Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 79)
Новость о прибавлении в семействе привела мужа и брата иномирянки в дикий восторг, а вот дети впали в уныние: мама стала медлительна и задумчива — ни попрыгает с ними, ни побегает. Пришлось переключаться на дядю и отца, чтобы активничать без проблем. Родители Юйшенга, пережив потрясение от долгожданной доброй вести, тут же отправились в тур по монастырям — молиться Будде о благополучном исходе беременности, а сам будущий отец окружил жену усилившейся (хотя куда уж?) любовью и вниманием с утра до вечера.
Ниу была благодарна, тем более, что эта беременность далась ей намного тяжелее, чем первая: после обнаружения пузожителей, те не успокаивались до самых родов. Тошнота, отечность, перепады настроения измотали Ниу хуже перехода по пустыне, и только Си Ян сохранял бодрость и оптимизм и заверял, что надо потерпеть чуть-чуть.
— Детишки крупные, активные, так что… Не волнуйся и настрой держи позитивный. Я помогу.
Рожала Ниу под контролем слепого экстрасенса и лучшей повитухи в городе, а муж и дети страдали рядом — в соседней комнате. Фан-шаое вообще чуть не поседел, слушая, как стонет любимая жена, и корил себя за эгоизм и кобелизм.
Еще одна пара «дракона и феникса» появилась на свет опять же в День влюбленных и была действительно намного крупнее первых близнецов. Если бы не сильное тренированное тело Ниу и ее дух, она вряд ли бы выкарабкалась, настолько обильным было кровотечение. Остановил его Си Ян, хоть и выложился по полной.
— Будешь пить отвары следующие три года, чтобы восстановиться. Ты сильна, но они оказались сильнее. Постарайтесь аккуратнее в это время, поняла? Займись наукой, что ли. Спокойными домашними делами. Зал — пару раз в неделю. А тренировки оставь ученикам, есть на кого перекинуть.
Счастливый муж и отец решительно поддержал Си Яна, обнял бывшего раба и щедро вознаградил, купив небольшой домик в предместье, о котором так мечтал чудо-слепец.
И Ниу послушалась: засела дома за книгу о путешествии, практиковала акупунктуру понемногу и занималась семьей. Си Ян поддержал ее на медицинском поприще, приходя и требуя читать вслух книги Авиценны, разбирать непонятное и позже предложил подготовить для желающих повысить мастерство молодых незашоренных лекарей курс массажа в сочетании с навыками первой медпомощи и простейшей иглотерапией.
Этим они и занимались многие годы, потихоньку воспитывая новое поколение врачей-практиков. Ниу даже договорилась с коронером ямена, чтобы тот, при случае, звал ее подопечных на вскрытие трупов — для наглядности в изучении строения человеческого тела, но максимально незаметно, чтобы не порождать лишних слухов.
Бай Юн, помимо изобретательства и резьбы, увлекся самогоноварением: следуя размышлениям Ниу, усовершенствовал привезенный ею перегонный куб аламбик, научился качественно гнать высокоградусный спирт, а из него — настаивать на фруктах и ягодах вкусные и крепкие настойки, которые эксклюзивно подавались только в заведениях Чжао Ливея. Спирт в медицинских целях также продавался небольшими кувшинчиками только в лечебнице при клубе, и по нему велся жесткий учет. Рецепт никому не был известен, чтобы народ не рванул спиваться.
Ниу попросила мужа поискать на рабских рынках Дуньхуа и Чанъаня мастеров из Средней Азии по стеклу и металлу: ей очень хотелось сделать цветную эмаль и зеркала. Потребовалось десять лет, чтобы найти таких спецов, но зато, с помощью Юна, Ниу добилась желаемого: разноцветная эмаль и глазурь на керамике и в ювелирке стала появляться на рынках Шаосина. С зеркалами возились еще дольше, но все-таки получили удачный образец.
Младший господин Бай, занятый мастерскими и племянниками, женился очень поздно, по здешним меркам, но удачно, по собственному мнению и мнению Ниу. Его избранницей стала одна из первых учениц Бай Ниу в девичьем отряде Бушидао, единственная дочь обедневшего и угасающего аристократического рода, Гу Минлань.
Девушка была моложе брата на несколько лет, в невестах не значилась по причине независимого характера и голимой бедности, а вот мозги имела, поэтому и не желала прозябать на заднем дворе на побегушках какой-нибудь свекрови, принявшей ее из жалости. Ниу выделяла ее за упорство, целеустремленность и силу воли, приблизила и с радостью наблюдала, как под обаяние девушки попал брат. Та тоже не осталась равнодушна к замкнутому, но деловитому умельцу, сама пошла на контакт и оказалась весьма сообразительной в чертежах и поделках особой. Так что молодая семья оформилась и зажила счастливо.
