Лора Лей – Подменная дочь (страница 49)

— Прости, второй брат, мою резкость, просто я смущена вашим внезапным визитом. Я отвыкла от людей. Мне неловко в незнакомой компании — попыталась смягчить вышесказанное.

— Но мы же семья, мэй-мэй (младшая сестра)! — с чувством воскликнул Гу Чен Ян.

— И, тем не менее, Ян — гэгэ. Мы слишком давно не виделись, потом — сделала паузу, — я болела, все эти…перемены в моей жизни…Что-то я забыла, что-то постаралась забыть…Вернее, не вспоминать. Простите за откровенность. Два года я жила в этом павильоне только с двумя служанками, почти на полном самообеспечении. Бабушка отправляла продукты раз в месяц, никто из семьи меня не навещал. Такой был уговор, но… — внезапно голос мой дрогнул, сама не ожидала…Всколыхнулась обида за предшественницу — ведь открестились от девчонки-то все и разом!

Зависла на пару секунд, спохватилась и продолжила:

— После скандала со вторым и третьим дядей бабушка переехала сюда, стало многолюднее. Но это были одни и те же люди, не незнакомцы. И в большинстве — слуги. В город за последние три с лишним года я выходила несколько раз по делам. Ах, да, я немного знакома с боссом Чжан и Му Лань, их охранники работали в усадьбе.

Я говорила, глядя попеременно на братьев и всячески избегая смотреть на красавчика. А он не стеснялся и, не отрываясь, держал меня в поле зрения — это раздражало, но и волновала чрезвычайно. Внутри меня трепетало что-то, чему я затруднялась бы дать определение. Сердце девичье? Или гормоны шалили?

Гу Чен Сян тем временем сложил руки на столе в замо́к и, твердо взглянув мне в глаза, серьезно заявил:

— Ю-мэймэй, прости, что не уделяли тебе внимания, и ты переживала все перемены и сложности в одиночестве. Мне жаль, что тебе пришлось испытать разочарование и боль, которые изменили тебя и твое отношение к семье. Не буду говорить о родителях или братьях, но я лично с этого момента обещаю тебе помощь и защиту и предлагаю познакомиться заново, чтобы стать ближе, стать родными. Я помню тебя маленькой капризной куклой, от которой болела голова — он ласково улыбнулся. — Теперь же ничего в тебе, кажется, от неё не осталось, и это радует, уж прости! У нас будет время узнать друг друга по-настоящему, как взрослым людям, мне бы этого очень хотелось. Судя по отношению императора, он доволен нашей службой и намерен оставить в столице. Ну, если, конечно, не случиться что-то такое…

— Не каркай, брат! — вступил в диалог Чен Ян. — Да, Чень Ю, я тоже хочу стать тебе настоящим братом! Отца не бойся, мы не позволим ему давить на тебя с замужеством! Мы сами найдем тебе хорошего мужа, у нас в столице, да и в армии, много знакомых парней, выберем достойного! Вон, хотя бы…Ну чего ты толкаешься, брат? — заворчал, отшатываясь от соседа, младший родственник и, уловив что-то во взгляде старшего, замахал шутливо руками. — Молчу, молчу!

— Не обращай на этого балабола внимания, мэй-мэй. Хотя в его словах…Ладно, это потом обсудим. Так вот, если ты не против, пойдем сегодня с нами в гости к старине Чжан Хун Бину? Мы, собственно, за этим и пришли — выдал причину визита Гу Чен Сян и выразительно уставился на меня.

Я сидела, слушала братьев Гу и чувствовала, как в груди разливалось тепло. Вспомнились мои родные мальчики Чжан…Они вели себя также! От этой параллели глаза защипало, затуманило и слезы покатились по щекам. «Боже, я сейчас просто разревусь! Это точно гормоны!»

— Ну, ты чего, реветь надумала, что ли? — зашептал Чен Ян. — Смотри, бабушка возвращается, не пугай ее! А то и нам достанется… Короче, мы сейчас пойдем в конюшню, подготовим лошадей, а ты…Тебе повозку или верхом? Служанку брать будешь?

Я вдруг почувствовала себя легкой и расслабленной. Напряжение, присутствовавшее ранее, как волной смыло. Стало хорошо и спокойно.

— Верхом, конечно! Буду готова через десять минут, подождите, я быстро! Бабушка, мы с братьями едем к дядьке Чжану, вернемся поздно, не волнуйся! Госпожа Фэй, оставайтесь еще, Мо Лань испечет тортик! Шень Мяо, помоги мне, Шень Сяо, у нас еще есть шпиг с пряностям? Тащи и посмотри, не остались ли кабачки солёные в горшке, Джи Хао они понравились в прошлый раз! Лань-цзе, испеки к обеду шарлотку, на кухне вроде были яблоки с банкета… И верх укрась безе, ок?

Ошеломив гостей нестандартным поведением и указаниями, побежала переодеваться. К Чжану я с превеликим удовольствием! Еще и шашлычок замутим! Или баньку? А как зовут небожителя, я так и не узнала…

Интерлюдия

Торнай Бату с момента отъезда из стойбища пребывал в состоянии постоянного возбуждения, и не том смысле, о котором можно подумать, услышав такое определение в отношении мужчины. Нет, он просто радовался, что, наконец, едет учиться в Академию Танлинь, да еще и по приглашению императора Тансун! Ну, не совсем учиться, хотя и это тоже.

