Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 8)
Бай Ниу видела — парень мучается, бьется в паутине сомнений и неуверенности и в который раз за утро подумала: «Надо расположить его к себе, добиться максимального доверия и уже потом открываться полностью, если примет. Нет, нет, нет — примет обязательно. Так что продолжаем».
— Сяо Юн, А-Юн (
— В отношении второго вопроса: скажу честно — не знаю. Могу лишь предположить. Ты знаешь о теории реинкарнации? Значит, и буддизм здесь есть... Так вот… После смерти физического тела душа, или астральное тело, так кажется, уходит на перерождение, память о предыдущей жизни при этом теряет, и повторная жизнь в другом теле начинается для неё заново. Ну, вроде как, за редким исключением… — Ниу старалась говорить максимально просто, не будучи уверена, что у неё это получается, однако интуиция сигнализировала — сейчас останавливаться нельзя!
— Это похоже на наш случай, но — только похоже. Я не возродилась, хотя… не совсем правильно… Не знаю я, как трактовать то, что случилось! Это метафизика какая-то… Как бы то ни было, моя личность осталась при мне, это абсолютно точно, и если она равна душе, то получается, что моя душа перенеслась в тело твоей сестры в момент её смерти или сразу после, а её исчезла…. Прости, что говорю тебе эти жестокие вещи, но особая ситуация требует особых мер. Воля ли то богов или мироздания, но я теперь связана с тобой и завишу от тебя. Я никогда не верила в потусторонние силы, больше — в себя и науку. А теперь…
Бай Ниу сделала секундную паузу, и пусть внутри все натянулось тетивой, чуть наклонилась к мальчишке и взмолилась со всем пылом, на который была способна ее взрослая прагматичная сущность:
— Сяо Юн, я прощу тебя, помоги мне выжить! Я — не твоя сестра, но могу стать другом и обещаю: я сделаю все, чтобы помочь тебе вырасти, выучиться и жить достойной жизнью. Клянусь! — подняла руку вверх, подтверждая свои слова, попаданка.
Бай Юн слушать внимательно, жадно.
Незнакомка с лицом Руо замолчала, тревожно-выжидательно глядя на него. В комнате стало тихо — напряжение можно было резать ножом. Минуты шли, Бай Юн не отзывался.
Вселенка не торопила его, так как понимала: парень принимает решение, важное решение, от которого зависит жизнь обоих. И, судя по тому, что видела, юноша вполне осознает серьёзность ситуации. Это вселяло надежду, что их совместное будущее возможно.
Наконец, мальчишка открыл было рот, но внезапно закашлялся. «Нервничает» — подумала Бай Ниу: она и сама с трудом сохраняла видимое спокойствие, но продолжала сидеть молча. Сейчас его ход.
Прошло еще немного времени, и Бай Юн всё же заговорил.
— Вообще-то, мы с сестрой не были близки… Это не принято...Женщины не должны много общаться с мужчинами, даже дома… А Руо... Она любит вышивать, читать, любит музыку… Любила… Они с мамой очень похожи… Были… С мамой сестра проводила много времени, они всегда были заняты: шили одежду, следили за слугами, занимались хозяйством, вышивали. Мама очень хорошо вышивала, и сестра тоже.
Руо — тихая, нежная, молчаливая. Послушная, терпеливая… Её все в доме любили, даже слуги, она никогда не повышала голос, но была справедлива. Как мама… И когда после смерти мамы отец вдруг стал относиться к ней холодно, все недоумевали.
Мы ведь хорошо жили! Родители любили друг друга… и нас тоже… Пусть отец и не был ласков с нами обычно, строго спрашивал за неисполнение заданий, мог наказать за что-то, но никогда не бил, дарил подарки… Он мечтал, чтобы мы с братом сдали экзамены и стали чиновниками… А мама говорила ему, что дети должны сами выбрать, чем заниматься, обнимала нас, целовала его и просила не волноваться зря.
— Мама была очень добрая... — голос собеседника дрогнул. — И когда она погибла… Дом как бы опустел и стал холодным. А мы все как-будто потерялись. Сестра взяла управление хозяйством на себя, старалась всё успеть, чтобы хоть как-то заменить маму. Ей было тяжело, а тут еще и отец изменился… Он начал пить, почти ежедневно… И ходить в цветочные дома… Трезв он был только в поездках — там нельзя расслабляться…
Бай Юн замолчал, опустив взгляд на пол. Бай Ниу подождала, потом задала вопрос, побуждая его продолжать:
— Как погибла твоя мама?
— Задохнулась при пожаре, когда они с сестрой гостили у тетки Пэй в столице. Да-цзе в тот день отсутствовала, её пригласила на обед семья Сюэ Мухена, жениха. Они уже тогда переехали в столицу, чтобы найти этому козлу лучших учителей! — у Бай Юна аж голос зазвенел от злости.
— К ним какие-то родственники приехали, хотели познакомиться. Вот сестра и пошла... А почему начался пожар и как получилось, что мама задохнулась, а тетку спасли, мы так и не выяснили… И зачем она поехала туда? Ведь годами не видела эту тетку Пэй, а тут решила навестить. Овдовела она, видите ли, грустно ей одной, давай поживем с ней, поддержим… Отец не хотел их отпускать в столицу. Но мама его уговорила..
