Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 49)

После тренировок ребята отдыхали в сени деревьев или собирали дары леса: грибы, коренья, дикие овощи и плоды, лекарственные растения, коих Ниу знала великое множество. Бай Юн запоминал их вид и назначение, ел необычнее продукты и продолжал удивляться тому, сколько знает его сестра.

— И как ты все запомнила, Ниу? — спрашивал попаданку парень.

— Да просто память у меня была хорошая, и интерес ее подогревал. Другие девчонки влюблялись, страдали, а я читала и помогала деду ремонтировать разные машинки. Мне этого так не хватает! Вот вернемся в город, начну изобретать хорошо позабытое новое, чтоб и руки занять, и денег заработать. А ты будешь помогать! Только в школе тебе надо восстановиться. Я хоть и натаскаю тебя, но мои знания отличаются от здешних, поэтому придется сочетать, чтобы не выделяться, понял? А пойдем купаться? Вода вроде бы не должна быть очень холодной… Мне плавания не хватает.

Температура воздуха в это время, по ощущениям Ниу, была в районе 25–27 градусов, воды — чуть ниже. В целом, довольно комфортное сочетание. Пользуясь уединением, Ниу раздевалась до чудных шортиков и лифа, пошитых Мо Лань, загоняла Юна в воду и учила плавать разными стилями, потом растирала льняным полотенцем и гнала бегом домой.

Странности хозяев у слуг поместья уже не вызывали удивления, но и одобрения тоже, поэтому, когда после получения приглашения префекта Баи уехали, жители деревни вздохнули с облегчением. Ну их, этих малахольных господ! Без них спокойнее.

Получив письмо, брат и сестра Бай в город не торопились: пребывание в деревне помогало им восстановиться. Однако пренебрегать приглашением не стоило, и еще через десятину ребята вернулись в гостиницу.

К этому времени сплетни о смерти наложницы уступили место другим новостям, и приезд семьи Бай никто не заметил. К префекту отправился Бай Юн в компании Гао Ронга как старшего — других взрослых у Баев не было. Благодаря связям дядьки Гао Бай Шан также получил сообщение о восстановлении прав наследования, но занятый по службе, смог только письмом выразить свою радость справедливым решением властей.

Пройдя формальности вступления во владение родовым особняком, брат и сестра покинули гостиницу Чжао Ливея, чем расстроили его (привык он к ним), но обещали видеться часто, поскольку идея Ниу о клубе для мужчин прочно засела в мозгу бизнесмена. За последнее время он сумел выкупить два соседних двора, договориться с властями о перестройке территории с учетом планов увлекшегося канализацией и водопроводом архитектора Хэ Вантана, и теперь жаждал вплотную заняться набором массажистов и прочей обслуги, для чего ему была нужна Ниу.

— Вей-даге, мне даже неловко, что моя идея стала для тебя таким наваждением — притворно огорчилась Ниу. — А вдруг не получиться, ты потеряешь деньги, и буду я демоницей в твоих глазах? Придется искать источник дохода и выплачивать тебе неустойку всю оставшуюся жизнь.

— Такого не будет, я уверен — ханьфу-мэн, потягивая чай, покачал головой. — Я делец, Ниу, поэтому любую идею воплощаю после тщательных раздумий и подсчетов. Я готов рискнуть, но чем больше я рисую в голове все описанные тобой этапы расслабления и прочие занятия в клубе, тем больше растет моя уверенность в успехе этой затеи. И больше всего убеждает меня то, что ты предложила элитное членство. Знаешь, богатые аристократы, чиновники, а уж ученые, тем более — все заносчивые и завистливые засранцы: прикрываясь высокими словами о скромности и аскезе, на деле стремятся выделиться и получить то, чего нет у других. Поэтому закрытый клуб, куда может войти не каждый, станет для них элементом престижа, и плата за этот, как ты сказала, экс-клю-зив (что за слово ты придумала?) не станет препятствием.

Инициативу в беседе перехватила попаданка:

— А если, помимо отдыха, они получат возможность высказаться в неформальной обстановке, связанные соглашениями о конфиденциальности при условии лояльности любых речей императору и власти, то из обсуждений подкинутых нами тем, касающихся развития страны и общества, может родиться много интересных проектов. Думают-то все про себя, а в пылу споров рождается истина.

Чжао Ливей, выслушав девушку, сначала удивился, а потом внезапно понял, что такое действительно возможно. Воображение нарисовало картинки диспутов на заданные темы, высказанные предложения и — опа! — новый проект типа водопровода на столе императора. Слава и уважение, награды и почет! Про крамольные идеи делец думать не хотел. Поживем — увидим.

— Когда сможем начать обучение? Хэ-шаое заканчивает расчеты, реконструкция зданий начнется в следующем месяце. Парилку будут делать под твоим присмотром, за остальным следить буду я. На тебе — массажисты, банщики, игры. Обустраивайте дом и начнем работать.

