Лора Лей – Подменная дочь (страница 7)

Наконец старая госпожа Гу разомкнула уста:

— Хорошо, будь по-твоему. Завтра я велю осмотреть Бамбуковый павильон, потом возьмешь пару слуг и переедешь. Три года не показывайся в главном доме, если только не будет крайней нужды. Никому не будет дозволено общаться с тобой. Раз в год тебе будут передавать постельное белье, ткани для сезонной одежды и обувь, раз в месяц — бумагу и остальные принадлежности для письма, чтобы ты переписывала буддийские писания по моему заказу, уголь и дрова для отопления, свечи, мыло и немного серебра для слуг, раз в неделю — немного продуктов. Если тебе нужно что-то еще, до завтра подумай и напиши, я посмотрю и отвечу. А теперь иди!

«Слава богу, все прошло даже лучше, чем я предполагала». Поклонилась старухе, безмолвным родителям и, пятясь, покинула сей приют благочестия и праведности. Отсчет новой жизни пошел!

Глава 8

Служанки встретили меня вопросительными взглядами, но я молчала до самого своего двора, а там, расслабившись, без предисловий задала им главный вопрос — вы готовы пойти со мной?

Девки реально испугались, потом вдруг переглянулись и хором сказали: «Да!». Ох, у меня прям камень с души свалился! Не удержалась, обняла каждую, явно тем шокировав, даже всплакнула от чувств и предложила начать сборы, вкратце обрисовав будущее взаимодействие с главным домом. Шеньки слушали, раскрыв рты.

— Госпожа, Вы, правда, готовы сидеть взаперти три года? И что-то делать своими руками? — Мяо выпалила это, смутилась, но продолжила — Вы изменились, госпожа.

Развела руками — что, мол, поделать? А потом попросила Шень Мяо собрать все инструменты, которые есть в доме. Оказалось, их не так много: деревянные лопаты, пара тяпок, серп, метлы, молоток деревянный опять же. Маловато будет…Ладно, разберемся.

Переезд состоялся через четыре дня. Лаотайтай Гу (матриарх семьи) слово сдержала: к моменту моего переселения в доме убрались, заменили кое-какую мебель, подлатали крышу, двери, обновили бумагу на окнах, заменили порожек, переложили плиту в кухне, добавили утварь для готовки, поправили запоры на воротах, укрепили местами ограду по периметру, вычистили колодец и пруд, скосили траву на всей площади и смастерили курятник и свинарник. Ударно потрудились!

Я попросила дополнительно все виды инструментов, которые использовались в особняке, все семена, которые смог найти управляющий в городе (овощи в первую очередь), несколько кур, уток и пару поросят, чем удивила хозяйственника донельзя; книги по истории, праву, экономике, несколько пачек бумаги и прочих расходных материалов, забрала постельные принадлежности, жаровни, самые простые платья и украшения (на всякий случай), простые хлопковые ткани, найденные в кладовой, швейные и вышивальные принадлежности, чудом оказавшиеся у предшественницы шахматы и пипу. Набралось прилично барахла, но, как говорила мама, запас карман не тянет.

Шеньки смотрели на меня во все глаза, но не возражали и паковали все, на что указывала. Наконец, процессия из двух десятков слуг и нас, нагруженных по самое не балуйся, двинулась на рассвете к новому месту жительства. Ожидаемо, никто нас не провожал. Мое желание исчезнуть совпало с их «не видеть». Пока-пока!

Закрыв ворота изнутри, я подняла голову к небу и рассмеялась! Я снова живу! Это невероятно!

Девчонки разбирали наше имущество, я знакомилась с новыми владениями. Мне понравилось! Тихо, спокойно, много места для огорода и выпаса птиц, пруд неглубокий, но купаться в нем можно, да и уткам есть, где разгуляться. Бамбуковая роща покорила зеленью, шумом листвы и возможностью использовать древесину для изгородей и поделок (появились у меня такие идеи).

А главное — ограда в самом конце загораживала выход в город! И там не было охраны, но были какие-то высокие раскидистые деревья! У меня есть план, в котором походы наружу просто обязательны! Сделаю лестницу, осмотрюсь, где лучше перелезать и — ура, свобода попугаям!

Втроем мы обживали Бамбуковый павильон почти неделю. Я работала наравне с Шеньками, чем, по-моему, заслужила их уважение. Готовили по очереди из того, что выделила бабка. Мяса не было, но яйца, рис, пшено и просо, масло кунжутное, немного сахара, соли, разные приправы и соусы нам выделили.

Мне было дико готовить на дровах и во встроенном воке, но ничего, освоилась. Не хватало хлеба, это я поняла быстро, пришлось смириться. Может, позже, в городе, найду муку, хоть блинов напеку.

