Лора Лей – Странная Вилма (страница 35)
В один из таких дней и случилось баронессе убедиться в истинности своих предпочтений относительно принцев и коней. А дело было так…
…Она, скорее всего, задремала, убаюканная пением птиц, стрекотом насекомых и солнечным теплом, поэтому не сразу осознала легкую вибрацию, передаваемую её телу земной поверхностью.
Вилма приподнялась, огляделась и заметила вдалеке темную движущуюся массу. Девушка вгляделась: по степи в сторону её и города направлялась группа верховых. Попаданка встала, свистнула волчицам …Впрочем, те уже мчались к ней, и в мгновение ока заняли позиции по бокам у ее ног.
Прикрыв ладонью глаза, Зуева присмотрелась, и первоначальная догадка подтвердилась: всадники, в большом количестве, еще и конные повозки с установленными на платформах… юртами? И вроде неоседланные лошади бежали среди кавалькады…
Над группой реял флаг или вымпел, блестели на солнце металлические бляхи, по мере приближения становилось понятно, что это вооруженные мужчины в отороченных мехом головных уборах и темноцветных одеяниях… Мелькнула мысль — джунгары?
Но она была сметена прекрасным видением: впереди прочих летел, почти не касаясь земли, великолепный конь, чья светло-песочная шкура горела золотом в лучах вставшего в зените солнца. «Боже мой… — у Вилмы аж «в зобу дыханье сперло». — Неужели … ахалтекинец?! Легендарный и… бесценный?!»
Попаданка вперилась в приближающееся чудо, забыв обо всем, впитывая, как губка, его элегантные ритмичные движения, все более четко просматриваемые высокий рост, овальную грудь и изящную, удлиненную шею и такую же голову, остроконечные широко расставленные уши и скульптурно-точеные ноги в белых «гольфах»… От золотого красавца будто сияние исходило, затмевая все вокруг…
«Господи, какая красотаааа» — Вилма пребывала в натуральном экстазе: её охватило безумное желание дотронуться до скакуна, провести ладонью по его, как говорят, шелковой шкуре, погладить морду, круп, ноги, рассмотреть со всех сторон, чтобы убедиться в его реальности. Она так погрузилась в созерцание и предвкушение, что когда конь остановился в шаговой доступности, как сомнамбула, двинулась к нему с протянутой рукой, подрагивающей от нетерпения…
Она не видела ни всадника, сидящего на объекте своего вожделения и взирающего на неё сверху, ни его многочисленное сопровождение, не слышала удивленно-недоумевающие переговоры верховых, ни сдерживаемый смех лидера кавалькады, ни обеспокоенное рычание своих волчиц сзади…
Её манил четвероногий красавец, громко всхрапывающий от усталости, переставляющий нервно копыта и косящий на неё голубым (!!!) удлиненным раскосым глазом, явно опасаясь незнакомки, но вынужденный терпеть её прикосновения…
— Господи, какой же тыыыы… офигительный — бормотала Вилма, поглаживая вздымающиеся горячие бока золотого ахалтекинца (да-да, без сомнения!), проводя по его безгривой (
Жеребец внимал ласковым словам Вилмы, чуть наклонившись к ней, потом опустил голову еще ниже, подставляясь под ее ладони и позволяя погладить щеки, нос, осторожно тронул ее пальцы губами и тихонько заржал, вызвав у попаданки ответный смешок.
— Ты мне нравишься, да! А я тебе? Давай знакомиться? Я — Вилма, а ты?
— Алтан… Золотой… — раздалось сверху.
— Тебе идет… — протянула попаданка, отметив внезапно, что кличка произнесена по-русски мужским голосом, и подняла глаза, чтобы наткнуться на лукаво-веселую белозубую улыбку расслаблено-сидящего на ахалтекинце молодого азиата в богатой одежде и малахае из чернобурки.
— Вот же черт! — выругалась Вилма от неожиданности и смутившись разом, как девочка, от осознания нелепости и беспечности своего поведения. Опять она увлеклась!
Ответом ей стал добродушный и точно довольный смех незнакомца. Хотя…
— Простите, господин… Тэмушин Эрдэн, если не ошибаюсь? — выдала Вилма, пронзенная прострелившей мозг догадкой в отношении личности всадника.
Азиат приподнял в удивлении брови, плавным движением спешился и подошел к Вилме.
— Вы правы, госпожа баронесса. Я — Тэмушин Эрдэн, глава Зеленого знамени…
— И тот, по чьей прихоти я проехала пару тысяч верст — усмехнулась Зуева, смерив мужчину с головы до ног оценивающим взглядом. — Что же Вам от меня нужно? Надеюсь, Вы не собираетесь жениться на мне, господин Эрдэн?