Глава 54

Бай Юн подходил к родному дому при свете дня и не мог сдержать слезы радости: он вернулся! Больше не нужно бояться, прятаться, оглядываться, ждать подвоха и терпеть обиды! Стоя на пороге семейного особняка Бай, он держал Ниу за руку и верил в прекрасное будущее.

— Пойдем, Ниу. Это наш дом, где теперь будет жить счастье — сказал парень и шагнул во двор. Ниу молча двинулась следом.

Поместье было небольшим, по меркам этого времени, но для попаданки чуть ли не гектар пространства казался огромным. Первые, высокие ворота в сплошной стене, открывали площадку, мощеную тесаным камнем, потом шли вторые — внутренние, тоже в глухой стене. Площадка между ними предназначалась для хозяйственных нужд: разгрузки товаров, обитания дворовых слуг. За внутренними воротами квадратом были выстроены четыре одноэтажных здания главного дома (для хозяев), дворов сыновей и гостевой, а за главным домом располагался сад с прудом, огород с травами и зеленью, кухня и кладовые, колодец и зал предков, объяснил Юн.

— В темноте пространство казалось больше, — отметила Ниу — но и так здесь здорово. В дорамах иначе немного — тихо протянула девушка, но Юн услышал.

— А почему? Вы живете в других домах?

Ниу задумалась.

— Может, фантазии авторов, может, у вас тут другие правила строительства. Не знаю, да и неважно. Это твой/наш дом и он прекрасен.

Встретить их вышли несколько слуг, оставшихся от Чунтао. Ребятам предстояло решить, что делать с ними дальше. Вообще, Ниу не хотела бы оставлять ничего, связанного с наложницей, поэтому, к радости самих слуг, их рассчитали, выплатив премию за «досрочное освобождение», и отпустили. Ребята остались одни.

— Сегодня побудем с домом наедине, пусть он нас вспомнит, в зале предков зажжем свечи и оставим подношение, а завтра начнем уборку и набор штата. Ты как, не против? — предложила Ниу, следуя внутреннему порыву.

Бай Юн согласился: ему самому не хотелось суеты в этот день. Брат и сестра обошли двор, осмотрели помещения, безжалостно опустошенные Чунтао, проверили кладовые, обнаружив там много нелепых, но дорогих вещей, и не обнаружив мало чего, принадлежащего семье Бай. Юн-эр скрипел зубами, Ниу успокаивала его:

— Брат, отпусти, это всего лишь вещи. Продадим все, очистим дом от негатива и начнем заполнять пространство тем, что нравиться самим.

— Ты права. Прошлое изгажено, зато память о детстве и счастье у меня здесь — парень постучал себя по груди — Чунтао не убила его. Заменим все, до чего она дотронулась своими грязными руками, и забудем о плохом.

Помолившись в зале предков, они смогли, хоть и с трудом, разжечь печь в кухне, и Ниу, тряхнув стариной, приготовила любимые блюда бабушки, спасибо, Чжао Ливей прислал со слугой продукты.

Сидя вечером на кухне, молодые господа строили планы, как изменить дом, двор и свою новую реальность, а спать пошли в кабинет Шана, в котором чудом сохранилась кровать и немного постельных принадлежностей.

— Завтра будет прекрасный день, — сказала Ниу и спокойно уснула на новом месте.

Для начала, оставшись в доме вдвоем, Ниу и Юн занялись разбором вещей, распределяя те на продажу, на выброс и на память. Работали молча, но слаженно, и Юн воспринимал это как силовую тренировку — по предложению Ниу. Они полностью очистили комнату, где жила Чунтао, от новоприобретенного, прибрались в комнатах мальчиков и Руо, заполнив несколько найденных в кладовых сундуков отобранным тряпьем и утварью.

С украшениями поступили выборочно: те, что принадлежали матери и Руо, оставили, затем Ниу, ставшая после переселения суеверной, промыла их чистой водой, и высушив, сложила в шкатулку.

— Я носить такое не могу, пусть останется вашим с братом женам и дочерям. Это ваша память, так что, думаю, это правильно. А приобретенные Чунтао отдалим на переделку.

Провозившись несколько дней, Баи закончили ревизию и пошли по лавкам — договориться о реализации вещей.

Встреча с партнерами прошла со взаимной выгодой: Ниу предложила швеям оставить себе платья, фурнитуру и прочее, что понравится и будет полезно в работе, а остальное — продать желающим через ателье. Ювелир получил такое же предложение. В обоих случаях Ниу щедро обещала им в качестве комиссионных 20 процентов прибыли, что лавочники приняли с почтением. В результате кошелек семьи Бай пополнился на почти две тысячи лян, а также они получили помощь в поиске нужного в хозяйстве в других лавках, при чем, по ценам ниже рыночных: знакомства и связи с купеческой среде сыграли им на руку.