Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 77)

— Расстроился дядька — пожаловался Ма Тао госпоже, — сильно, но сдержался. Мы много говорили о Вас, он как-то сам догадался, честно! Жена у него маленькая такая, неприметная, хоть и разодета в шелка, но Сэтоши сказал, что у них хорошие отношения и нормальный, по тамошним меркам, брак. Второй сын родился недавно, Хироюки управляется с кланом. Так что, живут.

Ниу тоже расстроилась, но не из-за женитьбы самурая, а из-за того, что не смогли они увидиться лично и неизвестно, будет ли такая возможность у них в будущем. О Тайре Хироюки Ниу всегда думала с уважением, восхищением, теплотой и нежностью, как …о старшем друге или… отце, но ни разу — как о мужчине. Почему? Да кто ж его знает! Переданному устами Чжао признанию самурая она не то, чтобы не удивилась (было у неё время проанализировать их отношения), она его приняла — и всё. Не было ни радости, ни вины, ни сожалений… Но — глубокая благодарность за то, что он был в их с Юном жизни.

Дом самурая она приняла с искренней признательностью и всегда останавливалась там, когда приходилось жить в столице, бережно заботясь о каждой мелочи и требуя того же от членов семьи. Так она выражала почтение бывшему владельцу и благодарила его за участие в своей судьбе. Детям тоже нравился особняк японца, особенно каменный сад и фурако. Фан Юйшенг привычно ревновал, когда замечал, как она ухаживает за садом, офуро, матия или составляет икэбану для «ниши красоты», но тут же успокаивался, стоило Ниу его поцеловать.

Удивительно, но решение сына жениться на вдове с двумя детьми родители второго молодого господина Фана приняли на редкость благодушно, и против этого союза выступать не стали. Намерение сына зажить отдельно тоже сопротивления не встретило, поэтому Фан-шаое к лету приобрел и обставил особняк недалеко от дома Бай, чем порадовал и собственного сына.

— Папа, наконец-то я смогу не видеть каждый день братьев и сестер! Такие шумные и глупые дети! А правда, что мачеха знает боевые искусства? Это она научила Пу И метать дротики и вертеть нунчаки? Здорово! Ни у кого нет такой матери, только у меня! А когда они приедут?

Фан Юйшенг слушал щебетание взволнованного новостью наследника, и на душе у него было покойно и светло. Он был уверен — его семья будет счастливой.

Близнецам исполнился год, аренда дома (продленная на полгода) подошла к концу, и Ниу с детьми (Бай Юн прочно вошел в ее сознании в эту категорию, и даже подозревал об этом) отправились по морю обратно в Ханчжоу. Парочка малышей перенесла плавание не в пример лучше, чем их большой дядя, всю дорогу страдавший от морской болезни и удивлявшийся, как это в прошлый раз ему удалось её не заметить.

— Нет, я не понимаю, как можно желать плавать по таким волнам? Ма Тао, ты сумасшедший! — вяло лепетал похудевший Бай Юн, на что довольный как слон новоиспеченный матрос только улыбался. Море стало его первой и единственной любовью. Поэтому именно он прибыл в Фучжоу забирать семью Бай вместе с женихом госпожи.

Прибытие долгожданной барышни Бай отмечали с размахом: петардами и пиром, многочисленными гостями, слезами и смехом.

Дзин плакала, не переставая обнимать Ниу и целуя расплакавшихся от внимания толпы и грома петард близнецов, Гао Ронг и Пу И смахнули скупые мужские слезы и, пожав руку Юну, пробормотали:

— Бай Юн, ты счастливчик! Сестра вернулась, у тебя теперь есть племянники и настоящая семья! Наконец ты снова станешь улыбаться!

Си Ян примчался на рикше, бросив клиента, безошибочно нашел Ниу и кинулся обнимать ее, не видя реакции окружающих.

— Госпожа, госпожа, — причитал слепой экстрасенс, — я верил, что ты обязательно вернешься целой и невредимой! С тобой все в порядке, я чувствую! Теперь у всех все будет в порядке! Вот увидите!

Пан Шен и Сяо Ву тоже поспешили в дом Бай, тоже обнимали Ниу и радовались за Юна. Не было только Суиин, которая вышла замуж за Пу И и была беременна, поэтому сидела дома. Брат девушки не смог противостоять ее воле и дал согласие самостоятельной сестре на брак с бывшим рабом и инвалидом. Молодые жили с ним, и чиновник и писатель Дай признал, что замужество сестры — удачный ход, а Пу И, хоть и однорукий, но сильный, добрый и любящий мужчина со стабильным доходом и уважаемый мастер.

Дом Баев, наполненный непривычным шумом и радостью, вместе с гостями праздновал начало новой жизни и надеялся на процветание и благополучие для всех его обитателей.