Глава 41
Путешествие русских послов по степи в компании Тэмушина и его хешегто оказалось весьма познавательным и… комфортным: делегация, по настоянию принимающей стороны, была размещена в предоставленных юртах на колесах, полностью обеспечивалась питанием и охраной, что немного напрягало выделенных атаманом Половицыным казаков, часто останавливалась у попадающихся по пути водоемов (Вилма была сильно удивлена — ей, почему-то, казалось, что в этой части земли такого количества рек, речушек и озер быть не должно) не только для отдыха, охоты и рыбалки (!), но и для помывки, что лично ее очень радовало, потому что… Ну, потела она на все более жарком степном солнце, голова быстро грязнилась, да и вообще, окунуться или просто ополоснуться после долгой езды на лошади, смывая усталость даже в прохладной воде — это дорогого стоит!
Двигались они не быстро, но и не тащились черепахами— лошади кочевников были приспособлены к поддержанию хорошего уровня скорости и не показывали чрезмерного утомления даже во время длительных дневных переходов. Так что попаданка скорее наслаждалась дорогой, чем расстраивалась из-за ее протяженности.
Тем более, что благодаря тактичности и умеренной словоохотливости Тэмушина, беспрекословной исполнительности его подчиненных, дисциплине казаков и любопытству послов в пути им было чем себя занять: воины охотились и занимались бытом, дипломаты вели взаимообогащающие беседы, баронесса занималась необременительным познавательным созерцанием окружающей природы, тренировками тела (верховая езда — та еще нагрузка) и весьма интересным наблюдением за своими колоритными спутниками.
Несмотря на имеющееся ограничение в плане общения большей части эскорта из-за статуса и языкового барьера, совместные действия на стоянках, ежедневные приемы пищи и добыча пропитания с демонстрацией навыков во всем, да и простой любознательности, присущей людям в группе сложились вполне доброжелательные отношения: кочевники и их гости практически перезнакомились, неплохо сотрудничали, немного соревновались в добродушной форме (кто быстрее доскачет до воды или увидит необычных животных, что-то особое сготовит, поймает дичь, встанет в дозор, продемонстрирует навыки владения оружием, исковеркает чужую речь или, наоборот, узнает новое слово). В целом, путешествие проходило мирно и спокойно, и уже к началу июня цель посольства — Алты-Кудук — была достигнута.
За время путешествия Вилма много наблюдала за главой Зеленого знамени, часто вела с ним разговоры обо всем и ни о чем и все больше убеждалась, что интерес к ней с его стороны не носит матримонального характера и явно лежит в какой-то другой плоскости, но вот какой?
Начатое довольно необычно (с её невольной подачи) знакомство с молодым князем переросло если не в дружбу, то определенно в приятельство, устраивающее обоих, что не укрылось от сопровождающих лиц: Вилму по-отечески подкалывали Меньшиков и Куницын, а Тэмушина — его телохранители, судя по периодическим смешкам и репликам во время совместных верховых прогулок молодых людей в некотором отдалении от основной кавалькады.
Сказать, что мужчина был неинтересен попаданке совсем, или же её личность не вызывала эмоций у него, она не могла, но тяги друг к другу как у половозрелых особей противоположного пола между ними не было точно. О чем они в скором времени и признались.
— Тэмушин, зачем я тебе нужна? Про женитьбу даже не заикайся, не поверю! Не та я фигура для такого союза — в очередной раз задала спутнику вопрос Вилма.
— А то, что я хотел бы загладить вину перед тобой за действия своего родственника, ты упорно отказываешься принимать, да? — снова ушел от прямого ответа князь, хотя тем самым фактически подтвердил отсутствие брачных видов на Зуеву.
— Лишь отчасти… Признаюсь, я бы никогда не решилась ни на что подобное… Об этом не жалею и благодарна. Но ты мог просто заплатить виру за… В общем, отсыпал бы мне золотишка и всё… А ты…
— А я хотел показать тебе мой народ, мою родину… И то, что гибель твоих близких — трагическая… случайность, о которой я лично очень сожалею… — Тэмушин выглядел серьезным и искренним, но Вилму все равно грыз червячок сомнения на этот счет.
Причиной стали не только собственные долгие размышления, но и отношение к ней хешегто князя: парни с по-азиатски малоэмоциональными лицами очень пристально наблюдали за ней и её волчицами постоянно. Вилма не чувствовала откровенной враждебности, неприязни или угрозы, но было в их внимании что-то …необычное, недоумевающе-оценивающее что-то. Сумятицу в мозгах попаданки усугубил Григорий, молодой толмач из Яицкого стана. Он однажды подошел к баронессе и прошептал: