Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 7)
— Тебе тридцать шесть?!!! Ты же старуха! — внезапно заорал он!
«Ну вот-те, здрасьте! И это все, что он успел понять?» — Бай Ниу захотелось смеяться. Мужик!
— Твое имя, братец?
— Бай Юн…
— Ну, что-то общее у нас есть: мы оба — Бай, и оба — сироты.
По лицу парня было видно, что он пытается переварить услышанное: хмурые брови, морщина на лбу, кулаки сжаты от напряжения.
«Ну же, давай, задавай свои вопросы, мне тоже страшно!» — психовала внутри пришелица.
И тут снова заговорили животы обоих собеседников. Бай Юн недоуменно посмотрел на Бай Ниу, на свой живот, встал и пошел к двери.
— Бай Юн, ты куда? За священником? — не держалась Ниу.
— За священником? Это кто?
— Ну вроде монаха — ответила попаданка.
— А-а-а… нет… Зачем? Нет… Пойду, поесть принесу…
— Что скажешь слугам?
— Что? — парень провел по лицу рукой. — Скажу, что ты проснулась, хочешь есть, я поем с тобой… И посижу здесь еще..
— Можно их попросить не беспокоить нас сегодня?
Юнец опять завис, потом утвердительно мотнул головой:
— Да. Они послушные, да и дел у всех много, не до нас. Только если тетка Мэй… Но я её уговорю! Она тебя …сестру, то есть, любит и балует…
Бай Юн двинулся к двери, вернулся и, смущаясь, попросил:
— Там, в сундуке… Платья должны быть… Оденься… Оденьтесь?
Бай Ниу пообещала, и мальчишка убежал, а она выдохнула: начало положено! Вроде неплохое, парень вполне адекватен, учитывая ситуацию, явно не глуп… Должны договориться! И никак иначе!
Попаданка встала, голова у неё немного закружилась, ноги не послушались сразу (отсидела!), но через несколько секунд смогла-таки сделать шаг, другой и поняла — нужно в туалет! Огляделась. Если это древность, то туалет, скорее всего, на улице… Или? Ночная ваза! Они же имеют слуг, значит, господа! А те по ночам во двор не бегали, наверняка…
Бай Ниу обошла кровать и обнаружила ширму, складную такую, а за ней… Бинго! Высокий то ли табурет, то ли этажерка, наверху — кувшин и небольшой тазик, а внизу — глиняный горшок с крышкой, довольно широкий в диаметре. Бай Ниу подняла крышу: горшок был пуст, но имелся слабый характерный запашок. Оно! А теперь — быстренько!
Полегчало! Следующий пункт программы — одежда. Идя к сундуку и шкафу, Бай Ниу подняла столик и табуретки, кусок шелка взяла в руки и поискала, куда бы убрать. Не нашла: ни шкаф, ни сундук не открывались.
Она прошла к окну, обогнув стол, потянула вверх циновки, желая увидеть окружающий мир, но не смогла определить, как их закрепить. Хорошо, хоть вид из окна получилось немного рассмотреть.
В утренней дымке виднелись невысокие горы вдали, зеленая трава и деревья. Солнце встало, по положению его на небе время ближе к 7–8 часам утра. Тепло, воздух свежий и необыкновенно чистый. Да, это не мегаполис с выхлопами и шумом.
Долго держать циновки было тяжело, поэтому женщина их отпустила и пошла обратно к кровати, на ходу ощупывая теперь уже свое тело. Как и в первый раз, она удивилась белизне и гладкости кожи, длине волос, плавности линии талии и бедер. Ножки тоже были ничего: длинные, стопы маленькие, пальчики аккуратные. Размер 23 примерно.
Зеркало Бай Ниу не нашла, но, будучи всю жизнь некрасивой, о внешности она переживала в последнюю очередь. Бай Юн ей понравился, значит, и сестра симпатичная должна быть — родня, как-никак. А вот отсутствие развитых мышц расстраивало: гостья из будущего привыкла быть сильной, ловкой, тренированной. Физическая слабость в молодом теле ей претила.
Ладно, это дело будущего: подтянуть себя и парня она сможет. Главное, выяснить обстановку и решать проблемы по мере их поступления.
Размышления иномирянки были прерваны шумом на лестнице (все-таки она есть) и хлопком дверной створки о стену: вернулся Бай Юн. Он открыл дверь и вошел боком, неся деревянный поднос с несколькими мисочками и кувшином. Парень водрузил ношу на столик и посмотрел на Бай Ниу.
— А почему ты… Вы не переоделись?
Бай Ниу развела руками:
— Не смогла открыть шкаф.
Бай Юн растерялся, подошел к шкафу, подергал дверки:
— А я ведь тоже не знаю, где у тебя… где ключ..