Кстати, в том, что Юн-эр смог переключиться на собственную жизнь немаловажноую роль сыграл и Фан Юйшенг. Брат признался однажды Ниу, что именно отношение свояка к ней и детям успокоило «внутреннего параноика» парня по части их безопасности и пробудило желание оказаться в подобной ситуации, то есть, стать главой собственной семьи, «свить гнездо» для себя, разделить жизнь с близкой по духу и настроению женщиной, родить детей.
— Я немного завидую этому засранцу — пошутил Бай Юн — его называют «папа» трое маленьких человечков! Я тоже так хочу!
— Значит, так и будет, А-Юн. Ты взрослеешь, это нормально и правильно. Я всегда буду с тобой, и я очень хочу, чтобы ты был счастлив, став мужем прекрасной женщины и отцом замечательных детей. Дерзай!
Перед свадьбой брат и сестра Бай неделю жили в имении, только вдвоем, вспоминали прошлое и наслаждались общением друг с другом. Все-таки для попаданки А-Юн был самым близким человеком, даже мужа и детей она воспринимала как родных, любимых, а вот Юна — половиной души. Может, было это немного кощунственно, но женщина в такие дебри не лезла, просто принимала факт как данность. И брат отвечал ей тем же: им не нужны были слова, достаточно взгляда — и понимание приходило.
С мужем у Ниу тоже была гармония, просто немного иного толка — они были взаимодополняемыми частицами целого, воплощением Инь и Янь, мужского и женского, и это единство нисколько не противорчило тому, как она воспринимала брата. Фан был мужем со всеми вытекающими, а Ниу — женой, что получалось у неё с годами все лучше. Короче, поговорка про голову и шею в действии! Сочетая достоинства друг друга, нивелируя недостатки, они составляли пару. Ну что еще говорить? Просто у них получилось разделить жизнь …
И только о своем попаданстве Ниу мужу не сказала, не считая это нужным и важным, поскольку перестала сама себя воспринимать таковой уже во время путешествия на Запад. Они проросла в этот мир, встроилась в него. А он, в лице брата, Фана, их друзей, ее принял — без вопросов, козней, осуждения. Бай Ниу даже имя поменяла, вписав в документы Бай Руо Ниу, «нежная девочка». Муж вопросов не задавал, искренне восхищаясь ее способностями, Юн давно не вспоминал об ушедшей сестре, окружающие сравнивали ее с гением Шен Куо, о котором с каждым годом говорили все громче, да и на полученные в «одиссее» знания намекали (сами, при чем). Так надо ли будить лихо? Бай Ниу решила, что нет и закрыла эту тему навсегда.
Глава 9
Книгу «Путешествие на Запад» Ниу писала вместе с братом, мужем, изредка приезжающим на отдых между рейсами Ма Тао, всегда вносившим в текст забавные детали и иную подачу информации, и, конечно, иллюстратором Сяо Ву.
Этот повзрослевший и именитый ныне художник обладал способностью воплощать рассказанное в рисунки так четко, словно видел все своими глазами. Из-под его кисти выходили пески Такла-Макан и горы Памира и Кавказа, цветущая Фергана и необыкновенные мечети и минареты Бухары, каналы и площади Венеции, готика европейских городов, леса русов и залив Золотой рог в Константинополе, суровые варяги и разодетые итальянцы, фактурные немки и замотанные в белое арабы, верблюды, овцы, слоны и прочая живность.
Пять лет плюс размышления, и рисунки уместились в несколько томов. Пан Шен провел рекламную кампанию перед началом продаж, и тираж был сметен с прилавков в считанные часы. Авторство Ниу все-таки не признала, отметилась как записавший историю аноним, но в кругу ученых и литераторов об ее истинном положении знали многие.
На гонорар от продажи Ниу предложила мужу и детям прокатиться по Великому каналу до северных территорий, и на это путешествие они потратили несколько месяцев.
Старшие близнецы загорелись освоением новых земель, и в восемнадцать лет сбежали с Ма Тао, чтобы посмотреть историческую родину, как говорила Ниу, Бенгалию. Хотя дети и были очень похожи на Юйшенга, кто-то из «добрых людей» открыл им правду об их происхождении, и раздосадованная Ниу не стала более скрывать историю их рождения.
— Мама, папа, вы есть и будете всегда нашими единственными родителями — выслушав повествование матери, резюмировали близнецы. — Папа, ты наш папа, другого нет.
Но из любопытства все-таки провернули авантюру, закончившуюся удачно во всех смыслах: увидели, что хотели, помотались по морю и привезли приличную кучку самоцветов, украшений, специй и пару беглых рабов-литейщиков.
Ниу и Юйшенг в отсутствие детей места себе не находили, но надеялись на здравомыслие и хорошую физподготовку молодых, а также ответственность Ма Тао: капитан относился к близнецам как к своим, так что родители нервничали, молились, но в благополучный исход верили твердо.