Лора Лей – Странная Вилма (страница 53)
А Вилма с непонимающим услышанное и нервно ходящим в темноте Чонэ остались … «Быть или не быть, вот в чем вопрос?» — непроизнесенная вслух цитата повисла между ними…
А потом Чонэ сделал шаг вперед, Вилма — тоже… Глаза в глаза, дыхание участилось… Кто первый?
— Вилмааа…
— Чонээээ!
«Аааа, пропадай моя черешня!»
Интерлюдия
Младшего сына князя «Красного знамени» при рождении нарекли Гирей, потому что родился он с густыми черными волосиками, длинными настолько, что их можно было собрать в небольшой хвостик на макушке. Но чаще все его звали Чонэ — волчонок. Это второе имя мальчик получил после страшного для его родителей происшествия — ребенок потерялся в лесу, когда вместе с братом и матерью отправился за ягодами.
Солонго посадила ребенка на пенек, чтобы тот не мешал обирать малиновые кусты, отвлеклась вроде на минутку, закончила, повернулась, а сына нет! Женщина кричала, звала, старший обежал вокруг — ничего и никого…
Три дня всей семьей красные искали Гирея, Солонго все глаза выплакала, чуть руки на себя не наложила… А потом малыш пришел к юрте, стоящей у края леса, сам — заспанный, молчаливый, перепачканный землей и травой, но невредимый и живой! Обрадованные родственники не смогли сразу добиться от ребенка хоть какого-то объяснения, и только маленький племянник Едигея лопотал что-то про волка и показывал ручкой в сторону леса…
Заговорил Гирей поздно, мать думала, что вообще он онемел от пережитого, часто сидел в задумчивости, не играл, не бегал и от стоянки не отходил… О том, что с ним случилось тогда, мальчик не говорил не потому, что боялся — он не помнил ничего, кроме тепла звериного тела, запаха земли и щекочущей лицо шерсти.
А однажды снова ушел в лес, но вернулся быстро и сказал, что лучше отцу завтра на охоту не ходить, остаться дома, иначе дух леса его накажет. Мужчина посмеялся над детскими страхами и не послушал сына.
Едигей на следующий день с трудом притащил свое раненое в стычке с вепрем тело, долго отлеживался и больше никогда не сомневался в выдаваемых сыном изредка то ли пророчествах, то ли предсказаниях.
Говорит Чонэ «будет метель» — поездка к соседям откладывается, говорит, что у кобылицы будут два жеребенка и ее надо поберечь — так и следует сделать, говорит, что найденный у сопки подранок беркута будет его ловцом — отец везет птенца домой и выхаживает.
Гирей прекрасно знал повадки лесных обитателей и подражал голосам птиц и зверей, предупреждал родню о количестве дичи, возможной для отлова, чтобы не сердить лес, лечил всех больных животных в округе и никогда не приходил с охоты без добычи. Он любил и лес, и степь, и людей, и животных, последних, правда, больше. И компании сверстников, нет-нет собиравшихся у них по праздникам, однозначно предпочитал одиночество.
Едигею не раз передавали настойчивые просьбы уважаемого шамана Боорчу отдать сына ему в ученики, но каждый раз мальчик категорически отказывался покидать родителей, а они не желали расставаться с ребенком, давно поражавшим их своей мудростью и рассудочностью.
К тому же мальчика долгое время мучали ночные кошмары, и сердце Солонго противилось мысли отправить его куда-то к чужим людям. Гирей не мог связно ответить на вопросы о своих неприятных сновидениях, которые то учащались, то прекращались, но не отпускали до подросткового возраста.
На самом деле волнительные, мутные, полные загадок и неясных страхов сны Чонэ видел всегда, просто, чуть повзрослев, перестал говорить о них родителям. Он разобрался, что ему снится и научился сдерживаться даже во сне.
А снилась ему странная девочка, возле которой всегда был большой волк. Его протяжный вой сопровождал ночные видения: засыпая, Чонэ слышал сначала его в своей голове, а потом приходила она. Что-то в фигуре незнакомки было …неправильное, но четко ни ее лицо, ни одежду Чонэ никогда не мог рассмотреть. А вот волка видел…
С годами сны стали повторяться реже, потом вообще прекратились, расстроив парня — ему почему-то было нужно видеть эту девочку… Он чувствовал связь с ней, хотя и не знал, кто она и откуда и зачем вообще духи посылают ему такие видения. Просто пусть она будет…
А год назад, летом, он проснулся весь в поту от ужаса: он увидел много крови, услышал жуткий, отчаянный женский крик и почувствовал, как сердце сжалось от невыносимой потери… Волчий вой, привычный и узнаваемый, вдруг оборвался на высокой ноте… Последней картинкой мелькнул девичий силуэт, обрамленный серебристым ореолом…
Чонэ несколько дней ходил сам не свой, ему было невыносимо грустно. В голове крутилась одна мысль — девочке из сновидений плохо, больно, и волка ее больше нет…
Стрельбе из лука, борьбе, прочим мужским навыкам Чонэ учил отец и брат, на девушек юноша не обращал внимания и всячески уходил от вопросов матери о женитьбе. Солонго беспокоилась и однажды напросилась в поездку к манжурам, с которыми Едигей торговал пушниной, узнав, что поселился в тех местах тибетский монах, чудотворец и гадатель.