Женщина улыбнулась и спросила:
— Тебе неловко? Можешь потерпеть? Есть очень хочется…
— Наверно— протянул парень, — странно, конечно… Но мы ведь одни? Ты вроде не смущена, а мне … Сейчас не до правил, наверно..
— Тогда закрывай дверь, и давай поедим уже.
Интерлюдия
Чу Чунтао
Она сделала это! Утерла этой дряни, Бай Роу, нос! О-о-о, какое у той было лицо, когда Чунтао сообщила столичные слухи об её женишке! Как приятно было смотреть на покрывающую это ненавистное гордое лицо мертвенную бледность, наполняющие красивые глаза слезы и — да! — падение в обморок высокомерной дочери дома Бай! Никогда больше эта сучка не сможет держать голову высоко! И этот ее братец, Шан, сдохнет на войне, а младший сойдет с ума от боли и обиды на своего глупого отца!
Все они получили по заслугам! Кто просил их стоять на её, Чунтао, пути к благополучию и богатству? Кто просил сопротивляться её воле и желанию стать хозяйкой этого дома? Кто просил их быть счастливой семьей, не такой, как у самой Чунтао?
Не хотели по-хорошему отойти в сторону и не претендовать на деньги папаши-идиота — получите сполна! Потерпели бы чуток, стала бы она женой, глядишь, и перепала бы толика богатства папеньки и деткам любезным, и жили бы в доме родном и дальше — на её, Чу Чунтао, условиях!
Она бы даже сучку эту замуж выдала бы за вдовца какого-нибудь или урода из аристократиков местных — всё лучше, чем быть брошенной невестой красавца-цзиньши! Не захотели? Так мучайтесь теперь, живите в нищете и позоре! Никто не смеет стоять на пути Чу Чунтао!
«Хоть бы вы сгинули с лица земли!» — с силой сжала в руках вышитый несостоявшейся падчерицей платок недо-мачеха.
Чунтао ненавидела всех, кто жил лучше её, был счастливее её, богаче её, а уж с фамилией Бай — и подавно, потому что ради денег Бай Лея ей пришлось целый год терпеть его и его высокомерных детей! Её тошнило от одного вида этого старика, а уж ублажать его в постели, изображая страсть и удовольствие, льстить ежесекундно и контролировать при этом каждое движение и позу, чтобы он не… Фу, даже вспомнить противно! Бррр…
Да, Бай Лей выглядел очень хорошо для своих сорока пяти, она может признать. Но эти его страдания по умершей жене, муки совести по отношению к дочери, любовь к сыновьям!
Как же она его за это ненавидела, сколько сил пришлось ей приложить, чтобы заставить благородного идиота забыть жену, настроить его против дочери, рассорить с сыновьями, вынудить написать завещание в её пользу…
А сколько денег она потратила на зелья, мутящие разум, сколько месяцев тряслась от страха, что кто-то догадается о том, что именно она делает со стариком, поймает её…
Однако, у неё всё получилось! Бай Лей умер даже без её помощи, почти все его деньги и дом достались ей. Жаль, не успела стать женой, очень жаль!
Но и так хорошо: она молода, красива, умна и, наконец-то, богата. Вот немного погодя захочет и выйдет замуж, да так, что все обзавидуются! И тогда ни одна мразь не посмеет косо посмотреть в ее сторону или пикнуть против!
Чу Чунтао — победитель по жизни, а не дешевая проститутка, выросшая в борделе! Её новая жизнь началась! А бывшая никогда не вернется, о ней никто не узнает! Она об этом позаботилась…
Глава 8
Рисовая лапша с яйцом и зеленым луком, маринованный корень лотоса, соленые огурцы и паровые булочки с красной фасолью были съедены быстро и полностью. Молодые организмы, истощенные стрессом, приняли пищу с радостью и отозвались благодарной сытостью.
Бай Ниу потянуло в сон. Она зевнула и посмотрела на кровать. Бай Юн заметил это, схватил за руку и потребовал:
— Говори! Ты не ответила мне!
«Вот же ж! Но он прав — доверие не зарабатывается недомолвками...» — мелькнуло в голове попаданки.
— Что ты хочешь знать?
— Всё!
— На это потребуется очень много времени, да и ВСЁ знать невозможно, поверь… Тем более, что не всегда знание — благо. Определи главное для тебя сейчас, и я постараюсь ответить.
Парень задумался и резко спросил:
— Сестра точно ушла? И почему ты заменила её?
Бай Ниу тяжело вздохнула: ну, вот как ответить на вопрос, ей самой еще не совсем понятный?
— Я чувствую только себя и осознаю себя привычной собой, кроме тела. В памяти нет никаких воспоминаний, чужих мыслей или чувств. Это понятно?
Бай Юн кивнул: интуитивно он понимал, чт