Лора Лей – Подменная дочь (страница 8)
Особо лично мне нравились наши посиделки: девчонки шили или вышивали, а я читала вслух захваченные книги или рассказывала им истории из своей жизни, выдавая их за фантазии. Шеньки слушали внимательно, задавали много вопросов и однажды предложили записать мои повествования для продажи.
У меня такая мысль была, но я не решалась об этом говорить, дабы не спалиться. Теперь, получив подтверждение догадок относительно уровня развития местной литературы, растормошила своих наперсниц на предмет «что и как». Оказалось, что недалеко от особняка есть торговая улица, где расположены несколько книжных магазинов и даже (!) типография.
В Сучжоу этого мира, политической и культурной столице империи, действует несколько учебных заведений, главным из которых считается старейшая Академия Танлинь — кузница чиновничьих кадров, где учатся самые выдающиеся таланты империи, имеется самая богатая библиотека, а преподаватели сего храма науки известны во всем цивилизованном мире (ха! два раза).
Так вот, эта самая академия как раз недалеко от торговой улицы, и местная студенческая элита предпочитает там покупать учебные и писчие принадлежности, а также проводить свободное время в беседах и дискуссиях на возвышенные темы в ресторане «Небожителей».
К чему все эти подробности? Да к тому, что первыми читателями и ценителями новинок традиционно становятся студенты и преподаватели Академии Танлинь: они покупают рукописи, читают и выносят вердикт. Если новинка набирает более ста голосов, ее передают в типографию и печатают уже большим тиражом. Тираж зависит от обсуждения в «Небожителях»: вызвала книга бурные споры — тираж высокий, нет — меньший. Сложно, но разумнее, чем просто риск владельца.
— Госпожа, думаю, Ваши истории понравятся студентам. Я никогда ничего подобного не слышала! На площади у ресторана «Белый лотос» на берегу Тайху каждый день выступают сказители, я несколько раз слушала их рассказы. Так вот, Ваши — лучше! — с жаром убеждала меня Шень Мяо, а Сяо кивала. — На этом и заработать можно! Думаю, даже больше, чем на вышивании.
Да, всю зиму мы готовили вышивку на продажу. Шеньки были готовы рискнуть и перелезть через стену, чтобы реализовать товар в городе: кое-кого среди торговцев они знали, по поручениям госпожи ходили. Мне тоже хотелось, но девчонки категорически не советовали. Шень Мяо сказала:
— Надо, чтобы про Вас забыли! Я пошепталась с момо Го в последний раз, так вот: пока еще слухи нет-нет да возобновляются, особенно, в ожидании свадьбы первой барышни. Многие интересуются Вашей судьбой, и слугам запрещено выходить лишний раз из дома под страхом наказания. Главный дом продал Ваших прежних слуг, заменили и часть других, старательно замалчивают любые сведения о Вас. Думаю, к лету вообще перестанут говорить и спрашивать. Вот тогда и попробуем выйти вместе. А пока запишите, что сможете. Во время свадебных торжеств я перелезу через стену и продам вышивку и рукопись, куплю вкусностей и мы отпразднуем… Да все отпразднуем!
Мы рассмеялись, и я отдалась сочинительству с оттенком плагиата. Шеньки были первыми слушателями и ценителями, даже подкидывали повороты сюжета и характеристики персонажей. Ну прям творческий триумвират!
Как и планировала Мяо, первые два романа в стиле «плаща и шпаги» и «любовь неземная» и несколько десятков саше, кисетов и платков были готовы ко дню великой свадьбы.
Я не удержалась и выпендрилась: десять платков оформила в технике «ришелье» — всегда она мне нравилась, да времени не было! А у бабы Люси все полочки в гардеробе закрывали такие подзоры. Я в детстве их рассматривала, гладила и любовалась.
С шелком не справилась, а вот хлопок поддался моим ручкам-крю́чкам. Шеньки подивились новинке, и я вдруг вспомнила уроки труда. Наша учительница, пожилая фронтовичка, всегда носила с собой носовые платки, обвязанные крючком нитками № 10, как она сама говорила. Интересно, а здесь такое рукоделие водится? Пришлось нарисовать крючок, объяснить требования к изделию и озадачить Мяо — найти умельца на такое дельце.
Глава 10
Зима, наконец, сдала свои позиции: в Сучжоу пришла весна, а вместе с ней и день свадьбы Чен Юнь. В особняке царила суета, волнение и праздничные хлопоты, а мы предвкушали вылазку Мяо. Момо (
— Барышня, Вам не обидно? Сестра увела Вашего жениха! — поджав губы, сказала Сяо. — Говорят, сын министра красивый и умный!
Я рассмеялась. Святая простота!