Брат Торгай перед отправлением напутствовал младшего:

— Мелкий, будь достоин нашей родины, не посрами честь лучших кочевников запада! Веди себя спокойно, уверенно, не стесняйся просить Цзяна о помощи, учись старательно! Денег я дал достаточно, Чан Мин сказал, что хватит года на два, а там я постараюсь приехать. С продажи лошадей он еще добавит. В доме генерала не шали, будь благодарен и скромен, смотри по сторонам, где-то там живет твоя спасительница. Её зовут Чень Ю, ей около восемнадцати… или… не важно, служанку или подругу зовут Мяо, кажется, или Сяо…Дом точно генеральский, я узнавал у охраны, хотя сами девчонки перелезали через забор со стороны узкого такого переулка справа от ворот. Ну, это так, к слову. Найдешь, передай привет, шерсть и подарок, понял? Если бы не она, ты бы умер тогда, брат.

Торнай все запомнил, и когда они с семьей генерала вошли во двор особняка, всматривался в каждое девичье лицо, попадавшееся навстречу. Прошло три дня, а спасительницу он так и не вычислил. Спрашивать у хозяев брат не велел, потому что в империи такое (в смысле, тайные прогулки без сопровождения) девицам не позволено, и эту Чень Ю могут сильно наказать, если узнают, что она не только ходит одна по городу в мужской одежде, но и вытаскивает из воды и целует мужчину, чтобы вернуть его к жизни.

Сам Торнай ничего из случившегося с ним тогда не помнил, кроме глаз, смотрящих на него с тревогой. Брат сказал, что она (спасительница) симпатичная и стройная, а еще — сильная и смелая. «Найду обязательно» — поклялся молодой кочевник.

Несмотря на разочарование в поиске, осматривать усадьбу генерала и её обитателей было интересно. Торнай немного видел город в прошлый раз, а вот внутри местных домов не был: уйгары жили в какой-то гостинице неподалеку от пристани и на корабле.

Внутренний двор особняка Гу в целом кочевнику понравился, хотя открытого пространства, как в родной степи, не хватало. Привыкшего к простору иноземца напрягали извилистые дорожки, множество клумб, причудливых деревьев, кустарников, водоемов, разных по назначению строений и глухие стены по периметру. Походить одному по поместью Торнаю пока не удалось: его сопровождали либо слуги, либо Цзян-гунцзы.

Торговец нравился младшему Бату: чужак любил и понимал лошадей, хорошо дрался, был почтителен к обычаям степи, умел рассказывать интересные истории и никогда не делал пустых замечаний и не давал легко обещаний. Все дорогу до столицы империи занимался с гостем языком и письмом, не торопя и не насмехаясь, когда Торнай ошибался. А еще приставил к нему пожилого учителя-ирани, чтобы тот немного «подковал» ученика в разных областях знаний по принятым в империи правилам. Цзян-шаое жил в другом месте, но он сразу познакомил Торная с хозяйскими сыновьями, и те отнеслись к гостю очень по-доброму, как к равному, что успокоило юношу и вселило уверенность в благополучном обустройстве в непривычных условиях: столица, академия, учёба.

Поэтому, когда очень поздним вечером после банкета в поместье, на который Торнай не пошёл, сославшись на усталость и недомогание от смены климата (вообще-то, он просто не был морально готов встречаться с местными аристократами — в таком количестве, во всяком случае), первый молодой господин Гу предложил ему поехать с ними к знакомым воинам, юный кочевник согласился с радостью.

— Тогда будь готов, мы зайдем за тобой после визита к сестре, ее тоже хотим взять с собой. Оденься как привык, дядька Чжан — не наш отец, он проще. Тебе понравится, — пообещал Гу Чен Сян, располагающий к себе бывший воин с севера.

Торнай встал, как обычно, на рассвете, размялся во дворе («поиграл» с кнутом), поел и уселся ждать хозяев, но вместо них пришел Цзян Чан Мин. Уйгар поприветствовал гостя и задал возникшие при его появлении вопросы:

— Ты разве не хотел сразу заняться делами? Всю же дорогу мечтал о новом бизнесе? — поддел старшего знакомого Торнай. — И про брата-учёного забыл? Это из-за девушки, которую ты встретил здесь, да? Кто она, Цзян-ага?

— Все-то знаешь, — отшутился, не отрицая догадку юноши, имперец. — Пойдем уже, все собрались и лошади готовы. Кстати, у тебя остался кумыс? Если есть, возьми, пожалуйста.

Торнай удивился: такой просьбы он не ожидал. Кумыс был, да, последний бурдюк. как специально…

— Цзян-ага, предупреждаю, он крепкий теперь, наверняка, ударит в голову! Это не опасно для твоих соплеменников? — с легким волнением поинтересовался кочевник — не хотелось бы допустить ошибку в начале приятного знакомства с местными.