Тётка рыдала на похоронах, просила прощения у отца, предлагала переехать к нам и заботиться о нас вместо мамы, но он наорал на неё и выкинул из дома, пригрозив убить, если она появится… Мы тогда еще порадовались, что отец так предан маме… Наложниц-то и раньше у него не было, так, тунфан изредка появлялись, но их мама быстро замуж выдавала с хорошим приданым, я слышал, служанки по этому поводу шептались.
После смерти мамы отец начал меняться: месяц пил, никуда не выходил, ничего не хотел делать, бил слуг за малейшую оплошность, а еще находил повод придраться к сестре — то обед не такой, то одежда не так пахнет, то улыбается она не к месту… Да любая мелочь могла привести его в негодование! Руо-да-цзе плакала часто, пыталась выяснить, что она делает не так. И однажды отец сорвался… Он напился в очередной раз и сказал, что ненавидит ее, что лучше бы она умерла, а не мама, что видеть её не может…
Мы с братом остолбенели. Шан-да-ге нагрубил отцу, обвинил его в несправедливом отношении к Руо, сказал, что сестра не виновата в несчастном случае с мамой. И отец его ударил… Впервые...А сестра после этого случая понурилась, погрустнела, практически перестала выходить из своей комнаты.
— Я не понимал, что происходит, пока однажды не услышал разговор между слугами. Они сказали, что хозяин видит в сестре маму и злится поэтому. Я не понимаю, как такое может быть? — всхлипнул мальчик и поник, словно сломанный цветок.
Подобное поведение Бай Ниу, как взрослая женщина, понять могла, но как это объяснить подростку? Слишком сложно и неоднозначно, да и опасно лезть в дебри психологии в настоящий момент. И без того проблем выше крыши. Поэтому она переключила мальчика на другую тему:
— А чем занимался твой отец?
Бай Юн тряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания:
— Отец вместе со своим другом, дядей Гао Ронгом, управлял гильдией наёмников — увидев, как округлились глаза Бай Ниу, юноша слабо улыбнулся. — Не, не, не убийц — охранников, сопровождающих караваны торговцев. Сам он ходил в походы довольно редко при маминой жизни, больше занимался тренировкой стражников и делами гильдии. А вот дядька Ронг… Он такой сильный и ловкий! — в голосе парня звучало неприкрытое восхищение знакомым.
— Он предпочитает быть в движении, так что отец был в городе, а дядя Ронг конвоировал обозы. Тем более, он не женат, и детей у него нет… Он хорошо относился к маме и Шану, учил нас бою на мечах, а отец злился… Шан-геге очень умный, красивый, его в школе уважали, учителя прочили брату славу цзяньши, и Сюэ Мухен бесился, вечно спорил с братом на уроках, мне ребята рассказывали. Шан, брат, хоть и учился прекрасно, но чиновником быть не хотел. Он грезил о путешествиях, сражениях, желал прославиться как первооткрыватель или великий воин… Но ради исполнения мечты отца готовился сдать экзамен в этом году. И если бы не эта Чунтао, он бы победил Мухена! Это всё из-за неё, они все ушли из-за неё!
Голос рассказчика дрожал, парень смахивал с ресниц слёзы и опять сжимал кулаки в бессильной ярости.
Глава 9
Через несколько минут внутренней борьбы младший Бай смог справится с клокочущим в сердце негодованием, перевел дух и вернулся к изложению:
— После того, как отец накричал на Руо и ударил брата, пришел дядя Ронг. Они долго ругались, даже кабинет разнесли. Но с того дня отец пить перестал и начал часто уезжать. Иногда отсутствовал пару-тройку дней, иногда — неделю, две и больше. Без него было спокойнее, да и оставался он между походами ненадолго. Мне даже хотелось порой, чтобы он… уехал… совсем…
А спустя пять месяцев он привез эту Чунтао и сказал, что она — его наложница и будущая жена и госпожа этого дома, что мы должны называть ее матушкой и во всем слушаться, велел сестре передать ей ключи и впредь не лезть в хозяйственные дела. Сестра даже слова не смогла вымолвить, отдала ключи и убежала, а Шан…
Он назвал отца предателем и отказался принять Чунтао. Отец так разозлился, что начал избивать брата, грозился лишить наследства, обзывал грубо, но Шан не произнес ни звука, как бы отец ни требовал, чтобы он подчинился. И чем дольше брат молчал, тем сильнее отец злился и избивал его…
Я сначала испугался и растерялся, потом стал просить отца не бить брата больше, расплакался… Слуги тоже умоляли отца остановиться, но досталось и им, и мне… Вернулась сестра, видно, кто-то ей доложил… Она тоже пыталась остановить отца, упала ему в ноги, просила простить брата, я тоже встал на колени и тоже просил… Отец был не в себе, я таким его никогда не видел: лицо красное, глаза безумные, голос хриплый, он смотрел на нас с лютой ненавистью, как на врагов… Было так страшно!