— Сяо Сяо, я однажды прочитала: «Замуж выйти–не напасть, как бы с мужем не пропасть»! С лица воды не пить! Кто знает, каков сын министра в обычной жизни? Будет ли он защитником сестры в доме Лян или отдаст ее на растерзание родне? Будет ли верен сестре или заведет еще жен и наложниц? Таких, как генерал Гу, немного. Так что я не жалею и не завидую. Лучше заработаю много денег и отправлюсь в путешествие!
Шеньки вздохнули и — согласились!
За последние несколько месяцев девчонки порассказали мне о жизни в особняке. Отец–генерал был однолюбом и принял только одну наложницу, и ту — в последние пять лет. Ну, понятно, госпоже Гу — далеко за сорок (а выглядит моложе), уже особо не покувыркаешься! Да и дел по горло в усадьбе, так что… Остальные ветви моногамией не грешат… Впрочем, какое мне до них дело?
В поместье сейчас проживают генерал Гу с женой и наложницей, их младший сын Гу Чен Линь, второй дядя с семьей (сам-девять: он, его две жены, две наложницы и четверо детей, все — мальчики), холостой третий дядя — сын наложницы покойного патриарха Гу, вдовая госпожа Гу и я — на выселках. Сестру уже не считают: замужняя дочь — пролитая вода.
Два старших брата Чен Юнь служат на северной границе, как и отец ранее. А третий, Чен Линь, готовится сдавать имперский экзамен через месяц, уже второй раз. Если не войдет в десятку лучших, тоже поедет служить — так решил генерал, что заставляет госпожу Гу плакать, а самого парня — напрягаться. Желаю удачи, брат!
В день свадьбы мы встали рано, поели и отправились к стене. Шень Мяо оделась как парень и даже полумаску прихватила (без комментариев, местным виднее), сложила наши товары в заплечную корзину и полезла по лестнице наверх. Мы с Сяо-Сяо, взгромоздившись на ограду, держали, пока Мяо спускалась, перекинутую наружу лестницу. В проулке было пусто, и Мяо бегом побежала по нему в конец к выходу на улицу.
Мы с Сяо проводили ее, затащили лестницу назад, сжали кулаки на удачу и пошли копать огород, дабы в трудах праведных время пролетело быстрее. Мяо должна была вернуться после обеда, и нам следовало ждать ее у стены с лестницей. Время пошло!
До нашего медвежьего угла не доносились звуки праздника, а вот пение птиц, квохтание молодых кур и кряканье утят, присланных главным домом взамен месячного содержания (я надеялась заработать) наполняли сердце покоем и надеждой.
Мы успели обновить грядки на большей части огорода, перекусить, когда наступил час ИКС: солнце перевалило за полдень. К ограде я шла на трясущихся ногах, вот честно! Только отправив Мяо, я, дура старая, осознала опасность этой вылазки: вдруг ее кто увидит, узнает, поймает? Поэтому, пока не услышала легкие шаги девушки и не увидела ее фигуру, быстро идущую в нашу сторону, толком и не дышала.
Перекинули лестницу, Мяо как кошка, взлетела по ней на стену, и мы по очереди спустились в сад. Фух, обошлось!
— Мяо, ты в порядке, тебя никто не видел? Как все прошло?
Мы с Шень Сяо задали вопросы одновременно, переглянулись и рассмеялись от облегчения. Мяо с горящими глазами прошептала:
— Госпожа, я продала ВСЁ! У нас есть большой заказ на вышивку и договоренность на новый роман! Мне даже крючок удалось сделать!
Где-то гремела свадьба, волновалась в красном чертоге невеста, столы ломились от яств, а мы втроем ели паровые булочки с мясом и пили сливовое вино, купленное счастливой Мяо на обратной дороге.
— Госпожа, я прям дрожу вся! Но такое приключение… — Мяо закатила глаза. — Сроду так не волновалась на торговой улице! Я, как парень одета, иду в книжный магазин, а там — студенты сидят и читают! Я разволновалась, аж слова забыла! Думаю, признают во мне девушку или нет? Тут вышел хозяин и спрашивает, мол, ты зачем пришел? Я рукописи достала и говорю, вот, мой хозяин написал, посмотрите, а я пока в другую лавку зайду. Он руку-то к роману тянет, а я ему–нет, расписку дай, что принял, мне господин без расписки отдавать не велел!
Ох, ну и рожа у него была, покраснел, надулся, заворчал: не доверяешь, иди к другим… Я испугалась, тут один из студентов и говорит: «Правильно с тебя расписку требуют! Пиши, а я начну читать, интересный у него хозяин, умный!». Ну, лавочник написал, студент проверил и велел мне прийти в магазин часа через три.
Я рванула к швейным рядам. Только подошла к знакомой лавке, смотрю, Ваша бывшая служанка выходит с новой хозяйкой! Я перепугалась, голову опустила и в другую лавку-то и влетела! И смешно было, и стыдно! Встаю, лавочник улыбается: «Принес чего, показывай!». Я наши товары по одному достала, разложила. Он и смотрел, и мял, и тянул…А я вижу — понравилось сразу! Особенно Ваше «лишеле».