Лора Локингтон – Рождественский пирог (страница 19)
Дэйви успел принести из моей комнаты корзинку с Джики, я наклонилась к обезьянке, погладила сквозь прутья и украдкой смахнула слезу. Ну почему у меня нет такой интересной, пусть и слегка шизанутой семьи? Я могла бы стать кем угодно, совершенно другим человеком, если бы выросла среди таких людей. Ну что за никчемные глупости в голову лезут! Каждому из нас дана та семья, которую мы заслуживаем.
— Поппи…
Я подняла голову и обнаружила, что все на меня смотрят. Похоже, Дэйви уже не первый раз окликает меня.
— Ой, простите, я задумалась, — смущенно промямлила я.
Эдвард встревожился:
— Скучаешь по дому? Может, ты хочешь позвонить родителям? Я бы тоже загрустил, если бы мне пришлось провести праздник вдали от своей семьи. Рождество всегда так действует. Помню, однажды я был в Египте, пытался купить саркофаг, так я тогда беспрестанно звонил домой. Ужасно, ужасно тяжело…
— Нет-нет. Правда, все нормально.
Не признаваться же, что грусть моя вызвана завистью, а вовсе не тоской по дому.
Дэйви усадил меня рядом с собой и сжал мне руку. Джокаста перегнулась через него и прошептала:
— Милая, может, у тебя просто попа болит? Если да, то я быстро договорюсь с больницей, чтобы тебя приняли…
— Нет, что вы! — перепугалась я и, разумеется, залилась ненавистным румянцем.
Алекс, сидевший по другую сторону Джокасты, хохотнул, и, естественно, всем тут же понадобилось рассказать Табите, что за цирк я накануне учинила. В деталях рассказать. Дэйви принялся кривляться, изображая, как я лежала на постели, для пущей убедительности он даже повизгивал. На мой взгляд, явно переусердствовал.
— Бедняжка, — посочувствовала Табита, когда все наконец заткнулись. — Думаю, примочки из гамамелиса и чайного дерева помогут. Я сейчас принесу…
— Спасибо, не надо, у меня все прошло, — заверила ее я, пытаясь не обращать внимания на хрюкающий смех, доносившийся с другого конца дивана.
Чтобы взбодриться, я припомнила, что мне наобещал Алекс в погребе. Но почему Дэйви так посмотрел на него, когда мы поднялись? Неужели он думает, что я недостаточно хороша для его братца?
Все засуетились, разбирая подарки, и я с облегчением обнаружила, что дары Стентонов не такие уж сногсшибательные, так что можно не переживать по поводу скромности своих собственных. Табита нервно наблюдала, как мы вскрываем ее подарки. Мне на колени вывалилось нечто вязаное и мешковинное. Вперемешку с грязно-бежевыми нитями болтались ракушки и перышки. Я беспомощно повертела подарок. Что это за ерунда? Шапочка, что ли? Я огляделась и увидела, что другим достались точно такие же штуковины и все пребывают в недоумении.
— Ладно, Табита. Я сдаюсь. Это что, сеточка для волос? — спросил Дэйви, недоуменно морща лоб.
— Совсем не сеточка. Это такая современная сумочка, да? — Джокаста пыталась высвободить из вязаных пут свое кольцо с бриллиантом.
Табита одарила нас жалостливой улыбкой.
— Это ловушки для снов. Я сама их смастерила. Их нужно повесить над кроватью, и они будут ловить кошмары. Я вплела в них кусочки земной магии, чтобы их энергетические потоки совпадали с вашими.
Дэйви ткнул меня в бок, и я подавилась смешком.
— Очень полезная вещь, дорогая, и очень красивая, — сказал Эдвард, поспешно кладя свою ловушку на пол.
— Я научилась делать их на курсах, — похвасталась Табита. — От них исходят такие положительные вибрации, правда?
— Вибрации? — растерянно переспросила Джокаста. — Да-да, конечно, — ласково добавила она, легонько пнув Алекса.
— Ой! — вскрикнул он. — Ну да, всю жизнь мечтал о такой штуке!
Мои подарки приняли с большим удовольствием, и, кажется, никто не заметил, что мы их ополовинили в поезде. Дэйви быстро расправился со своими перчиками, а затем накинулся на чужие конфеты.
Эдвард подарил Джокасте крошечную коробочку, которую она открыла с восторженными криками. Как мне объяснили, внутри лежал неограненный алмаз. Он дарил их раз в три года. Джокаста вручила мужу папирус второго века нашей эры, который привел Эдварда в полный экстаз. Ужасно странные подарки, правда? Как непохоже на стандартные носки и штаны, которые дарят друг другу на Рождество обычные люди. Алекс извинился и пообещал всем подарки из Парижа, как только авиакомпания вернет ему багаж. В ответ раздался ропот, — видимо, такое случалось не впервые.
— Да, но на этот раз я говорю чистую правду! — возмутился Алекс, защищаясь от шутливых тычков матери и брата.
Мне Дэйви подарил тройную витую нить жемчуга. Я уставилась на него, пораженная столь роскошным подарком.
— Дэйви, это же восхитительно! Спасибо большое. Не стоило так… — Я робко коснулась жемчужин.