Святой принял женщину, выслушал и велел перестать пытаться найти сыну невесту, поскольку в нужное время ее приведет к нему судьба. Солонго оставалось лишь поверить монаху.
Новость о том, что ставший главой «Зеленого знамени» князь Илушун погиб в далеком городе из-за зверя беловолосой ведьмы и что новый князь созывает на курултай всех желающих войти в союз племен, чтобы наладить отношения с русским царем, докатилась и до предгорьев Алтая, где предпочитали жить члены потерявшего силу клана «Красного знамени». Едигей злорадно усмехнулся, но поехать на съезд отказался.
А у Чонэ сообщение вызвало трепет… И когда он снова увидел во сне девушку, идущую по лесу с двумя волчицами, у него сомнений не было — это про неё, которую он видит во сне столько лет, рассказал заезжий соплеменник! Молодой человек пристал к отцу словно репей — поедем на праздник, так надо!
В принципе, узнав о переменах в клане …неприятелей, не врагов, Едигей и сам склонялся к мысли о поездке … Не видел он давненько многих из числа старых знакомых. Может, и прав сын — хватит прятаться! И они поехали.
…Он узнал ее сразу, как только увидел… Не глазами — душой, будто толкнуло изнутри. А сидящие у её ног необычные волчицы подтвердили догадку… И то, что девушка явно не степнячка, и не из простых, поскольку сидела с гостями князя, о которых красные уже успели наслушаться, и что приехала издалека и ведет себя неправильно — тоже. Его совершенно не смущало ничего из того, о чем болтали в лагере. Тем более, что она так мило отреагировала на интерес к ней со стороны его родни, чего он не видел у других встреченных в лагере девушек: местные кокетничали или важничали, завидев их, одетых иначе, чем принято среди кочевников. А незнакомка просто и естественно улыбнулась и поздоровалась, пусть и без слов.
Чонэ не утерпел и позвал ее волчиц — те ответили! Родным понравилось ее поведение, как и наличие зверей.
— Какая интересная девушка — сказала Солонго. — Жаль, не очень молодая и не наша… И слышала, богатая, вроде княжны…
— Дорогая, зато вежливая и незаносчивая! А что до статуса — нам-то что с того? — заметил Едигей. — Пойдемте!
У Чонэ на счет гостьи было свое мнение, он держал его при себе, но за девушкой следил. И она нравилась ему все больше и больше. И имя ее, чужое, но красивое, он сумел узнать… И с волнением понял, что приезжая выделяет его, определенно! В голове родился план: познакомиться с хешегто, что приставлен к ней, выспросить про девушку, переговорить с родителями и …
Однако вмешался… Боорчу, снова потребовавший пойти к нему в ученики. Чонэ снова отказался, а родители забеспокоились. Чонэ растерялся — праздник заканчивался, а он все еще не мог решиться… А потом случилось то, что случилось…
…Он до конца не мог поверить, что шаман выкинет такое… И что никто не выступит на их, красных, стороне… Было противно смотреть на собравшихся, а отец еще радовался, что сохранились хорошие отношения с другими кланами…
И то, что Вилма, единственная, бесстрашно пойдет против шамана и князя… А то, что Тэмушин хочет их окончательного падения, Чонэ понял, только взглянув на нового хунтайджи… И приготовился к смерти — чувствовал, что публичный отказ шаман не простит и даже изгнание не поможет…
Все, что случилось после, Чонэ воспринимал как во сне… Речь девушки, суету шаманов, ее разговор с Тэмушином, обряд, слезы матери, посиделки с важными гостями, ночь в юрте с НЕЙ, ее действия утром, сборы в дорогу, прощание с родными…
Он все-таки успел сказать родителям и о снах, и о своих чувствах, и об отсутствии сожалений из-за отъезда… И с неимоверной радостью услышал, что они не против, что многое узнали от ее соотечественников про девушку, что благословляют и просто им …страшно отпускать его — увидится ли когда? С души свалился камень, но…
Чонэ был и счастлив, и несчастен одновременно… Это разрывало ему сердце! То, что он нашел свою судьбу, делало его счастливым, то, что она спасла его, а не он добился её — несчастным…
Он метался, мучался, пытался быстрее выучить язык Вилмы, чтобы объясниться, сказать, что он чувствует к ней не только благодарность, но и… любовь! Ту самую, с первого взгляда (или с первого сна?), которая крепла день ото дня и требовала выхода!