Свадьба Ниу и господина Фана по требованию невесты была предельно скромной. Родители жениха, познакомившись с выбором сына, остались в недоумении и растерянности, но вмешиваться в жизнь молодых не стали. Избранница была красива, как оказалось, довольно богата, держалась независимо, но почтительно, быстро нашла общий язык с пасынком, а главное, плодовита, о чем свидетельствовали очаровательные пара дракона и феникса, рожденные в первом браке, при этом удивительно похожие на Юйшенга, что подтверждали с изумлением все члены клана Фан.

Отличие имелось только в цвете больших глаз (более темных, почти черных) и волнистых жгуче-черных же волосах. Дети были крупненькие, подвижные, но тихие и разумные. Старший сын второго господина как-то сразу принял близнецов, с удовольствием проводил с ними и мачехой время, никогда не жаловался на притеснения или обиды с ее стороны, наоборот, всегда хвалился успехами новой матери в делах и гордился ею.

— Бабушка, дедушка, мы живем очень хорошо, правда! Мать. С ней интересно! Она со мной занимается каждый день, учит языкам и каллиграфии, а еще обещала обязательно научить плавать! Старший брат Юн сделал для меня самокат, вырезал новые шахматы и учит в них играть. Отец иногда злится, говорит, мы его не замечаем, он — лишний, а сам тайком улыбается хитренько так!

Отец и мать Фан удивлялись, хлопали по коленям, регулярно получали подарки и не распространялись о вольностях невестки.

Ниу после возвращения была, что называется, нарасхват: ее приглашали Ливей и Суиин, Гао Ронг с Дзин и Пан Шен, лавочники Ван и Хе пришли через неделю засвидетельствовать почтение, примчался даже Чжу Сию на несколько дней послушать о приключениях «госпожи Ниу энд компани», настоял, чтобы она подробно описала все путешествие, а он доложит об этом императору.

Тут Бай Ниу категорически заявила, что открывать свою личность главе государства не намерена, и предложила подготовить краткий доклад инкогнито, а вот позже она напишет книгу, и ее-то, оформленную и напечатанную, можно показать императору — если он, конечно, захочет. Осаженный её аргументами Чжу-дарен признал, что погорячился, но выразил надежду на сотрудничество в части идей по преобразованию общества и государства. Ниу обещала подумать.

Глава 7

Годы летели, Ниу и Юн смастерили велосипед, ветряную мельницу, пытаясь соединить ее с насосом для перекачки воды в поместье, но вернулись к обычным нориям (водяная мельница), усовершенствовали водопровод и туалет, пытались создать рессоры на повозки (не получилось — качество железа подвело), наладили массовое производство мыла и медицинского спирта, посадили косточки оливок, кофе, некоторые неизвестные в империи травы, привезенные в семенах Ниу и чудом оживших под руками Си Яна, и получили урожай, правда, до больших объемов было далеко, но они старались. Отдельно работала столярная мастерская Хо Бу, где на заказ изготавливались двухъярусные кровати, столы, кресла-качалки, шкатулки с секретом и игры на любителя.

Ниу перевела все книги, подаренные Исмаилом Аль-Хомейни, и начала применять знания, почерпнутые из них, вместе с Си Яном в открытой вновь при клубе лечебнице, а потом и в столичном центре, созданном Чжао.

Там, вообще, получился оздоровительно-развлекательный комплекс: спа-салон, игровой зал, куда Ниу добавила и любимый бильярд (отдельная история, как разрабатывали правила и учились играть), дискуссионный клуб и музыкальный салон, где выступали (на закрытой ширмами сцене) тайные таланты из аристократических семей: девушек, решившихся на такое, только на условиях полной анонимности и безопасности отпускали родители. Правда, практика заказной музыки, хоть и коробила последних, но льстила самолюбию, особенно представительниц гордых, но бедных семей, что не мешало им принимать заслуженные гонорары.

Благодаря этим девушкам Ниу решилась открыть салон и для дам. Осторожно, очень выборочно и под договор о конфиденциальности, взрослые матроны решались посетить необычное заведение с отдельного входа через ателье семьи Ван, расширивших производство одежды в стиле сашико и печворка даже на столицу. Они вообще объединились с ювелиром Хе и, по предложению Ниу, разрабатывали комплекты «платье\костюм плюс украшения» для дерзких и решительных молодых «леди и джентльменов».

Ниу привезла и вязание, поразив сестер Мо новинкой. Шерсть удивила, но из-за отсутствия сырья в обиход пошли вязанки из пряденного хлопка и крапивы: их использовали как дополнительный элемент украшения одежды. Позже Ниу через караванщиков и северных кочевников смогла наладить поставки овечьей шерсти в Сун, но массового развития эта отрасль рукоделия при ее жизни не получила.

Не все дамы повторяли визиты к массажисту и в сауну, но были и постоянные клиентки, зато в бутик «ВанХе» захаживали постоянно, так что без работы никто не сидел.