард с бутылкой в руках. Сверху было видно, что волосы у него на макушке поредели, а плечи ссутулились. А ведь обычно он производит впечатление человека стройного, здорового и ухоженного. Сверху же я разглядела его истинный возраст, и глава семейства показался мне вдруг удивительно беззащитным. Еще пару дней назад я бы вряд ли решилась остаться с Эдвардом наедине, но сейчас меня так тронул его вид, что я поспешила в зал, чтобы составить ему компанию.
— Поппи, дорогая! Прекрасно выглядишь! И как раз вовремя — поможешь мне с шампанским. Дэйви слишком занят — что-то там подправляет в расписной гостиной. Они с Джокастой у нас в семье единственные творческие личности. Благодаря их стараниям у нас всегда все так красиво, правда?
Я согласилась и отправилась за бокалами. На захламленном столе мне едва удалось найти чистое местечко, чтобы их поставить, а Эдвард тем временем прошелся по залу, задергивая зеленые шторы. У одного из окон он задержался.
— Непременно пойдет снег. Как пить дать. Хотелось бы только надеяться, что через день-два. Трудно проводить вечеринку, когда дом завален снегом.
Он наполнил два бокала шампанским.
— Рад, что ты с нами.
Я поблагодарила и спросила, сколько человек придет завтра на праздник.
— Ну, обычно собирается сотни полторы, плюс-минус десяток.
Сто пятьдесят человек! Ого, вот это вечеринка намечается!
— Да, — продолжил Эдвард, сияя от удовольствия. — Наш праздник считается лучшим во всем графстве. У нас бывают и священники, хотя епископ и не большой любитель развлечений, но зато викарий… ну, это к делу не относится. Приходят и рыбаки, а уж они-то знают, что такое настоящее веселье. Еще художники из Сент-Ивз, все мои фермеры и, конечно, соседи, родственники и друзья. Я уверен, тебе понравится. Мы боялись, что тебе у нас будет слишком скучно…
Как бы не так!
— Что вы, Эдвард! Мне у вас безумно нравится, и вечеринка наверняка выйдет замечательной. Надеюсь, мне удастся заставить кого-нибудь сказать «примат», — ответила я, отпивая шампанское.
— Вот это по-нашему! Помню, однажды у нас игрища длились два дня — люди спали вповалку везде, где могли найти место. Ох и весело было! Как раз в тот год, когда родились Табита и Пан… когда родилась Табита. Джокаста выглядела просто королевой, гости даже на стулья забирались, чтобы получше ее разглядеть. А я был самым счастливым мужчиной в Корнуолле. Как, впрочем, и сейчас. Но тогда, боже, как мы веселились. Жалко, что ты ее не видела тогда: она была потрясающе хороша…
— Она и сейчас великолепна, — смело добавила я, и Эдвард подлил мне шампанского.
Но я сказала это от чистого сердца — стильная, эксцентричная, шикарная и, безусловно, сумасшедшая, Джокаста была из тех женщин, на кого люди всегда обращают внимание, независимо от того, молоды они или нет. По портрету в ее комнате я поняла, что в молодости Джокаста была потрясающе красива. И хотя теперь ее глаза чуточку утратили блеск, волосы — шелковистость, а кожа — свежесть, она все равно была прекрасна.
Мы все еще болтали о предстоящей игре, когда по лестнице сбежал Алекс.
— А, Поппи, вот ты где, а я тебя везде ищу, — многозначительно сказал он.
— Правда? А мы тут с Эдвардом обсуждаем вечеринку и придумываем, как бы нам победить.
Алекс рассмеялся:
— Должен тебя предупредить, что грызться будем на смерть…
— Что это еще за грызня! Уж не пытаешься ли ты подкупить мою подругу Поппи? — спросил Дэйви, входя в зал. — Даже не надейся выиграть!
— Ну, как всегда — сразу видно, мальчики дома! — крикнула Джокаста, появляясь на галерее. — Дэйви, помоги мне, пожалуйста, застегнуть — эти мелкие пуговички на спине никогда не поддаются! Просто безумие какое-то. Это платье, похоже, сшили в те времена, когда каждая дама просто обязана была иметь или служанку, или пылкого любовника.
Джокаста спустилась в зал, повернулась к Дэйви спиной, и он послушно застегнул мелкие пуговки. Платье из лилового шелка, с длинной, струящейся до пола юбкой подчеркивало фигуру Джокасты. Выглядела она так, словно сошла с обложки «Вог». В густых волосах, подернутых благородной сединой, поблескивала тиара из черного камня.
Эдвард вручил жене бокал и молча окинул восхищенным взглядом.
— Джокаста, вы великолепны, — сказала я. — Какие удивительные камни!
— Спасибо, Поппи. Я хотела надеть их завтра, но во время больших праздников я люблю чувствовать себя более свободно. Поэтому решила приодеться к семейному ужину. А где Табита? Пора раздавать пуговицы.
В руках у нее была небольшая серебряная шкатулка.
Табита спустилась, как всегда, в сером. Мне вдруг стало жалко ее: наверное, расти с такой матерью, как Джокаста, нелегко. Джокаста прекрасна собой, умеет все на свете и повелевает с такой властностью, что Табите, конечно, было сложно отвоевать хотя бы кусочек личного пространства. Прежде чем поприветствовать всех остальных, Табита ласково улыбнулась отцу. Возможно, с Эдвардом у нее были наиболее доверительные отношения.
Джокаста открыла серебряную шкатулку и оделила всех медными пуговичками с выгравированным на них изображением дракона. Пуговицы были тяжелыми, с крепкой, как у значков, застежкой с обратной стороны.
— О, рождественские значки! — воскликнул Дэйви, тут же прикалывая свою пуговичку к лацкану.
Алекс прицепил значок мне на плечо, и я могла полюбоваться его лицом, которое находилось так близко…
— Итак, мои родные, — тебя, Поппи, мы считаем почетным членом нашей семьи, — вы обязаны надеть эти значки завтра вечером, чтобы нашим дорогим гостям не было обидно.
— Какие милые, откуда они? — спросила я, чуть не свернув себе шею, чтобы как следует рассмотреть свой значок. Латинская надпись с семейным девизом окаймляла край пуговицы, а в центре красовался крошечный спящий дракон.