Среди оставшейся по ограде травы нашла мяту, тархун, аптечную ромашку, зверобой и чабрец. Были еще какие-то пахучие травки, но собирать не рискнула: не такой уж я знаток китайской флоры, как ни крути. Описывала, да, но не пробовала. Шень Сяо оказалась более продвинутым пользователем: она обнаружила за домом хурму, османтус, у дальнего угла — персиковое дерево и куст мушмулы. Живем, господа!

Потекли дни свободы и труда. Главный дом не давал нам голодать, но и жировать не приходилось, однако ни я, ни Шеньки не видели повода для жалоб. Первое время девчонки чурались откровенного общения, но уже к зиме освоились, и у нас образовался девичий тройственный союз.

Мы вместе работали по дому, перекапывали понемногу участок под огород, я увлекла их цигуном, начала учить читать и писать. Мы вставали засветло и ложились сразу, как стемнеет. Пока я читала или писала, девчонки вышивали. Я тоже иногда бралась за иглу, и получалось вполне прилично, даже гордилась собой и вспоминала бабушку Чжан. До пипы руки не дошли, а вот штаны и тунику для тренировки я сшила.

Каждый месяц я получала от бабки несколько листов сутр или сказаний и возвращала в следующем три-четыре копии — как она велела. Видимо, моя каллиграфия ей нравилась, потому что через четыре месяца количество бумаги и продуктов увеличилось, нам даже стали приносить остатки еды для поросят. Я как-то размахнулась с ними: траву скосили, и кормить скотину было затруднительно. Уж не знаю, кто там решил нам помочь, но свинок пока удавалось поддерживать.

Я сделала лестницу из бамбуковых стволов и оглядела пространство за оградой: там обнаружился переулок, с двух сторон ограниченный высокими стенами — с моей и с противоположной. Однажды просидела наверху целый день — увидела только золотаря, собиравшего отходы жизнедеятельности двух особняков, и служанку, выбегавшую на пару часов в город. Надо составить расписание приходов золотаря и спланировать экскурсию в местный вариант Сучжоу. Очень любопытно!

Глава 9

Первую осень и зиму мы с девчонками пережили с трудом. Должна признать, что я, несмотря на возраст и опыт, оказалась самонадеянной вертихвосткой. Не зная броду, полезла в воду! Если бы не продуктовые вливания главного дома и их уголь и дрова, нам пришлось бы гораздо сложнее. Пока в саду имелась трава, птицы перебивались, а вот зимой их пришлось забить, как и поросят. Правда, последних я подарила особняковой кухне к новому году — сами убить хрюшек мы не смогли.

Тогда же мы впервые поели мяса! Повторю — мы не голодали, но ни мяса, ни рыбы нам не выделяли. Хорошо, фрукты выросли, полакомились немного. В остальном — рис да пшено и наоборот. Изредка — соленья, которые мне было трудно воспринимать.

Я, даже живя в Нанкине, питалась в основном европейской едой, поэтому перейти полностью на местную псевдо-китайскую мне было крайне тяжело. Не хватало картошки, квашеной капусты, помидоров, а главное — хлеба. Обычного черного хлеба, он мне даже снился! Уж про сало с чесноком, стейк или бифштекс вообще молчу. Но приходилось есть, что дают, и не выступать.

Зато с Шеньками мы нашли общий язык, даже подружились: ну, если так можно назвать наше общение «госпожа — доверенные слуги». Обе служанки были миленькими аккуратненькими юницами, чем-то похожими внешне: примерно моего роста, маленькие лица, яркие глаза и губы, кожа на щечках чистая, обе носили одинаковые прически — «двойные бублики» и форменные кофточки-юбочки.

Характер же разнился, как выяснилось: Шень Мяо была смелая, говорливая, практичная и хваткая, а Шень Сяо — этакая квочка-рукодельница, домашняя девочка, повариха, но тоже порой «зрила в корень», хоть и высказывалась реже подруги. Их тандем был крепкий, несмотря на различия, но верховодила, определенно, Мяо.

Девчонки, много позже переселения, рассказали, почему решились разделить со мной добровольную изоляцию. Оказалось, что на них положил глаз управляющий, искавший жен и\или наложниц для своих сыновей, что абсолютно не устраивало девушек.

Мужик сам-то был неплохой, а вот парней вырастил развязными и жестокими. Их боялись и избегали, от жалоб господам и увольнения из особняка наглецов спасало положение отца и его деньги. Поэтому, не имея покровителей среди остальных привилегированных слуг и господ, девчонки были беззащитны перед похотью младших управленцев. Так что, даже моя предшественница для них была предпочтительнее постели братьев Куй (почти х… символично!).

Теперь, узнав меня получше, они вообще считали себя счастливицами и готовы были холодовать и голодовать вместе со мной. Было лестно, хотя я не обольщалась. Опыт женской дружбы у меня был неприятный, так что про дистанцию и тайны я не забывала. Но, тем не менее, несколько месяцев преодоления трудностей нас сблизили до приемлемого для душевного комфорта уровня.