— Ерунда, дорогая! — воскликнула Джокаста. — Конечно, стоило! Тебе оно очень пойдет. Давай посмотрим, надень-ка.
Я надела колье. Интересно, это настоящий жемчуг? Нет, наверное, иначе ведь должно стоить целое состояние. Но какая разница?! Такое чудесное…
Дэйви, прищурившись, оглядел меня:
— Да уж. Поппи, ты в нем настоящая красотка. — Голос его прозвучал фальшиво, и все удивленно подняли головы.
Подобная лесть совсем не в его духе. Чтобы прервать неловкое молчание, я обняла и поцеловала Дэйви.
— Я всегда считал, что женщинам нужно дарить драгоценности, — сказал Эдвард. — По-моему, нет подарка прекраснее. Джокаста, помнишь, как однажды я подарил тебе изумруд, а ты его нечаянно проглотила…
Проглотила? Нечаянно? Это как?
— И что было дальше? — спросила я заинтригованно.
Грянул дружный смех.
— Скажем так. Старый добрый ночной горшок трудился несколько дней, а на кухне вывешивали график… м-м… испражнений! — рассмеялся Дэйви.
Я открыла коробочку, которую вручили мне Эдвард с Джокастой. Внутри оказалась премиленькая чайная пара. Чашка с блюдцем были явно старинные, расписанные пышными маками и золотистыми завитками.
— Мы подумали, тебе подойдет, ну, из-за твоего имени[14]. Это рокингхэмский фарфор. Тебе нравится? — спросила Джокаста, глядя мне в глаза.
Я вскочила, расцеловала их с Эдвардом и закружилась по комнате.
— Они великолепны! В это Рождество мне подарили самые замечательные подарки, и я просто не знаю, как вас всех благодарить! — Я и правда была в восторге.
Дэйви рассмеялся и налил нам еще вина, и мы перебрались поближе к камину, рассматривая подарки. Потом мы с Табитой наклеивали накладные ногти, которые были в моем рождественском носке, а Дэйви сел за рояль и наигрывал всем известные шлягеры. Алекс с Эдвардом у камина играли в шахматы, то и дело отпуская язвительные замечания, а Джокаста вязала что-то из яркого мохера.
— Прелестное колечко, — сказала я Табите.
Кольцо было действительно шикарное: полосы золота и серебра переплетались в косу, в которой утопали крошечные бриллианты. Украшение ей подарили родители, и, когда она надела его, оба расплылись в довольной улыбке. Кольцо оказалось ей слишком велико, поэтому Табита надела его на большой палец.
Она было открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала.
Я посмотрела на часы и вскочила.
— Ой, про гусей-то забыли! Они уже наверняка готовы.
— И правда, — согласился Эдвард. — Так, все за дело. Дэйви, ты накрыл стол? Алекс, открывай вино.
Мы забегали по кухне, суетясь и мешая друг другу. Табита тем временем занялась собственным рождественским угощением. Состояло оно в основном из каких-то семечек и корешков, приправленных двумя каплями йогурта. Я заметила взгляд Джокасты, но Эдвард удержал жену от комментариев. Он разделывал птиц, я резала листья кресс-салата и апельсины, а Джокаста готовила соус из красной смородины и красного вина.
Ужин вышел на славу, и мы все наелись до отвала, за исключением Табиты, которая лишь слегка поклевала свою полезную пищу. Сытыми питонами мы развалились за столом, лениво кололи грецкие орехи и лениво прихлебывали портвейн. Это пиршество как нельзя лучше демонстрирует эксцентричность семейства Стентонов, подумала я, уже изрядно опьянев. Они смеялись, спорили, мирились, а потом снова ввязывались в перепалки. Бо́льшую часть ужина Алекс провел щупая меня за коленку, и, похоже, Дэйви это заметил, хотя и ничего не сказал, только одарил Алекса еще одним свирепым взглядом. Табита весь вечер пила воду и выглядела очень уставшей. Скоро она встала из-за стола, извинилась и сказала, что идет спать.
— Но мы же еще не послушали откровения! — возмутилась Джокаста, шалью смахнув ореховую скорлупу и апельсиновые корки со своей тарелки. — И ведь еще так рано. Посиди с нами немного.
Лично мне перспектива слушать какие-то там откровения казалась не слишком заманчивой. Я сразу представила себе, как Джокаста введет нас в гипнотический сон и станет выведывать самые потаенные мысли. У меня, конечно, не было секретов, кроме тайного вожделения к Алексу, но именно о нем я бы не хотела поведать миру. Я посмотрела на Дэйви, который весело болтал о чем-то с отцом. Любопытно, как бы он отреагировал, если б узнал, что Алекс планирует нанести мне ночной визит? Обрадовался бы? Или наоборот? С Дэйви никогда ничего не поймешь. Он, конечно, надеялся, что я заведу какую-нибудь интрижку и стану чаще бывать на людях, но вряд ли подразумевал своего брата.
— Мама, я правда очень устала. Думаю, Терракотового Вилли завтра я тоже пропущу, — ответила Табита, пятясь к дверям.
Терракотовый Вилли? Откровения? Честное слово, как в кино про бессмертного горца Маклауда. Того и гляди начнут кого-нибудь оживлять — эта мысль меня почему-то очень развеселила.